Стивен Кинг – Книга ужасов (страница 43)

– Алло? – сказал он и меньше чем через секунду повторил: – Алло?

– Это мистер Эджворт?

Он не узнал голоса говорившей; никому из знакомых женщин в голову бы не пришло звонить ему.

– Он самый.

– Мистер Эрик Эджворт?

– Вы не ошиблись.

– У вас есть несколько минут, мистер Эджворт?

– Я не желаю, чтобы кто-то чинил мой компьютер. У меня не было несчастного случая на работе и где-либо еще. Я ничего не покупаю и не скажу, в каком именно магазине я совершаю покупки, и что покупаю, тоже не скажу. Мои политические убеждения – это мое дело, как и то, о чем я сейчас думаю. Я никогда не выигрывал в конкурсах, и не стоит говорить, что именно сейчас я что-то выиграл. Я не езжу в отпуск за границу, и поэтому не предлагайте мне тур. И вообще всё это не ваше дело.

Что-нибудь еще?

– Я звоню совсем по другому поводу, мистер Эджворт, – голос оставался таким же деловым и размеренным. – Вы друг Мэри Бартон?

Сначала Эджворту показалось, что имя ему незнакомо, потом мелькнуло какое-то смутное воспоминание – женщина на работе с победной улыбкой несет огромную пирамиду банок попкорна.

– Ну, я бы так не сказал, – проговорил он, этот разговор его уже заинтересовал. Может быть, это из полиции. – Она попала в беду?

– Она должна ответить на несколько вопросов, – это можно было расценивать как «да», но женщина добавила: – Она выбрала помощь друга и назвала вас.

– Надо же, – Эджворт решил, что речь идет о телевизионном шоу. – А почему именно меня?

– Она утверждает, что не знает другого человека, который бы так разбирался в кино.

– Наверняка она ошибается. – Внезапно его охватили подозрения. Может быть, коллеги решили его разыграть? – И когда ей нужна моя помощь? – поинтересовался он.

– Прямо сейчас, если вы согласны.

– Не поздновато ли для викторины?

– Это ведь не детское шоу, мистер Эджворт.

– Меня спросят первым?

– Да, и прямо сейчас.

Если это шутка, он постарается обратить ее против них.

– Что ж, достаточно правдоподобно. Дайте-ка мне ее, – он встал и вытащил из-под стула пластиковый контейнер с пластиковой же вилкой, оставшиеся после ужина.

– Пожалуйста, оставайтесь на линии.

Эджворт локтем включил свет в крохотной кухоньке, отделенной от гостиной, когда в трубке зазвучал мужской голос.

– Эрик? Рад, что вы с нами. Это Терри Райс из «Инквизиции», – человек говорил самодовольно и в то же время оживленно; у Эджворта не осталось никаких сомнений, что это розыгрыш. Помойное ведро было битком забито остатками вчерашнего ужина из китайского ресторана и отвратительно воняло. Эджворт с силой протолкнул новый контейнер в ведро, чтобы он поместился, и даже сломал пополам вилку. – Мэри очень надеется, что вы ей поможете, – продолжил мужчина. – Вам известны наши правила?

– Напомните, пожалуйста.

– Вы должны помнить только одно: у вас есть право на три неправильных ответа.

– Если речь идет о кино, то мне вообще не о чем беспокоиться.

– Тогда мне больше нечего добавить. Мэри, поговорите с вашим другом.

– Эрик? Извините, что я так поздно вас побеспокоила. Просто не знала, кому еще позвонить.

Смешно, она ведь с ним, кажется, никогда не разговаривала. И уж точно впервые произнесла его имя. По ее тону он понял, что у нее на лице все та же победная улыбка.

– На каком вы канале? – спросил Эджворт.

Он надеялся сбить ее с толку, но женщина почти без запинки ответила:

– «Ночная сова».

Шутники наверняка все продумали заранее. Эджворт мог бы спросить, как ему найти этот канал, но не хотелось заканчивать игру так быстро. Ему вдруг понравилось притворяться дурачком.

– И почему же вы ко мне обратились?

– Просто я не знаю, о каком фильме идет речь.

