Стивен Кинг – 11/22/63 (страница 78)
Дом — это и взгляд на луну, поднимающуюся над спящей равниной, и женщина, которую ты можешь подозвать к окну, чтобы вместе понаблюдать за ней. Дом там, где ты танцуешь с другими, а танец — это жизнь.
15
1961 год от Рождества Христова заканчивался. В дождливый день за две недели до Рождества я пришел домой после школы, одетый в длинное кожаное пальто, и услышал телефонный звонок.
— Это Айви Темплтон. — Женский голос. — Ты небось и не помнишь меня, да?
— Я помню вас очень хорошо, миз Темплтон.
— Не знаю, чего звоню, эти чертовы десять баксов давно потрачены. Просто что-то насчет тебя засело в голове. И у Розетты тоже. Она называет тебя «человеком, который поймал мой мяч».
— Вы съезжаете, миз Темплтон?
— Ты чертовски прав на все сто процентов. Завтра моя мама приезжает на пикапе из Мозеля.
— Разве у вас нет автомобиля? Или он сломался?
— Для развалюхи автомобиль работает нормально, но Гарри уже его не водить. Вообще больше не водить. В прошлом месяце опять нанимался на эти однодневные работы. Свалился в кювет, а когда вылезал, его сбил самосвал. Сломал ему хребет.
Я закрыл глаза и увидел разбитый пикап Винса, который эвакуатор с автозаправочной станции «Саноко» вез по Главной улице. Увидел запекшуюся кровь на треснувшем лобовом стекле.
— Сожалею о случившемся, миз Темплтон.
— Жить он будет, но ходить больше не сможет. Будет сидеть в инвалидной коляске и ссать в пакет, вот что он будет делать. Но сначала ему придется доехать до Мозеля в кузове пикапа моей мамы. Мы украдем матрас из спальни, чтобы ему было на чем лежать. Все равно что везти собаку в отпуск, да?
Она заплакала.
— Я задолжала аренду за два месяца, но меня это не волнует. Знаешь, что меня волнует, мистер Паддентарю, спросите еще раз, и я повторю? У меня тридцать пять чертовых долларов, и это все. Чертов говнюк Гарри, если бы он тверже стоял на ногах, я бы не оказалась в такой жопе. Я и раньше так думала, но теперь куда хуже!
В трубке послышался долгий всхлип.
— Знаешь что? Почтальон очень уж заглядывается на меня, и я думаю, что за двадцать долларов дам ему на чертовом полу в гостиной. Если эти чертовы соседи, которые живут на другой стороне улицы, не будут смотреть, как мы этим занимаемся. Не могу отвести его в спальню. Там лежит мой чертов муж со сломанной спиной. — С ее губ сорвался смешок. — Знаешь, что я тебе скажу? Почему бы тебе не приехать на твоем клевом кабриолете? Отвези меня в какой-нибудь мотель. Заплати чуть больше, сними двухкомнатный номер. Розетта сможет смотреть телевизор, а ты пока оттрахаешь меня. Судя по всему, с деньгами у тебя все хорошо.
Я промолчал. Потому что в голове мгновением раньше молнией сверкнула идея.
Существовал человек, за которым, по моему разумению,
— Ты еще здесь, мистер Паддентарю? Нет? Если нет, пошел ты на хер вместе со…
— Не кладите трубку, миз Темплтон. Допустим, я оплачу ваш долг по аренде и добавлю еще сотню баксов? — Я, конечно, основательно переплачивал за ту мелочь, что мне требовалась, но в деньгах не нуждался, в отличие от нее.
— Мистер, за две сотни баксов я трахну тебя на глазах родного отца.
— Вам не придется этого делать, миз Темплтон. От вас потребуется лишь встретиться со мной на автомобильной стоянке в конце улицы. И кое-что мне принести.
16
Уже стемнело, когда я добрался до автомобильной стоянки у склада «Монтгомери уорд». Температура падала, и начавшийся дождь грозил перейти в мокрый снег. В холмистой местности к югу от Далласа такое случалось, пусть и не часто, но я надеялся, что мне удастся вернуться в Джоди, не соскользнув с проезжей части.
Айви сидела за рулем старого темного седана с проржавевшими порожками и треснувшим задним стеклом. Она пересела в мой «форд» и тут же наклонилась к вентиляционной решетке обогревателя, работавшего на полную мощность. Куртку ей заменяли две байковые рубашки, и она вся дрожала.
— До чего приятно. Этот «шеви» холоднее ведьминой сиськи. Обогреватель сломан. Привез деньги, мистер Паддентарю?
