Стивен Каллахэн – Дрейф. Вдохновляющая история изобретателя, потерпевшего кораблекрушение в открытом океане (страница 7)

Вытягиваю веревку, которая соединяла меня с яхтой, надеждой на еду, воду и одежду. Веревка цела. Возможно, петля, которую я затянул на гика-шкоте, распустилась во время последнего удара. Или узел? Может быть, дело действительно в узле, вибрация и колебания могли ослабить его. А может, я сам неправильно завязал. Но ведь я завязал, должно быть, тысячу узлов, это для меня так же привычно, как запирать дверь на ключ, и все же… да какое это теперь имеет значение? Жалеть не о чем, возможно, именно это спасло меня. Быть может, мой крошечный резиновый дом в последнюю секунду избежал страшной участи – быть разорванным на куски? Или напротив, меня погубит то, что он пустился по течению…

Покачивания плота неведомым образом успокаивают, и я разговариваю с собой в стиле Хемфри Богарта, что-то вроде «что-ж-ты-теперь-сам-по-себе-ты-один-парень»… К облегчению примешиваются страх, боль, чувство вины, опасение, надежда и отчаяние. Мои чувства собраны в огромный шар безраздельного смятения, всепоглощающего, как черная дыра. Тело ломит от холода, и теперь оживает боль от ран, которые я не ощущал прежде. Чувствую себя таким беззащитным. Я остался без «поддерживающей системы». И ни места, где можно спастись от беды, ни второго шанса. Психически и физически ощущаю себя так, словно с моих нервов сорваны все покровы и они теперь абсолютно обнажены.

Колдовские проклятья – голод и жажда

Мы с плотом всю ночь скользим вверх и вниз, взрезая волны. Я установил плавучий якорь – кусок ткани, который работает как парашют, замедляя наши спуски и предотвращая опрокидывание. Волна разбивается под нами и подбрасывает плот, пока он не оказывается на передней кромке, как на вершине. Литры черной морской волны заливают плот. Когда я свободно повисаю на леерах, то гребни бьют меня через тонкое дно. Перед тем, как мы чуть не переворачиваемся полностью, плавучий якорь натягивается и резко дергает плот назад. Только что зачерпнутая морская вода обдает меня холодным душем.

Мой спасательный плот – стандартная шестиместная модель Avon, из двух многосегментных надувных кругов, расположенных один над другим. Внутренний диаметр – чуть более полутора метров. Перед стартом гонки «Мини-Трансат» комиссия, осматривая «Соло», была удивлена, обнаружив такой большой плот. «А вы сами когда-нибудь садились в четырехместный?» – спросил я тогда. Я вот садился. Однажды мы с двумя товарищами надули такой плот и влезли внутрь. Мы в буквальном смысле слова сидели друг на друге, наши ноги переплелись. Выживание в течение большего срока, чем несколько часов, на плоту, нагруженном на максимально допустимом уровне, весьма спорно и как минимум мучительно. Я решил, что шестиместный плот подойдет для экипажа из двух человек для среднего по продолжительности или долгого плавания.

