Стивен Кинг – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №2, 2018(24) (страница 25)

– Аш! Аш! Аш! – откликаются монахи, и эхо разносит голоса их под сводами, изогнутыми подобно великому и многозначному символу множества.

Преклоняю колени перед сияющим на алтаре знаком бесконечности и спешу к выходу. Сегодня – день не воскресный, а значит, мне должно вернуться в библиотеку, чтобы заняться копированием древних рукописей. Пусть смысл их утрачен для нас, но должно хранить тайное знание, передавать его следующим поколениям. Может быть, когда-нибудь кто-нибудь сумеет расшифровать формулы и объяснения священного математического языка. И провидится этому кому-то Божественная Истина.

Возле входа в лабиринт меня окликает Настоятель.

– Брат Кира, мир тебе!

– И вам мир, почтенный, – отзываюсь я.

– Пойдем со мной. Мне нужна твоя помощь, – голос Настоятеля привычно строг, но в глазах Старейшего я вижу глубокую печаль. Прежде ее не было.

Мы идем по коридору, сворачиваем в проход, который я привык миновать на своих ежедневных путях.

Потолки здесь ниже, люм-лента светит слабее, знаки на стенах – темнее, местами они стерлись от времени и эрозии. Коридор идет, похоже, в глубины земные, к потаенному сердцу скалы, на которой возведен храм. Я опускаю глаза и с удивлением замечаю, что тропа под ногами подобна канавке: она выбита в камне.

Сколько же человек, в течение скольких столетий проходили тут до нас с братом Настоятелем! Только сейчас я понимаю, как стар наш храм, и меня охватывает священный трепет перед древностью и величием нашей веры.

Откуда-то доносится негромкое журчание: то ли разговаривают с нами скрытые во тьме воды подземной реки, то ли по стенам лабиринта стекают пробившиеся сквозь каменную толщу надземные ручьи.

Вплетаясь в это журчание, подобно тому, как вступает новая мелодия в многоголосье фуги, – шелестит голос Настоятеля.

– Брат Кира, я знаю, что ты – единственный среди монахов и послушников, – с юных лет и доныне бежал соблазнов и тайн, уповая лишь на учителей и наставников. Никогда не нарушал приказов и запретов вышестоящих. Я верю, что ты справишься с тем важным заданием, которое я хочу поручить тебе.

– Можно ли мне узнать, в чем состоит это задание, почтенный?

– Конечно… – брат Настоятель замолкает, собираясь с мыслями.

Лишь спустя несколько минут он начинает говорить. Голос его звучит так тихо, что мне приходится склоняться поближе, чтобы разобрать отдельные слова. Не слышно и журчания, словно и речка замолчала, внимая в восхищении и священном трепете.

– В начале была бесконечность, и бесконечность была Демиургом, кой и создал наш мир из чисел, формул и священных математических символов. Мыслил Демиург, что будет Вселенная его итератична и статична, четко просчитана и неизменна во веки веков. Но некоторые ангелы, прельщенные Демоном, отпали от Святейшего Создателя и привнесли в наш мир элементы Хаоса – фракталы. Красота их и гипнотическое воздействие на умы людей повлекли за собой появление еретических течений, послужили причиной проповедей ересиархов. В гордыне своей эти ничтожные стремились опорочить замысел Демиурга, разрушить святейшую церковь, привнести нелинейную динамику в нашу Вселенную. Для того изучали они под руководством Демона и его присных геометрию фракталов, учились создавать алгоритмы сжатия ложных отображений. Мыслили они, в гордыне своей, породить притягивающую неподвижную точку…

– О, нет! – я в ужасе, забыв о почтительности, хватаю брата Настоятеля одной рукой за локоть, другой же черчу в воздухе символ священного интеграла.

– Успокойся, дитя! – Старейший ласково гладит меня по волосам. – Никому еще не удалось сотворить такое. Но ты знаешь, что может случиться?

Голос мой дрожит от пережитого волнения и страха, но я выговариваю:

– Явится странный аттрактор, кой есть быть демонический Фрактал. Он повлечет к себе все траектории младших фракталов, и времени больше не будет, а мир наш сгинет в пучине Хаоса.

– Воистину так! Но мы не должны допустить, чтобы это произошло.

– Но что я… что мы можем сделать, Старейший?

– Многие века до того, как я, недостойный, занял пост Настоятеля, предшественники мои боролись с ересями. Прежние Старейшие собирали в грешном мире фракталы – естественного или искусственного происхождения – и заключали их в герметичные кристаллы, дабы не смогли отступившие от Истинной Веры разрушить статичную гармонию нашей Вселенной. Кристаллы эти сберегаются здесь. – Настоятель останавливается перед каменными вратами. Достает из кармана рясы ключ с узорчатыми бороздками, вставляет его в замок, проворачивает со скрипом и, налегая плечом, отворяет половинку дверей.

