Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 112)
Ответный звонок пришел через несколько минут, и она признала, что отличная услуга стоила ужина и коктейлей как-нибудь ночью. Бейкер еще немного подразнил ее на эту тему, затем перешел к делу.
Как ни удивительно, но номер принадлежал «ягуару». Машина была зарегистрирована на имя Эрнеста Ральфа Горзе по адресу в городке чуть выше по побережью – в Призрачной Гавани. Единственной сопутствующей деталью было то, что Горзе был британским подданным – хотя, конечно, не жителем – и занимал должность библиотекаря в старшей школе.
Смотритель? Школьный библиотекарь и чирлидер, может, и относились к разным видам, но они плавали в одном пруду.
Она поблагодарила Бейкера и повесила трубку.
Если все настолько просто, она может оставить дело копам. Лейтенант был достаточно цепким, чтобы найти Горзе и поискать вокруг, не появится ли Барби. Даже если детектив ей не поверил, он будет обязан проверить номер, чтобы опровергнуть ее историю. Итак, он обязан проверить.
Но было ли это настолько просто?
С каких пор библиотекари разъезжают на «ягуарах»?
Пахло ловушкой.
Сейчас она была там, где лейтенант должен был быть семь часов назад. Она не назвала бы помятого детектива в числе своих любимых людей, но ей не хотелось услышать, что он напоролся на одного из Острых Братьев. Даже не считая потери отличного слуги общества, который – без сомнения – был заодно и образцовым мужем, если обнаружат мертвым копа, который подозревал ее в двух убийствах, подставить ее будет совсем несложно.
Призрачная Гавань была всего в часе езды.
Последний проект Уэллса для «Дракулы» завершился в 1981 году, когда кинотеатры трясла вампирская лихорадка. Противоречивый и затянутый «Дракула» Копполы, не получивший ни одного Оскара кроме технического, доказал, что вампирская тематика имеет внушительную аудиторию. В следующие пять лет вышли «Ренфилд, каждый за себя, а вампир против всех» Вернера Херцога – пересказ истории от лица поедающего мух лунатика (Клаус Кински); «Голод» Тони Скотта с Катрин Денев и Дэвидом Боуи, исполнивших роли Мириам и Джона Блейлоков, покровителей искусства в Нью-Йорке в разгар знаменитого дела об убийстве, где защитником был Алан Дершовиц (Рон Сильвер); «Кричи, Блакула, кричи» Джона Лэндиса с Эдди Мерфи – в роли темнокожего Дракулы он обращает принца Мамуальде, который в Нью-Йорке ищет свою потерянную невесту (Вэнити) – этот фильм больше запомнили по судебному процессу о плагиате, который начал сценарист Пэт Хобби, и который вынудил
Несколько опережая эти события, Уэллс начинает снимать тихо, без освещения для публики – он работает в своем темпе, с поддержкой последнего из своих многочисленных и загадочных благодетелей. Его последний сценарий объединял элементы из книги Стокера и исторические факты, обнародованные в исследованиях Раймонда МакНелли и Раду Флореску – напоминая «Д – Дракула», – и был посвящен последним дням графа, покинутого в его замке, ожидающего своих палачей, вспоминающего предательства и преступления своей долгой и тяжелой жизни. Этот проект Уэллс назвал «Обратная сторона полуночи». Из отснятого в 1972 году материала, режиссер выбрал Питера Богдановича на роль Ренфилда, а сам предпочел сыграть не тощего вампира, а дородного охотника и, в конце концов, подарил миру своего характерного профессора Ван Хельсинга. Когда его расспрашивали для кинопрессы, он обстоятельно рассказывал, как предлагал роль Дракулы Уоррену Битти, Стиву Маккуину или Роберту Де Ниро, но это была хитрость фокусника. Он был одержим своим графом уже несколько лет и теперь наконец-то мог оснастить его плащом и клыками. Окончательным Дракулой Уэллса должен был стать Джон Хьюстон.
Гейтс
Она припарковалась на улице, но не забыла проверить учительскую парковку школы Призрачной Гавани. Две машины: черный «ягуар» (СМТРТЕЛ1) и потрепанный серебристый «пежо» («у меня французская машина»). Женевьева осмотрела «пежо» и нашла на нем идентификацию ЛАДП. Внутри был беспорядок. Она уловила запах сигар.
Школа, как и городок, ничем не выделялась – она оставляла впечатление слегка ненастоящих декораций, потому что все было новеньким. Самое старое здание заложили в 1965-м. Подобные места казались Женевьеве временными.
Полезная карта перед ступенями главного здания помогла определить, где находилась библиотека – нужно было пройти через квадратный школьный дворик, засеянный газоном. На территории школы было темно – дети еще не вернулись с рождественских каникул. И не было вечерних занятий. Она сперва проверила адрес Горзе, но никого не было дома.
