Стивен Кинг – 11/22/63 (страница 65)

— Нет.

— Хорошо. Потому что я бы расстроилась. Могла бы и сама заплакать, а это у меня получается не очень хорошо. Никто не напишет стихотворения о моих слезах. Я не всхлипываю, а квакаю.

— Насколько все плохо? Позволите спросить?

— Совсем плохо, — небрежно ответила она. — У меня восемь месяцев. Возможно, год. При условии, что травяные отвары, или персиковые косточки, или что там еще они используют в Мексике, волшебным образом не излечат меня.

— Я очень сожалею, что так вышло.

— Спасибо вам, Джордж. Вы изящно выразились. Еще слово, и получилось бы слезливо.

Я улыбнулся.

— У меня есть еще одна причина пригласить вас на нашу свадьбу, хотя и без слов понятно, что вашего обаяния и искрящегося остроумия уже достаточно для приглашения. На пенсию уходит не только Фил Бейтман.

— Мими, не делайте этого. Возьмите отпуск без сохранения содержания, если это необходимо, но…

Она решительно покачала головой.

— Больна я или здорова, сорока лет достаточно. Пора уступить место более молодым рукам, глазам, да и мозгам тоже. По моей рекомендации Дек нанял высококвалифицированную молодую женщину из Джорджии. Ее зовут Сейди Клейтон. Она будет на нашей свадьбе, но не знает ни единой души, и я надеюсь, что вы окажете ей всяческое содействие.

— Миссис Клейтон?

— Я бы так не сказала. — Мими смотрела на меня невинными глазами. — Как я понимаю, она в самое ближайшее время намерена вернуть себе девичью фамилию. В полном соответствии с положенными юридическими процедурами.

— Мими, вы еще и сводница?

— Отнюдь. — Она хихикнула. — Вовсе нет. Вы будете единственным учителем с кафедры английского языка и литературы, который еще не обзавелся парой, поэтому вполне естественно определить вас ей в наставники.

Я подумал, что рассуждения ее напрочь лишены логики, с учетом того, что обычно у нее все всегда разложено по полочкам, но проводил Мими до двери без комментариев на эту тему. Сказал другое:

— Если все так серьезно, как вы говорите, лечиться вам надо уже сейчас. И не у какого-то доктора-шарлатана в Хуаресе. Вам надо лечь в Кливлендскую клинику. — Я не знал, существует ли уже Кливлендская клиника, но как-то вырвалось.

— Вряд ли. Выбирая между смертью в больничной палате, среди трубочек и проводов, и на прибрежной мексиканской асьенде… как вы любите говорить, большого ума не надо. И есть кое-что еще. — Она смотрела на меня не мигая. — Боль пока терпимая, но мне сказали, что она усилится. В Мексике не мучаются угрызениями совести, прописывая большие дозы морфия. Или нембутала, если до него дойдет. Поверьте мне, я знаю, что делаю.

С учетом случившегося с Элом Темплтоном, я пришел к выводу, что она права. Обнял ее, на этот раз нежно прижал к себе, поцеловал в выдубленную ветром и солнцем щеку.

Она выдержала все это с улыбкой, потом выскользнула из моих рук. Всмотрелась в меня.

— Хотела бы я знать вашу историю, мой друг.

Я пожал плечами.

— Я открытая книга, миз Мими.

Она рассмеялась.

— Какая чушь. По вашим словам, вы из Висконсина, но появляетесь в Джоди с новоанглийским выговором, а на вашем автомобиле флоридские номера. Вы говорите, что ездите в Даллас, чтобы набирать материал, и ваша книга должна быть о Далласе, но персонажи в ней разговаривают как жители Новой Англии. Собственно, в двух местах они просто говорят «ага». Вам надо бы это изменить.

А я-то думал, что так ловко все переписал.

— На самом деле, Мими, в Новой Англии говорят «ага-а».

— Учту. — Она продолжала всматриваться в мое лицо. Мне стоило немалых усилий не отвести взгляд, но я справился. — Иногда я ловлю себя на мысли, а вдруг вы космический пришелец, как Майкл Ренни в фильме «День, когда Земля остановилась». Прибыли сюда, чтобы изучить местных аборигенов и сообщить на альфу Центавра, есть ли у нас шанс присоединиться к галактической цивилизации, или нас следует выжечь плазменными лучами, прежде чем мы заразим Галактику своими микробами.

— Очень уж надуманно.

— Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы обо всей нашей планете судили по Техасу.

— Если бы Джоди послужил объектом исследования, я уверен, что Земля сдала бы экзамен.

