Стивен Кинг – Чужак (страница 35)

Сабло взлетел вверх по лестнице, схватил блондинку-ведущую, повалил на ступени, а сам упал сверху.

– Ральф, давай! – крикнул он.

Теперь ничто не загораживало обзор, но именно в ту секунду, когда Ральф сделал выстрел, на него налетел кто-то из зрителей, спешивших убраться подальше от лестницы. Пуля, предназначавшаяся Олли Питерсону, разбила вдребезги камеру на плече у кого-то из операторов. Тот уронил камеру и отпрянул, прижав руки к лицу. Сквозь пальцы текла кровь.

– Гад! – крикнул Олли. – Убийца!

Он выстрелил в третий раз. Терри пошатнулся и сошел с лестницы на дорожку. Он подпирал подбородок скованными руками, словно ему вдруг пришла в голову мысль, требовавшая серьезных раздумий. Марси подбежала к нему и обхватила за талию. Дулин все еще возился с упрямым страховочным ремешком, никак не желавшим расстегиваться. Гилстрап мчался по улице, только пятки сверкали. Фалды уродского клетчатого пиджака развевались у него за спиной. Ральф прицелился и выстрелил снова. В этот раз его никто не толкал, и лоб Олли Питерсона провалился, будто по нему со всей силы ударили молотком. Девятимиллиметровая пуля разорвала парню мозг, его глаза вылезли из орбит, точно у изумленного мультяшного человечка, колени подогнулись, и Олли упал на свою почтальонскую сумку. Револьвер выскользнул из обмякшей руки и пролетел несколько ступенек, прежде чем замереть.

Теперь мы можем спокойно подняться, подумал Ральф, так и застыв в стойке стрелка. Путь свободен. Все чисто. Вот только крик Марси: «Кто-нибудь, помогите ему! Господи, да помогите же моему мужу!» – подсказывал, что им больше незачем подниматься по этим ступеням. Ни сегодня, ни, возможно, уже никогда.

Первая пуля Олли Питерсона лишь слегка оцарапала Терри голову: рана кровавая, но поверхностная, из тех, что оставляют шрамы и темы для разговоров. Но третья пуля вошла в грудь слева, и белая рубашка под синим пиджаком покраснела.

Его бы спас бронежилет, подумал Ральф. Если бы он не отказался его надеть.

Терри лежал на асфальте. Его глаза были открыты. Губы шевелились. Хоуи попытался присесть на корточки рядом с ним, но Ральф резко выбросил руку и оттолкнул адвоката. Хоуи упал на спину. Марси вцепилась в мужа и причитала:

– Все не так плохо, Тер, все будет хорошо, не уходи.

Ральф уперся ладонью в упругую грудь Марси и оттолкнул ее тоже. Терри Мейтленд еще был в сознании, но времени оставалось в обрез.

На него упала чья-то тень: кто-то из этих чертовых операторов с какого-то чертова телеканала. Юн Сабло схватил оператора за пояс и оттащил прочь. Оператор не удержался на ногах и упал на асфальт, держа камеру на вытянутых руках, чтобы не разбилась.

– Терри, – сказал Ральф. Он видел, как капли пота срываются с его лба, падают на лицо Терри и смешиваются с кровью из раны на голове. – Терри, сейчас ты умрешь. Ты меня понимаешь? Он тебя застрелил. Сейчас ты умрешь.

– Нет! – закричала Марси. – Ему нельзя умирать! Девочкам нужен отец! Ему нельзя умирать!

Она снова рванулась к Терри, и на этот раз ее удержал Алек Пелли, очень бледный и очень серьезный. Хоуи поднялся на колени, но уже не пытался вмешаться.

– Куда… он попал?

– Пуля вошла в грудь, Терри. Прямо в сердце. Может, чуть выше. Тебе надо сделать предсмертное заявление. Надо признаться, что ты убил Фрэнка Питерсона. Давай, облегчи свою совесть.

Терри улыбнулся, и из уголков его рта потекла струйка крови.

– Но я его не убивал, – произнес он. Тихо, почти шепотом, но его было хорошо слышно. – Я его не убивал, и скажи-ка мне, Ральф… как ты облегчишь свою совесть?

Его глаза закрылись и тут же вновь распахнулись. В них что-то промелькнуло и исчезло. Ральф поднес пальцы ко рту Терри. Ничего.

Он обернулся к Марси Мейтленд. Это было непросто, потому что его голова почему-то вдруг сделалась очень тяжелой, как будто весила тысячу фунтов.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Ваш муж скончался.

Шериф Дулин уныло проговорил:

– Если бы он надел бронежилет… – И покачал головой.

Новоиспеченная вдова пораженно уставилась на Дулина, но набросилась на Ральфа Андерсона, вырвавшись от Алека Пелли, у которого в левой руке остался только кусок ее блузки.

– Это ты виноват! Если бы ты не затеял этот арест на глазах всего города, они бы здесь не собрались! С тем же успехом ты мог бы и собственноручно его застрелить!

Ральф позволил ей расцарапать ему левую щеку и только потом схватил за руку. Он позволил ей пустить ему кровь, потому что, быть может, заслужил это… и, быть может, здесь не было никаких «быть может».