Единственное светлое пятно было в библиотеке – словно на мягкой обложке готического романа.
Она осторожно пересекла двор. В дверях библиотеки обнаружился безвольный сверток в дождевике. С упавшим сердцем, она опустилась на колени и поняла, что лейтенант без сознания, но все еще жив. Его жестоко покусали и обескровили. Рваная рана на горле указывала, что все было сделано по-старинке – с силой схватили сзади, разодрали клыками, после чего глотали, присосавшись. Открытый вампиризм, тяжкое уголовное преступление по всем статьям – без применения силы обаяния, чтобы сгладить происшествие. Было тяжело заворожить одноглазого, хотя некоторые вампиры использовали шепот и могли завлечь даже слепого.
В Призрачной Гавани был еще один вампир. И, судя по свидетельствам, один из плохих. Возможно, этим объяснялось предубеждение Барби. Хотя всегда было ошибочным экстраполировать отдельный пример на всю группу.
Она сжала рукой края раны, ощущая под пальцами слабый пульс. Кто бы ни покусал детектива, он даже не подумал закрыть вентиль после того, как насытился. Пятна крови на его плаще и воротнике рубашки пересилили ее цивилизованность: клыки заострились, а рот наполнился слюной. И это было хорошо. Физическим проявлением ее обращения было то, что ее слюна приобрела свойства антисептика. Вампиры ее линии крови кормились мягко и неоднократно. После укуса можно было зализать рану целиком, и она закрывалась.
Неуклюже повернувшись и придерживая безвольно мотающуюся голову лейтенанта, чтобы добраться до шеи, она высунула язык и нанесла слюну по всей длине раны. Она пыталась не обращать внимания на хоть и отдающий сигарами, но вызывающий эйфорию вкус его крови. Ее сознание коснулось его острого, проницательного разума.
Он никогда не считал ее виновной. До сих пор.
– Отличная картинка, французка, – проговорил знакомый девичий голос. – Кровосос классический сто один, гадюка и ее жертва. Разве твой папаша-во-тьме не предостерегал тебя, чтобы ты не перекусывала между трапезами? Тебя разнесет, и ты не влезешь в свои парадные платья. Разве это хорошо?
Женевьева знала, что Барби не примет ее объяснений. И она тут же поняла – почему.
Рану оставили открытой специально для нее.
– Меня подставили, – сказала она сквозь окровавленные клыки.
Барби хихикнула – юное видение в красной юбочке чирлидера, с белыми гольфами, шерстяным топиком с короткими рукавами и с чокером в виде полоски из дешевого металла. На ее щеках посверкивали румяна с блестками, а на ободке для волос крепились «усики», на концах которых болтались помпоны в виде звезд.
Она подняла свой кол и сказала:
– Ножницы режут бумагу.
Женевьева достала пистолет и прицелилась.
– Камень тупит ножницы.
– Эй, нечестно, – заныла Барби.
Женевьева насколько возможно осторожно пристроила раненого и поднялась на ноги. Ее пистолет был нацелен в сердце Истребительницы.
– А где сказано, что вампиры сражаются в стиле кунг-фу? В этой стране у каждого есть огнестрел, так почему ему не быть у меня?
На секунду ей даже стало почти жалко Барби Истребительницу – лоб той сморщился, нижняя губа задрожала, как у обиженной пятилетней девочки, и на глазах показались слезы разочарования. Ей нужно еще много узнать о жизни. Если у Женевьевы все получится, то девчонка завершит свое обучение в женской тюрьме Техачапи.
Серебряный нож скользнул вблизи ее шеи.
– Бумага заворачивает камень, – учтиво сказали с британским акцентом.
– Барби не знает, не так ли? Что ты – носферату?
Эрнест Ральф Горзе, библиотекарь старшей школы был воплощением твидово-консервативного среднего класса, настолько утрированным англичанином, что Алистер Кук на его фоне смотрелся бы как парнишка с задворок. Он изогнул изящную бровь, демонстративно протер очки в круглой металлической оправе платком из верхнего кармана, и состроил гримасу из серии «Я-такой-безнравственный», от чего его чуть изогнутые клыки показались из-под верхней губы.
– Нет, боюсь нет. Приятная глазу, восхитительная знакомая, но наша маленькая Барбара страшно глупа.
Смотритель («Да, – признал он, – невероятно глупое имя, которое ничего не значит, но «клево» звучит, если ты болван») послал Барби Истребительницу вызвать «скорую» и шерифа. Женевьева осталась в библиотеке под охраной Горзе. Он заставил ее сесть и держался далеко за пределами длины ее рук.