Ну, хотя бы это было правдой: большинство его коллег понятия не имели, что такое хорошее кино. Когда-то ему казалось: работой, связанной с кино дожны заниматься люди, которые любят его так же, как он. Ему показалось, или она действительно пытается добавить дрожи в голос? Это неправильно.

Участники телевикторины так себя не ведут.

– Хорошо, я попытаюсь, – сказал он.

– В каком фильме Джеймс Дин делает молочный коктейль?

Эджворт ждал продолжения, но оказалось, что это все.

– «К востоку от рая», – ответил он.

– Это неправильный ответ, – сказал тот, кто называл себя Терри Райсом.

– Мистер Райс говорит, что вы ошибаетесь, Эрик.

Как смешно она говорит, даже если это всего лишь розыгрыш. Хотя, скорее всего, она нервничает именно потому, что это розыгрыш.

– Тогда «Бунтарь без причины», – Эджворт невесело ухмыльнулся.

– Опять ошибка.

– Мистер Райс говорит, что вы снова ошиблись.

Голос Мэри звучал так, будто ее охватило отчаяние. Но как бы долго они ни притворялись, Эджворт был готов пойти дальше.

– Я уверен, что это «Гигант». Главные роли он играл только в этих фильмах.

– Снова неверно.

Эджворту показалось, или он действительно услышал крик? Наверняка Мэри Бартон толкнул кто-то из ее сообщников, чтобы она говорила.

– Это не может быть правдой, Эрик, – ее голос звучал так пронзительно, что это начало раздражать.

– Больше ответов нет, – сказал – или спросил? – ведущий викторины, и Эджворт не понял, к кому он обращается. – Эрик не слышал о фильме «Кто-нибудь видел мою девчонку»?

– Конечно, слышал. И даже видел. Джеймс Дин делал молочный коктейль у тележки с газированными напитками, – и чтобы окончательно восстановить свою репутацию, Эджворт добавил: – Я знал правильный ответ.

– Вы решили пошутить? Играть нужно серьезно, даже если это всего лишь игра, – к удивлению Эджворта, это звучало как выговор. – Ваша подруга хочет что-то вам сказать.

– Она, как, впрочем, и вы, мне не друг. – Эджворт заставил себя это сказать, хотя бы для того, чтобы услышать, как она отреагирует. И Мэри, слегка задыхаясь, ответила:

– Спасибо, что помогли, Эрик. Мне бы хотелось…

– Здесь не место высказывать ваши желания. Это нарушает правила игры. Спасибо, что поддержали ее, Эрик, – произнес мужчина, и его голос, а также голоса Мэри и девушки, которая говорила с ним первой, исчезли.

Похоже, эти люди даже розыгрыш не могли довести до конца. Разумеется, номер, с которого они звонили, не определялся. Было уже слишком поздно, чтобы дослушивать диск. Он убрал его в футляр, принял душ и отправился спать.

Со всеми этими фильмами ему и снов было не нужно. Утром он позавтракал под саундтрек из фильма «Трижды везунчик»; короткометражка «Балбесов» длилась ровно столько, чтобы успеть позавтракать. «Хотел бы я знать, чего желать». «Хотел бы я, чтобы хоть одно желание было твоим». «Хотел бы я, чтобы вы оба заткнулись», – возражал Мо[9], и Эджворт поперхнулся так, что заплевал халат. Он принял душ, надел форменный свитер с надписью «Фруготомувиз», и отправился в «Фругоплекс».

Здание кинотеатра представляло собой бетонный куб, очень похожий на дом, в котором жил Эджворт. Февральское небо было серым и ровным. Он поселился в этой квартире, потому что от нее было всего несколько минут пешком до кинотеатра, но со временем желание смотреть новые фильмы ослабело, и он почти не пользовался своим бесплатным пропуском. Зато ему теперь не нужно было притворяться, что новое кино ему нравится. Он с отвращением смотрел на афишу, висевшую на фасаде здания, когда менеджер открыл ему дверь.

– Какие-то проблемы? – сказал мистер Джиттинс с дежурной улыбкой на пухлом лице. – Надеюсь, вы оставили их дома.