Стивен Кинг – Книга ужасов (страница 35)
– Ты думаешь, что я притворяюсь.
– Нет, я так не думаю. Я была рядом в этот раз.
– Тогда ты должна знать, что я урод, – сказал он. – Как все эти животные. Как какой-то жук.
– Нет, это не так!
– Да? И какая между нами разница?
– Они просто… замирают, когда испуганы. Но ты даже
– Ну, и чего я так испугался?
– Нет ничего страшного в том, чтобы это признать, Дэвид. Я видела, как ты пытался догнать его грузовик. Каждый раз, когда он уезжает… Мне кажется, ты боишься, что он тоже больше не вернется. Я права?
Он издал звук, похожий на смех:
– Ты ничего не знаешь.
– Не знаю? Смех замер:
– Если он не вернется, это будет значить, что у меня был второй шанс, а я его упустил.
– О чем ты говоришь?
– Как ты не понимаешь? Она собиралась взять меня, но меня не было, я играл в эту дурацкую игру. Она не должна была брать с собой Эрика. В машине должен был находиться я.
Она стояла с открытым ртом, пытаясь подобрать правильные слова.
– Мне нужно идти, – сказал он.
Как только он вышел из-под деревьев, солнце снова рассвирепело. Листья съеживались, цветы прятались, а асфальт блестел. Он услышал позади на тротуаре шаги.
– Ты прав, я действительно ничего не знаю.
– Забудь, Шер.
Они прошли мимо розовых кустов, желтые лепестки которых были уже почти белыми. Позади осталось больше половины квартала, когда она снова заговорила:
– Можно задать один вопрос?
– Валяй.
– Каково это?
– Я уже говорил, что не помню.
– Можешь хотя бы попытаться?
Он продолжил идти, переступая через трещины. Поливалка миссис Шэд повернулась в их сторону, и в воздух поднялся серебристый туман.
– Магазин Уильсона, – пробормотал он.
– Что?
– Ничего.
– Который находится на Чартер-вэй? Что с ним?
– Мы ходили туда, когда я был маленьким.
– Мы тоже.
– Однажды мы пошли за покупками, – начал он тихо, по мере того, как они приближались к концу улицы, – мне тогда было четыре или пять, кажется. Эрик еще не родился. Она еще надела свое длинное пальто.
– Серое? Я помню его.
– В общем, мы пошли, как всегда, вдвоем. Взяли тележку для покупок, и она разрешила мне ее толкать, чтобы я тоже помогал. Ну, знаешь, клал туда молоко и продукты. Я остановился, чтобы выбрать хлопья и сказать ей, какие взять, но когда поднял взгляд, она была уже далеко впереди. Я видел только ее спину. И знаешь что? За ней ехала еще одна тележка, которую толкал еще один маленький мальчик, и банки она протягивала ему. Я не понимал. Мне казалось, они сейчас уедут и оставят меня одного. Я начал плакать. Я закричал: «Мама, это не я!» И когда она повернулась, я понял, что это не моя мама. Это была другая женщина в таком же пальто. Но перед тем, как она повернулась, это и было тем чувством.
Ее глаза заблестели, ей пришлось отвернуться.
И тогда она сделала то, чего никогда раньше не делала – просунула свою руку под его локоть, потянулась к запястью и переплела свои пальцы с его, крепко сжав ладонь. Он позволил ей это сделать.
Через некоторое время она сказала:
– Ты знаешь, в средней школе работают медсестры получше. Возможно, они смогут дать тебе таблетки, чтобы это прекратилось.
– Мне все равно.
– А мне нет.
– Может быть, я и был мертв. И что? В следующий раз я надеюсь не проснуться! Что ты об этом думаешь, а?
Когда она не ответила, он оглянулся.
Вдруг ее тоже нет.
На следующий учебный год началось настоящее сумасшествие, это было все равно что попасть за линию фронта и с боями пробиваться назад. Следующий оказался еще хуже, и он видел ее все реже и реже, даже до того, как отец узнал правду и начал возить его в институт на исследования. Это происходило уже не так часто, и отец всегда оказывался рядом. Единственный раз, когда его не было, случился в предпоследнем классе, уже после того, как у отца внезапно остановилось сердце. Она перестала общаться и с Винсентом, когда ее семья переехала. Говорили, что она поступила на подготовительные курсы при медицинском колледже, но никто не мог сказать куда. Если вы когда-нибудь ее встретите, передайте, что жизнь продолжается, и ее проект – напомните, что его звали Дэвид, – наконец-то понял, что в жизни можно пережить много маленьких смертей, и едва ли имеет значение, какая из них будет Настоящей.
Деннис Этчисон – тройной победитель Британской и Всемирной премий фэнтези. Его небольшие рассказы выходили в сборниках «Темная страна», «Красные сны», «Кровавый поцелуй», «Художник Смерть», «Разговор во тьме», «Вырезка», «Надо убить их всех и другие истории».
