Стивен Кинг – Книга ужасов (страница 21)

– Нэн! – снова закричал Хью.

Ветер просвистел в проводах, и Хью услышал, как Нэн сказала: «Да?»

Потом далекий голос шерифа произнес:

– Сласти или напасти, мэм?

«В кровать, в кровать, Соня хочет спать, а ты не погоняй…»

Хью повесил трубку и встал, в саду заскрипели ворота. Окутанная туманом фигура прошла по дорожке, подняла руку и нажала на звонок.

– Кто-то пришел, – крикнул шериф.

Хью спустился со ступеней, прошел через холл и открыл дверь.

– Привет, – сказал шериф Гозински с крыльца. – Бу! Вы небось решили, что я пришел требовать сласти?

– Что происходит, шериф? Как вы оказались…? Каким образом вы можете находиться и там, и тут? – Хью повернулся и показал рукой на кухню, гостиную и крыльцо.

– Вы имеете в виду, везде одновременно?

Хью кивнул.

– Потому, что я шериф. Служитель закона, – он широко ухмыльнулся, но сразу же нахмурился и стал исследовать языком потемневшие передние зубы. Пару раз качнув один из них, он поднял руку и просто вытащил зуб из десны, повернулся и швырнул во двор.

– Я не понимаю, что…

– Происходит? – Гозински театрально закатил глаза и изменил голос: – Эй, паря, шо происходит, а?

– Фармер?

– Точно. Местный чудик. Смотри.

Шериф прошел вперед, хлопнув дверью, и провел правой ладонью сверху вниз по лицу. Когда ладонь оказалась у подбородка, он больше не был шерифом. Это был Мосс Фармер, живший в хижине у Ангельских скал.

– Да упокоится с миром его бренное тело, – сказал Гозински, снимая шляпу и изображая скорбь, – или бренные кусочки тела, – прибавил он с хохотком.

– А теперь смотри, – он снова провел рукой по лицу, и оно вдруг стало женским. – Если вы сюда проедете, то вам уже никуда не уехать, – проговорила Мод Ангстрем своим неподражаемым писклявым голоском.

– Мод? – спросил Хью.

– Пра-иль-но, – сказало то, что было очень похоже на Мод. – Вот задачка, да? – она провела своей маленькой костлявой ручкой по лицу. Снова появился шериф.

Хью посмотрел на закрытую дверь.

– Забудь об этом, – Фрэнк взмахнул ножом с зазубринами и покачал головой. – Я достану тебя прежде, чем ты успеешь сделать второй шаг.

Шериф сделал глубокий вздох и улыбнулся. Он выглядел уставшим.

– Мы с друзьями занимались обучением, – сказал он наконец. – Мне кажется, наши ученики были в восторге от того, что мы им показали, – он кивнул, – правда-правда. Конечно, иногда они удивлялись… и часто им было не слишком приятно. Но знаете, они говорили «Знания – сила и могущество», – на этих словах он вскинул голову. – Вот так они и говорили, правда, Хью?

– Понятия не имею, о чем вы, – ответил Хью, – и у меня нет ни малейшего…

– Знаете ли вы, Хью, что длина тонкой кишки – шесть метров?

– Что?

– Тонкий кишечник. Шесть метров. А я и не знал. И сестра вашей жены тоже не знала, уж поверьте мне. А знаете ли вы, – добавил он, театрально складывая руки, – как шикарно он будет смотреться в качестве гирлянды на стене? – шериф прислонился к стене и посмотрел вдаль. – Шикарно… прекрасное слово, правда? Жаль, что сейчас его почти не используют.

Досадно, что оно вышло из моды.

Хью огляделся в поисках чего-то, что можно использовать в качестве оружия:

– Кто вы?

– По-моему, для всех нас безопасней считать, что я не шериф, – он насквозь проколол ножом ладонь левой руки, посмотрел на нее и вытащил лезвие.

Крови не было.