— Так вам здесь нравится?

— Да.

— Джордж Амберсон — ваши настоящие имя и фамилия?

— Нет. Я сменил их по причинам, которые важны для меня, но ни для кого больше. Я бы предпочел, чтобы вы об этом никому не говорили. Понятно почему.

Мими кивнула:

— Это я могу. Еще увидимся, Джордж. Закусочная, библиотека… и свадьба, разумеется. Вы уделите должное внимание Сейди Клейтон?

— Обязательно. — Слово это я произнес с техасским выговором, и Мими рассмеялась.

После ее ухода я долго сидел в гостиной, не читал, не смотрел телевизор. Не думал о работе над рукописью. Думал о том, на что согласился: год работы в штате Денхолмской объединенной средней школы, доме «Львов». Решил, что не жалею об этом. Я мог не хуже любого реветь в перерыве между таймами.

Жалел я об одном, но лично меня это не касалось. О Мими и ее теперешнем положении. Я прекрасно понимал, что ей не позавидуешь.

6

Если говорить о любви с первого взгляда, то я согласен с «Битлз»: верю, что такое случается постоянно. Но у нас так не сложилось, хотя я обнял Сейди при нашей первой же встрече, а правой рукой пощупал ее левую грудь. Поэтому я также согласен с Микки и Сильвией[95], поведавших, что любовь — она странная.

В южной части центрального Техаса в середине июля царит испепеляющая жара, но суббота оказалась идеальным днем для свадебной гулянки. Температура воздуха не превышала восьмидесяти градусов, а по небу плыли огромные пышные облака цвета застиранного вылинявшего комбинезона. По двору за домом Мими — пологому склону, который спускался к мутному ручью (Мими называла его Безымянным) — проползали чередующиеся пятна солнечного света и тени.

Желтые и серебряные полотнища — цветов Денхолмской средней школы — украшали деревья, и здесь же, на ветке сосны Ламберта, висела пиньята. Ни один ребенок не проходил мимо, не бросив на нее голодного взгляда.

— После обеда детишки получат палки и с удовольствием ее разобьют, — раздался у меня за спиной чей-то голос. — Сладости и игрушки для всех nicos[96].

Я обернулся и увидел Майка Кослоу, великолепного (даже сверхъестественно) в узких черных джинсах и белой рубашке с отложным воротничком. За его спиной висело на шнурке сомбреро, талию перепоясывал многоцветный кушак. Я увидел и других футболистов, включая Джима Ладью, в таких же нелепых нарядах, лавирующих среди гостей с подносами. Майк, озорно улыбаясь, протянул свой.

— Канапе, сеньор Амберсон?

Я взял маленькую креветку, насаженную на зубочистку, окунул в соус.

— Отличный прикид. Прямо-таки Шустрый Гонсалес[97].

— Не туда смотрите. Если хотите увидеть настоящий прикид, посмотрите на Винса Ноулса. — Он кивнул куда-то за сетку, у которой группа учителей неуклюже, но с большим энтузиазмом играла в волейбол. Я увидел Винса во фраке и цилиндре. Его окружали дети, зачарованно наблюдавшие, как он вытаскивает шарфы из воздуха. Получалось хорошо, благо зрители были настолько малы, что не замечали, как шарфы выползают из его рукавов. Гуталиновые усы блестели на солнце. — Если на то пошло, я бы предпочел выглядеть как Козленок Франсиско[98], — добавил Майк.

— Я уверен, что вы все — отличные официанты, но кто, скажи на милость, убедил вас так одеться? Тренер знает?

— Должен, он же здесь.

— Да? Я его не видел.

— Он жарит мясо и общается с Клубом поддержки[99]. Что же касается одежды… миз Мими умеет убеждать.

Я подумал о подписанном мной контракте.

— Я в курсе.

Майк понизил голос.

— Мы все знаем, что она больна. А кроме того… я думаю об этом как о спектакле. — И он изобразил тореадора — не такая простая задача, если держишь поднос с канапе. — ¡Arriba![100]

— Неплохо, но…

— Я понимаю, еще не вжился в эту роль. Должен в ней раствориться, так?

— У Брандо это получается. И что ты собираешься делать осенью, Майк?

— В выпускном классе? Если Джим с мячом? А я, Хэнк Альварес, Чип Уиггинс и Карл Крокетт в линии? Мы выиграем первенство штата и привезем золотой мяч и кубок.

— Мне нравится твой настрой.

— Вы будете ставить пьесу этой осенью, мистер Амберсон?

— Есть такие планы.