Стивен Кинг – Чёрный дом (страница 84)

— Если вы не возражаете.

— Чего мне возражать? Я сяду в свое кресло, так что вы можете занять этот стул.

— Спасибо. — Джек садится, наблюдая, как она возвращается к двери, чтобы проверить замок. Убедившись, что дверь надежно заперта, Тэнзи широко улыбается и направляется к креслу, грациозно, как балерина. Когда она устраивается в нем, Джек спрашивает:

— Вы боитесь, что кто-то может сюда прийти, Тэнзи? Кого вы не хотите впускать?

— Да. — Она наклоняется вперед, хмурит брови. — Но это не человек. И я никогда, никогда не позволю ему войти в мой дом, никогда. А вас я пущу всегда, потому что вы очень милый и подарили мне прекрасные цветы. И вы очень красивый.

— Вы не хотите пускать в дом Горга, Тэнзи? Вы боитесь Горга?

— Да, — без уверток отвечает она. — Хотите чаю?

— Нет, благодарю.

— А я немного выпью. Это очень, очень хороший чай. Только пахнет, как кофе. — Она поднимает брови, кидая на него вопрошающий взгляд. Джек качает головой. Не вставая с кресла, Тэнзи на треть наполняет стакан кофейным ликером, ставит бутылку на стол. Теперь Джек видит, что на стакане у нее забавный песик Скуби-Ду. Тэнзи пригубливает ликер. — Слушайте, у вас есть подружка? Я могла бы стать вашей подружкой, особенно если бы вы и дальше дарили мне такие цветы. Я поставила их в вазу. Видите?

На разделочном столике поникшие лилии стоят в стеклянной банке, с которой снята завинчивающаяся крышка. Вне Долин им уготована короткая жизнь. В этом мире, думает Джек, столько отравы, что лилиям с ней не справиться. Все хорошее, что они могут дать этому миру, быстро растворяется в нем. Тэнзи держится только благодаря аромату, который лилии принесли из Долин. Как только он исчезнет полностью, безумие поглотит ее. Безумием Тэнзи наградил Горг, Джек в этом абсолютно уверен.

— У меня есть бойфренд, но он не в счет. Его зовут Лестер Мун. Нюхач и его друзья прозвали Лестера Вонючим Сыром, я уж не знаю почему. От него совсем не воняет, по крайней мере когда он трезвый.

— Расскажите мне о Горге, — просит Джек.

Отставив мизинец от стакана со Скуби-Ду, Тэнзи вновь прикладывается к кофейному ликеру. Хмурится.

— Говорить о нем так неприятно.

— Мне нужно знать о нем как можно больше. Если вы мне поможете, я позабочусь, чтобы он больше не беспокоил вас.

— Правда?

— И этим вы поможете мне найти человека, который убил вашу дочь.

— Я не хочу сейчас об этом говорить. Это так печально. — Свободной рукой Тэнзи смахивает с колен невидимые крошки. У нее перекашивается лицо, в глазах появляется другое выражение. На мгновение возникает отчаявшаяся, беззащитная Тэнзи, которая в любой момент может провалиться в пучину безумия.

— Горг выглядит как человек или что-то еще?

Тэнзи медленно качает головой. Она взяла в себя в руки, вновь может игнорировать свои истинные чувства.

— Горг не выглядит как человек. Отнюдь.

— Вы сказали, что он дал вам перо, которое торчало у вас из-за пояса. Он выглядит как птица?

— Горг не выглядит как птица, он птица и есть. И знаете какая? — Она наклоняется вперед, теперь у нее лицо шестилетней девочки, которая собирается сказать самое ужасное, что может прийти ей в голову. — Ворон. Вот кто он, большой, старый ворон. Весь черный. Но не блестяще черный. — Ее глаза становятся очень серьезными. — Он пришел оттуда, где ночь царит всегда. Это из стихотворения, которое мы учили в девятом классе по указанию миссис Норманди. «Ворон» Эдгара По.[90]

Тэнзи выпрямляется, довольная, что поведала этот эпизод своего прошлого. Джек догадывается, что та же удовлетворенность читалась и на лице мисс Норманди, когда ученики один за другим декламировали это стихотворение, но, конечно, в глазах учительницы не было этого нездорового блеска.

— Место, где ночь царит всегда, не является частью этого мира, — продолжает Тэнзи. — Вы это знаете? Оно расположено вдоль этого мира и вне его. Вам нужно найти дверь, чтобы попасть туда.

Джек внезапно понимает: он словно говорит с Джуди Маршалл, но Джуди, лишенной бездонной глубины души и невероятной храбрости, которые и спасли ее от безумия. Как только он вспоминает о Джуди, у него возникает желание вновь увидеться с ней, очень сильное, потому что Джуди — один из важнейших элементов картинки-головоломки, которую он складывает воедино. Она, возможно, ключ, но при этом и дверь, которая открывается этим ключом. Джеку хочется вырваться из темной, давящей атмосферы «Эйрстрима» Тэнзи; хочется отменить встречу с Громобойной пятеркой и помчаться по шоссе, через холм, к Ардену, где в отгороженном от внешнего мира отделении Д сияющая Джуди Маршалл обрела свободу.

— Но я даже не хочу искать эту дверь, потому что у меня нет желания попасть туда, — напевно продолжает Тэнзи. — Там, где ночь царит всегда, — плохое место. Слишком много огня.

— Откуда вы знаете?