Я протянул ей конверт. Она открыла его и пересчитала двадцатки, которые уже больше года лежали на верхней полке моего стенного шкафа, с тех пор, как я забрал в «Честном платеже» выигрыш по ставке на Мировые серии. Оторвала от сиденья свою объемистую задницу, сунула конверт в задний карман джинсов, потом порылась в нагрудном кармане нижней из байковых рубашек. Достала ключ и положила мне на ладонь.
— Пойдет?
Я полагал, что да.
— Это дубликат, правильно?
— Как ты мне и сказал. Я сделала его в магазине скобяных товаров на Макларен-стрит. Зачем тебе нужен ключ от этого шикарного сортира? За две сотни ты можешь снять его на четыре месяца.
— На то есть причины. Расскажите мне о соседях, которые живут напротив. Тех самых, которые смогли бы наблюдать, как вы и почтальон занимаетесь этим самым на полу в гостиной.
Она поерзала, одернула рубашку на внушительной груди.
— Я просто пошутила.
— Знаю. — Я не знал, да и плевать на это хотел. — Меня интересует, действительно ли соседи могут видеть, что происходит в вашей гостиной.
— Разумеется, могут, и я бы увидела, что творится у них в гостиной, если б не занавески. Я бы тоже их купила, да не на что. Если говорить о личной жизни, мы могли бы жить и на улице. Пожалуй, мне стоило воспользоваться мешковиной, позаимствовав ее оттуда, — Айви указала на мусорные контейнеры у восточной стены склада, — но выглядит она отвратительно.
— Соседи, которые все видят, живут в доме двадцать семь ноль четыре?
— Двадцать семь ноль шесть. Там жил Слайдер Бернетт с семьей, но они уехали сразу после Хэллоуина. Он работал подменяющим клоуном на родео, можешь такое себе представить? Знать не знала, что есть такая работа. Теперь там живет какой-то парень по фамилии Хаззард, двое его детей и, думаю, мать. Розетта с детьми не играет, говорит, они грязные. Удивительно слышать от этой маленькой свинюшки. Старуха пытается говорить, но во рту у нее каша. И половина лица не двигается. Не понимаю, чем она может ему помогать, еле передвигается. Если я стану такой, попрошу меня пристрелить. Раз — и все. — Она покачала головой. — Вот что я тебе скажу, долго они здесь не проживут. Никто не задерживается на Седес-стрит. Есть сигарета? Мне пришлось бросить курить. Если не можешь позволить себе четвертак на сигареты, точно знаешь, что ты в полной жопе.
— Я не курю.
Она пожала плечами:
— Подумаешь. Теперь я могу купить себе пачку, да? Я чертовски богата. Ты не женат, так?
— Так.
— Но подруга у тебя есть. На этой стороне пахнет духами. Хорошими.
Я улыбнулся.
— Да, подруга у меня есть.
— Хорошо тебе. Она в курсе, что ты ездишь в Форт-Уорт по ночам и занимаешься здесь хрен знает чем?
Я промолчал, но иногда это красноречивый ответ.
— Не важно. Это ваши дела. Я согрелась, так что могу возвращаться в «шеви». Если завтра будет так же мокро и холодно, не знаю, что нам делать с Гарри в кузове пикапа моей матери. — Она улыбаясь посмотрела на меня. — Девчонкой я думала, что стану как Ким Новак, когда вырасту. Теперь Розетта, она думает, что сможет заменить Дарлен в мышкетерах. В «Хайди-гребаном-хо».
Она уже открыла дверь, но я остановил ее:
— Подождите.
Я очистил карманы — леденцы «Лайф сейверс», бумажная салфетка, коробок спичек (его как-то сунула мне Сейди), вопросы к контрольной, которую я хотел устроить девятиклассникам перед рождественскими каникулами, — и протянул кожаное пальто Айви.
— Возьмите.
— Я не возьму твое чертово пальто! — На ее лице читалось изумление.
— Дома у меня есть еще одно. — Неправда, но я всегда мог его купить, в отличие от нее.
— И что я скажу Гарри? Что нашла его под чертовым капустным листом?
Я улыбнулся.
— Скажете, что оттрахали почтальона и купили на полученные от него деньги. Что он сможет сделать? Будет бегать за вами по подъездной дорожке и лупить?
Она рассмеялась, и этот грубый каркающий смех, как ни странно, ласкал слух. Потом взяла пальто.
— Передайте Розетте мои наилучшие пожелания. Скажите, что мы увидимся с ней в ее снах.
Айви перестала улыбаться.
— Надеюсь, что нет, мистер. Вы ей приснились, но в кошмаре. Она так орала, что дом едва не рухнул. Разбудила меня в два часа ночи, когда я спала как убитая. Сказала, что в автомобиле мужчины, который поймал ее мяч, сидел монстр, и она боялась, что он ее сожрет. Перепугала меня до смерти своими криками.
— У монстра было имя?