В потаенном хранилище нет люм-лент, нет даже старинных факелов, но прозрачные кристаллы, расставленные на полках, дают достаточно света. Внутри каждого сияют, переливаются яркими красками демонические фигуры. Ни секунды не находятся они в покое: вращаются, кружатся, дробятся, извиваются. Очертания их меняются, колышутся, то сплетаясь треугольниками, кругами, волнами, параллелограммами, то разворачиваясь дивными, неземными цветами и формами.

Стараясь не смотреть на дьявольские наваждения, я прохожу внутрь вслед за братом Настоятелем.

– Брат Антуан, бывший здесь Хранителем, погиб этой ночью, – вздыхает Старейший. – Да пребудет душа его в вечной гармонии итерации.

– Аш! – откликаюсь я и в печали склоняю голову.

На полу в камне выжжен черный символ бесконечности.

– Это… – голос мой предательски дрожит, – это случилось здесь?

– Нет, брат Кира. Здесь стоял тот, кто пришел погубить нашу Вселенную. И в неравной битве с ним – исчадием Хаоса – пал брат Антуан. Отныне ты – новый Хранитель фракталов. Вон там, за дверцей, есть комната отдыха, куда трижды в день по потайному ходу доверенный послушник будет приносить тебе еду. В комнате ты найдешь священные книги, коврик для молитвы, стол со всеми потребными для ученых трудов инструментами и кровать для отдыха. В соседних каморах – умывальник и место для отправления естественных нужд. Днем ты можешь спать, но ночью должен бодрствовать и следить, чтобы никто чужой – человек или существо из Хаоса, – не могли проникнуть сюда, дабы похитить кристаллы. Для защиты от живых грабителей в комнате, в стенном шкафу, есть оружие. Для сверхъестественных же сил, увы, ничего, кроме молитвы не могу предложить тебе, сын мой. Если же ты поймешь, что врагов больше, чем ты в силах побороть, нажми вот на эту кнопку возле входа. Раздастся сигнал тревоги, и стражники с высшими экзорцистами поспешат тебе на помощь. Я буду часто навещать тебя, дабы не было твое пребывание здесь тоскливым и печальным. Да пребудет с тобой постоянство параметров – души и тела. До встречи, брат Кира!

Брат Настоятель осеняет меня знаком священного интеграла и закрывает дверь. Я слышу лязг ключа в замке и удаляющиеся шаги.

Отныне я – Хранитель фракталов. И я сделаю все, чтобы сберечь наш прекрасный в своей статичности мир от безумцев, еретиков и сил зла, мечтающих о переменах.

Я быстро привык к своему новому жилищу. Днем отдыхал, молился и перечитывал священные тексты, а ночью обходил хранилище в поисках злоумышленников. Бродя меж полок и шкафов, я любовался прекрасной застывшей гармонией прозрачных кристаллов и в негодовании истинно-верующего отворачивал взор свой от хаотично пульсирующих «узников» – фракталов.

Брат Настоятель трижды посещал меня: мы беседовали о святых предметах веры и о новостях нашего монастыря. Еду мне в положенное время приносил молчаливый послушник, имени которого я не знал. Мальчик кланялся, ставил на стол подносы и исчезал – так же тихо, как и появлялся. Я видел, в какую дверцу скрывался мой младший собрат, но не испытывал искушения отворить ее.

Старейший доверил мне важное дело, и все силы души и тела я должен посвятить его выполнению.

Так прошло шесть дней, а на седьмой ко мне явился Он. Как и подобает падшему ангелу, пребывающему в Хаосе, Он возник прямо посреди комнаты – ровно в полночь, на пересечении окружностей выжженного в полу знака бесконечности. Не было ни грома, ни молний, ни грохота осыпающихся со стен охранительных формул. Демон материализовался бесшумно, но я сразу понял, что вижу пред собой врага истинной веры и стабильности мира.

Был Он высок ростом и укутан с головы до пят в черную хламиду, по которой, словно струйки воды в дождь, стекали ярко-зеленые строчки кодов и формул. Я не знал их языка, но верю – то был дьявольский динамический язык. Осенив себя священным знаком интеграла, я бестрепетно посмотрел в пылающие огнем очи существа из Хаоса.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, словно меряясь силами. Он заговорил первым.

– Ты – новый Хранитель фракталов?

– Да, нечистый. И я сделаю все возможное, чтобы ты не получил ни единого из них.

– Твой предшественник говорил то же. Он не внял моим убеждениям и предпочел погибнуть. Я не хотел его смерти, но так вышло.

– Не думаешь ли ты, что я окажусь более покладистым? – осторожно, стараясь не поворачиваться к Демону спиной, двигаюсь к тайной панели возле двери.

– Нет, – усмехается мой собеседник. – Но, возможно, ты окажешься более разумным. Скажи мне, знаешь ли ты, что такое фракталы?

– Это сложные, неупорядоченные структуры, созданные рекурсивным путем. Фракталы развиваются хаотично, способны к изменению формы и имеют топологическую размерность.