— Мне показал Горг, — шепчет Тэнзи. Взгляд ее перемещается с лица Джека на стакан со Скуби-Ду. — Горг любит огонь. Но не потому, что около огня ему теплее. Потому что огонь все сжигает и этим радует Горга. Горг говорил… — Она качает головой, подносит стакан ко рту, но не пьет. Наклоняет стакан, чтобы жидкость поднялась к ободку, потом слизывает ее языком. Ее взгляд вновь находит его глаза. — Я думаю, мой чай — волшебный.

«Готов спорить, думаешь», — мысленно вздыхает Джек. Ему искренне жаль потерявшую разум Тэнзи.

— Тут нельзя плакать, — говорит она ему. — У тебя такое лицо, будто ты сейчас расплачешься, а здесь плакать нельзя. Миссис Норманди не разрешает. Впрочем, ты можешь поцеловать меня. Хочешь поцеловать меня?

— Разумеется, хочу, — отвечает он. — Но миссис Норманди не разрешает и целоваться.

— Жаль. — Тэнзи вновь языком слизывает бренди. — Мы сможем поцеловаться позже, когда она уйдет из комнаты. И ты сможешь обнять меня, как Лестер Мун. И делать все, что делал Лестер Мун. Со мной.

— Спасибо, — отвечает Джек. — Тэнзи, ты можешь сказать, что еще говорил Горг?

Она наклоняет голову, выпячивает, потом втягивает губы.

— Он сказал, что пришел сюда через огненную дыру. С краями-створками. Он сказал, что я — мать и должна помочь своей дочери. В стихотворении ее звали Линор, но ее настоящее имя Ирма. И он сказал… он сказал, что злой старик съел ее ногу. Но с моей Ирмой могло случиться что-то и похуже.

На пару секунд Тэнзи уходит в себя, исчезает за застывшим лицом: рот приоткрыт, глаза не мигают. Потом возвращается оттуда, куда уходила, напоминая оживающую статую. Голос едва слышен: «От меня требовалось покончить с этим стариком, покончить раз и навсегда. Только вы подарили мне эти прекрасные лилии, и я поняла, что этот старик — не убийца, так?»

Джеку хочется кричать.

— Он сказал, что с Ирмой могло случиться кое-что и похуже, — недоверчиво шепчет Тэнзи, — только не сказал, что именно. Вместо этого показал. И пока я смотрела, чувствовала, что у меня горят глаза. Хотя я и могла видеть.

— Что вы увидели?

— Что-то большое, очень большое, созданное из огня, — говорит Тэнзи. — Уходящее вверх. — Она замолкает, по телу бежит дрожь. — Ирма не там. Нет, она не там. Она умерла, и злобный старик отъел ей ногу. Он послал мне письмо, но до меня оно не дошло. Поэтому Горг зачитал его мне. Я не хочу говорить об этом письме. — Она напоминает маленькую девочку, которая что-то от кого-то услыхала, а что-то просто выдумала.

Потом плотный занавес опускается между Тэнзи и тем, что она видела и слышала, и этот занавес позволяет ей прийти в себя.

Вновь Джек задается вопросом, что с ней будет, когда лилии окончательно завянут.

— А теперь, если ты не собираешься целовать меня, тебе самое время уйти. Я хочу побыть одна.

Удивленный ее решительностью, Джек встает, с намерением сказать что-то вежливое и бессмысленное. Тэнзи рукой указывает ему на дверь.

Снаружи воздух будто загустел от неприятных запахов и невидимых химических соединений. Лилии из Долин обладали большим потенциалом, чем предполагал Джек, достаточным для того, чтобы усладить и очистить воздух в доме на колесах Тэнзи. Земля под ногами Джека вытоптана и выжжена, а атмосфера насыщена горечью. Джеку приходится буквально заставлять себя дышать, пока он идет к пикапу, но с каждым вдохом ему все легче приспосабливаться к этому миру. Его миру, пусть сейчас он и кажется отравленным. Он хочет только одного: добраться по шоссе № 93 до смотровой площадки Джуди Маршалл, а потом продолжить путь, проехать через Арден, свернуть на автомобильную стоянку, пройти в двери больницы, миновать кордоны в лице доктора Спайглмана и старшей сестры — надзирательницы Джейн Бонд, и, наконец, вновь лицезреть дарующую жизнь Джуди Маршалл.

Он даже думает, что любит Джуди Маршалл. Возможно, действительно любит. Знает, что не может без нее: Джуди — его дверь и его ключ. Его дверь, его ключ. Ладно, женщина, которая ему нужна, замужем за очень хорошим человеком, Фредом Маршаллом, но он и не хочет жениться на ней. Более того, он даже не хочет спать с ней, ему достаточно встать рядом и посмотреть, что произойдет. А что-то обязательно произойдет, он в этом уверен. Но, когда пытается представить себе, что именно, видит направленный на него выброс крошечных красных перышек, хотя рассчитывал увидеть совсем другое.

Нетвердо держась на ногах, Джек опирается одной рукой о кабину пикапа, другой берется за ручку дверцы. И гладкая стенка, и ручка обжигают ладони, и какое-то время Джек машет руками. Наконец залезает в кабину. Сиденье тоже горячее. Он опускает стекло, с грустью замечает: запахи мира вновь стали привычными. Воздух пахнет отлично. Пахнет летом. Так куда ему ехать? «Интересный вопрос», — думает он, но, вернувшись на шоссе и проехав не больше сотни футов, слева от себя видит серое, низкое здание бара «Сэнд», а потому без малейшего колебания сворачивает на просторную автостоянку, словно заранее знал, что едет именно сюда. Кружа по стоянке в поисках тени, он объезжает здание и видит большой клен, растущий прямо из асфальта в дальнем углу.