– Марси, – сказал он. – В него стрелял брат Фрэнка Питерсона, и он был бы здесь в любом случае. Независимо от того, где мы арестовали бы Терри.

Алек Пелли и Хоуи Голд помогли Марси подняться на ноги, стараясь случайно не наступить на тело ее мужа.

– Может, и так, детектив Андерсон, – сказал Хоуи. – Но он бы не смог затеряться в толпе, если бы здесь не собралась хренова туча народу.

Алек лишь молча посмотрел на Ральфа с холодным, как камень, презрением. Ральф обернулся к Юнелу, но Юн отвел взгляд и нагнулся, чтобы помочь встать на ноги рыдающей блондинке-ведущей с «Канала 7».

– Что ж, по крайней мере ты получил предсмертное заявление, – сказала Марси и продемонстрировала Ральфу свои ладони, испачканные в крови мужа. – Да? – Не дождавшись ответа от Ральфа, она отвернулась и увидела Билла Сэмюэлса. Тот наконец вышел на крыльцо и теперь стоял на верхней ступеньке вместе с двумя судебными приставами. – Он сказал, что никого не убивал! – крикнула ему Марси. – Сказал, что он невиновен! Мы все это слышали, сукин ты сын! Уже умирая, мой муж сказал, ЧТО ОН НЕВИНОВЕН!

Сэмюэлс ничего не ответил, просто развернулся и ушел обратно в здание.

Сирены. Сигнализация «камаро». Возбужденный гул голосов. Стрельба закончилась, и толпа собиралась вновь. Люди хотели увидеть тело. Сфотографировать его и выложить на свои страницы в «Фейсбуке». Пиджак Хоуи, который адвокат набросил на руки Терри, чтобы скрыть наручники от прессы и телекамер, лежал на земле, весь в грязи и крови. Ральф поднял его и накрыл лицо Терри. Марси взвыла, как раненый зверь. Потом он подошел к лестнице, сел на ступеньку и уткнулся лбом в колени.

Следы на песке и канталупа

18–20 июля

Ральф не сказал Дженни о своих самых черных подозрениях относительно окружного прокурора – что тот, возможно, надеялся на праведный гнев горожан, собравшихся в понедельник у здания суда, – поэтому Дженни не указала Биллу Сэмюэлсу на дверь, когда тот пришел к Андерсонам в среду вечером, но все же дала понять, что не особенно рада его появлению.

– Он на заднем дворе, – сказала она и вернулась в гостиную, где Алекс Требек как раз объявил следующий вопрос участникам телеигры «Рискуй!». – Ты знаешь дорогу.

Сэмюэлс, который сегодня был в джинсах, кроссовках и простой серой футболке, пару секунд потоптался в прихожей, размышляя, как лучше поступить, и пошел следом за Дженни в гостиную. Перед телевизором стояло два кресла. Одно сейчас пустовало – то, которое было больше и казалось более уютным. Сэмюэлс взял с журнального столика пульт и приглушил звук. Дженни продолжала смотреть на экран, где участники викторины перешли к категории «Литературные злодеи». На экране высветился вопрос: Она хотела, чтобы Алисе отрубили голову.

– Это легкий вопрос, – сказал Сэмюэлс. – Червонная Королева. Как он, Дженни?

– А ты как думаешь?

– Мне очень жаль, что все так обернулось.

– Наш сын узнал, что его отца отстранили от службы, – сказала она, по-прежнему глядя на экран. – Прочел в Интернете. Он, конечно, расстроился. И еще он расстроился из-за того, что его любимого тренера застрелили перед зданием суда. Он хочет вернуться домой. Я попросила его подождать пару дней, вдруг передумает. Я не хотела говорить ему правду. Что его отец еще не готов с ним встречаться.

– Его не отстранили от службы. Это внеочередной отпуск. Оплачиваемый. Так положено после любого инцидента со стрельбой.

– Одно и то же, как ни назови. – Теперь на экране высветился вопрос: Эта сестра была гнусной. – Он говорит, что сможет вернуться на службу только через полгода, да и то если согласится пройти обязательное психологическое обследование.

– С чего бы ему не согласиться?

– Он подумывает об отставке.

Сэмюэлс поднес руку к макушке, но сегодня его хохолок не торчал и приглаживать было нечего.

– В таком случае мы сможем открыть свой бизнес. В городе не хватает приличных автомоек.

Дженни все-таки обернулась к нему:

– В каком смысле?

– Я решил не выставлять свою кандидатуру на следующих выборах.

Она одарила его бледной улыбкой, которую можно было назвать улыбкой только с очень большой натяжкой.

– Хочешь уйти по собственному желанию, пока тебя не прокатили на выборах?

– Можно и так сформулировать, – ответил он.

– Да, именно так я и сформулирую, – сказала Дженни. – Иди к нему, мистер Пока-Еще-Окружной-Прокурор, и не стесняйся предложить партнерство. Но будь готов увернуться, когда в тебя запустят чем-нибудь тяжелым.

Ральф сидел в шезлонге с банкой пива в руке. Рядом стоял пенопластовый термоконтейнер. Когда хлопнула дверь из кухни во двор, Ральф обернулся, увидел Сэмюэлса и вновь уставился на черемуху, росшую за забором.

– Поползень, – сказал он, ткнув пальцем. – Сто лет не видел поползней.