– Вы псих, сумасшедший, – сказал Хью и покачал головой. – Нет, скорее, это я не в своем уме, поэтому и…

– Вы, дорогой Хью? С вами-то как раз все в порядке, – шериф-не-шериф хихикнул, взглянув на нож в своей руке. – Во всяком случае, пока, – затем пожал плечами и трижды моргнул. – Я с готовностью могу подтвердить, что некоторый дисбаланс образовался именно здесь, – он постучал костяшками пальцев по своей голове, – но в данных обстоятельствах это простительно.

– Почему здесь? И почему именно мы? – спросил Хью почти шепотом.

Шериф сел на стул у кухонного стола и уронил на него руки.

– Зачем все об этом спрашивают? «Почему я?» – заверещал он пронзительным голосом. – «Что я сделал?» – и, показав на стул, сказал: – Сядьте, или мне следует сказать: «не надо погонять»?

Хью сел и вдруг осознал, что не может пошевелить ни руками, ни ногами. Сейчас он был способен делать только то, что разрешал шериф.

Фрэнк, или тот, кто скрывался под его личиной – Хью теперь был на сто процентов уверен, что существо, сидящее напротив, не Фрэнк Гозински, – встал и начал разгуливать по кухне, открывая и закрывая шкафы и ящики.

– Ошибка, которую вы все допускаете, состоит в том, что вы считаете «Я» и «здесь» своего рода эмоциональной валютой… будто это что-то особенное. Вынужден вас огорчить, но нет. Вы не особенный, дорогой Хью. Точно так же не является или не являлась особенной Мод Ангстрем. Или ваш дорогой друг Гарри. Или его жена Сара. Или миссис Слейтер, или Элеонора, или Поуп Максвелл, или Джо МакХендрик, или Арчи Гудлоу, или Джерри Фетингер, или Нэн, или, – Фрэнк щелкнул поочередно всеми пальцами руки, открыл большой выдвижной ящик рядом с духовкой и громко хлопнул в ладоши, – или ваша собственная прекрасная жена.

Он повернулся, улыбнулся Хью и достал из ящика целую охапку ножей.

– Вот мои рабочие инструменты, – сказал он и аккуратно разложил ножи в ряд на столе.

Хью почувствовал, как заколотилось его сердце. Он попытался сглотнуть, но в горло будто кто-то насыпал песка.

– Боишься, Хью?

Хью кивнул:

– Что вы собираетесь делать?

– Пока не решил, – подобие Фрэнка подумало, потом сказало: – А ваша жена умела ценить время, Хью?

– Что?

– Она опоздала, – он засмеялся. – Поняли?

Опоздала.

– Что вы…?

– Я убил ее, Хью. В этом вестерне нет всадников, никаких вспышек за окном и жирдяев с мегафоном, которые будут уговаривать меня, – он надул щеки и приложил сложенную трубкой ладонь ко рту. – Выходите, шериф, вы окружены! – теперь он поднес палец ко рту и изобразил удивление. – Только вот те раз! Я не шериф.

Хью смотрел на свои руки и пытался заставить их двигаться. Ничего не получалось.

– И меня не проймешь тем, что чувствуют мыслящие, неравнодушные личности. Как они это называют? Социопатическими наклонностями? Что-то вроде этого, по-моему. То, что я делаю, я делаю не потому, что мне это нравится, хотя, по правде говоря, и это тоже. Я занимаюсь этим, потому что должен. Есть в этом какой-то смысл?

Указательный палец левой руки Хью сам по себе медленно оторвался от колена, на котором лежала рука. Он кивнул, а потом покачал головой, и палец снова расслабился.

– Нет… нет, это не имеет никакого смысла.

– Да ладно тебе, Хьюги, какой-то смысл наверняка есть, – существо в облике Гозински подняло хлебный нож с зазубринами, подошло к Хью и село рядом на корточки. – Я смотрю, ты тут пытаешься решить несколько проблем зараз?

Хью нахмурился:

– Что?

Шериф кивнул на его руки.

– Отвлекаешь меня разговорами – ведь я грешным делом люблю поболтать, – а сам пытаешься освободиться от моего контроля, – последние два слова он произнес глубоким дрожащим баритоном.

Шериф опустил хлебный нож на колени Хью рядом с левой рукой.