Деннис Этчисон – автор романов «Темная сторона», «Человек-тень», «Калифорния-готик», «Двойной край», «Туман», «Хэллоуин-2» и «Хэллоуин-3», «Видеодром» и составитель антологий «Острый край», «Мастера Тьмы (I–III)», «Метаужас», «Музей ужасов» и (совместно с Рэмси Кэмпбеллом и Джеком Данном) «Сбор костей».
Он много работает в кино, телевидении и радио и написал сотни сценариев для «Сумеречной зоны», «Страшных рассказов из журнала Фангория» и «Таинственного театра» Кристофера Ли.
В настоящее время готовит к изданию очередной сборник рассказов.
«Когда я был мальчишкой, – вспоминает Этчисон, – некоторые невероятные истории не забывались. Их все время рассказывали как абсолютную правду («Это случилось с лучшим другом моего кузена, богом клянусь!»), и постепенно они становились Всем Известными Фактами, как Мик Джаггер со своим потерянным батончиком «Марс» или Ричард Гир, столкнувшийся в неподходящем месте с песчанкой.
Много лет спустя я узнал, что классические истории про исчезающего автостопера, Крюка, убийцу на заднем сиденье и многие другие рассказывали повсюду, пока они не стали городскими легендами. Это заставило меня задуматься о других историях, которые произошли со мной лично.
Например, в детстве у нас была игра, где каждый пытался создать наиболее реалистичную картину аварии, чаще всего с участием велосипеда, чтобы изобразить собственную смерть. Мы застывали в самых невозможных позах и старались не дышать, а потом решали, чья смерть выглядела наиболее убедительной. Когда я вспоминал детство, это всегда казалось странной и отвратительной игрой, – до недавнего времени, когда я решил кое-что проверить. Мой друг, Майк Лестер, который вырос в другом штате, признался, что они с друзьями делали ровно то же самое, но рядом с оживленными дорогами, надеясь испугать проезжающих мотоциклистов.
Это и зацепило во мне писателя. Добавьте метапрозаический интерес к голосу рассказчика (кто в действительности начал рассказывать эту историю и почему?), прибавьте метафизическую магию «Прелюдии к поцелую», кино версию потрясающей пьесы Крейга Лукаса и вдохновение от эмоциональной храбрости и самоконтроля Кеннета Пэтчена… и вот, родился новый рассказ.
Конечно же, остается один большой вопрос, почему именно эти элементы, а не другие, сложились в моем подсознании в рассказ. Честно говоря, я не знаю, и это можно считать настоящей загадкой. Я играю только то, что слышу, даже если не понимаю, откуда звучит музыка.
Юн Айвиде Линдквист
Музыка Бенгта Карлссона, убийцы
Стыдно признаться, но я подкупил собственного сына, чтобы он начал учиться играть на пианино.
Эта идея пришла мне в голову однажды ночью, когда я услышал, как он тренькает на игрушечном синтезаторе, который ему подарили на день рождения два года назад. Представьте себе, ради этого он оторвался от своих компьютерных игр. Тогда я вошел к нему в комнату и спросил, не хочет ли он научиться играть на фортепьяно.
Нет, не хочет. Ни за что на свете. Я намекнул ему, что он будет получать больше карманных денег, если согласится. Восемьдесят крон в неделю вместо пятидесяти. Робин, почувствовав мое отчаяние, отказался даже взглянуть на районную музыкальную школу, если сумма не будет увеличена вдвое. До ста крон в неделю.
И я согласился. А что еще оставалось? Необходимо было что-то менять. Сын с пугающей скоростью погружался в виртуальный мир, и если пианино станет хоть ненадолго возвращать его в мир реальный, то цена не кажется такой уж большой.
Иллюзорный мир. Не знаю, как еще его назвать, но именно в нем Робин и проводил бо́льшую часть времени вне школы. Онлайн. Нацепив наушники, с джойстиком в руках, он отчаливал к тем берегам, куда мне доступа не было.
Не такая уж и проблема, подумаете вы. Это совершенно нормально, современная молодежь вся такая и т. д., и т. п. Это так. Но ему было всего одиннадцать. Сидеть безвылазно по пять, шесть, а то и семь часов в электронном придуманном мире вредно для здоровья. И я его подкупил.
Как вы думаете, что будет делать одиннадцатилетний ребенок, выторговав сто крон в неделю у безвольного папаши? Правильно: покупать новые игры. Но я не мог придумать, что еще можно сделать. Любое занятие, отвлекающее от битв с монстрами и общения с невидимыми собеседниками, – это уже прогресс.
Теперь я понял. Лучше бы я потратил деньги на более скоростной Интернет, на беспроводные наушники, на новый компьютер, на все, что угодно. Может быть, тогда удалось бы избежать этого мрака. Откуда мне было знать.
А начиналось все очень хорошо. У Робина явно были способности к музыке. Поиграв несколько недель одним пальцем «Братца Жака» и «У Мэри есть барашек», он вник в основы нотной грамоты и взял первые аккорды. Его успехов нельзя было не заметить, ведь он всего достиг сам, без помощи отца.