Вид «Резинового утенка-III» в двух проекциях. На рисунке, где изображен вид сбоку, я держу в руках насос, подключенный к одному из клапанов. У «Резинового утенка-III» имеется верхняя надувная камера из верхнего круга и камеры-арки и нижняя камера. На этих рисунках ветер дует слева, толкая «Утенка» вправо. (A) Камера-арка – поддерживает тент. (B) Опреснитель на солнечной энергии – неподвижно закреплен. Дренажный шланг для отвода дистиллята и мешок для его сбора свисают под плотом. (C) Наружный леер – идет по всему внешнему периметру плота. (D) Брызгоотбойный кожух, или фартук, – идет поперек входа, предохраняет от некоторых волн и служит полкой для хранения подводного ружья. (E) Сумка со снаряжением – спасена с «Соло», содержит основную часть снаряжения. (F) Подушка – изготовлена из пенопласта с закрытыми порами толщиной пять сантиметров, не впитывающего воду. Это позволяет смягчать удары акул и рыб в днище плота. (G) Внутренний леер – крепление для всего снаряжения. Между точками креплений к плоту нанизана рыба. На рисунке, где изображен вид сверху, стрелка указывает на бутыль с водой, охотничий нож и короткие куски шнура, расположенные так, чтобы всегда быть под рукой. (H) Сумка со снаряжением плота – при покупке прилагается к плоту. Сюда входит стандартное снаряжение, напри-мер насос, сумка крепится к креплению на полу. (I) Бельевая веревка – чтобы подвешивать рыбу в моем мясном магазине. (J) Вход с пологом (показан пунктирной лини-ей) – плот должен быть развернут так, чтобы вход находился в его передней правой четверти, в стороне от ветра и приближающихся волн. (K) Парусина – спасена с «Соло», свернута и связана. Помогает смягчить удары рыб и защищает плот от повреждений наконечником гарпуна, когда я поднимаю рыбу на борт. (L) Пластиковый контейнер – вклинен в крепление опреснителя на солнечной энергии и собирает дождевую воду. Позже я переместил его на верхушку тента и отдельно прикрепил к камере – арке, а потом – внутрь, под протекающее смотровое окно. (M) EPIRB (аварийный радиомаяк) – посылает сигналы на двух частотах, прослушиваемых коммерческими авиарейсами. (N) Смотровое окно – ужасно течет, его приходится стягивать, так как оно находится с наветренной стороны. В конце концов я протяну через это отверстие в пластиковый контейнер водосборную накидку. (O) Фалинь с буем «человек за бортом» – тянется за кормой и служит измерителем скорости. Также выравнивает плот и предотвращает опрокидывание. Буй должен делать меня более заметным. Фалинь является отличной поверхностью для ро-ста морских желудей, служащих пищей мне и спинорогам. (P) Газовый баллон – надул «Резинового утенка». Его уязвимое положение все время беспокоит меня. (Q) Балластный мешок – четыре кармана на днище наполняются водой и предотвращают опрокидывание. (R) Проседающее дно – типично при давлении любого веса. С другой стороны давит вода, заставляя дно немного прогибаться внутрь. Выпячивающиеся наружу бугры – отличная приманка для рыб, например для дорад: на рисунке показано, как одна примеривается к моей левой ступне.

Верхний надувной круг перекрыт полукруглой камерой-аркой, поддерживающей тент. Четвертая часть тента не закреплена, она образует вход с пологом. Единственное место, где можно сесть, не упираясь головой в тент, – прямо посреди плота. Я могу прижаться к внешнему периметру, при этом голова упирается в тент, или сесть на пол и скрючиться, обхватив колени руками. Плот сделан из черной, усиленной дакроном резины с клеевыми швами. Поверх швов уложены дополнительные полосы из этого материала.

Я знаю слишком много случаев, когда спасательные плоты разрывались на части. Запоминаю каждую нить клея в местах, где соединяются надувные круги, и постоянно слежу за малейшими признаками трещин или растяжений. Верхний надувной круг и камера-арка образуют одну надувную камеру, нижний надувной круг – другую. Предохранительные клапаны сбрасывают избыточное давление. Надуть круги ртом невозможно, необходимо использовать насос. Вся конструкция постоянно колеблется, словно беспокойная, извивающаяся кольцами змея.

Тонкое резиновое дно провисает и перекатывается, словно водяная кровать, на которой резвится пара дюжих кенгуру. Встав на колени и опершись на одну руку, другой я держу кофейную банку и вычерпываю воду. Днище прогибается под коленями. В эти углубления стекаются потоки грязной воды, и я перехватываю их банкой. Каждый раз, когда я заканчиваю, плот снова содрогается и мою пещеру опять затапливает. Процесс повторяется снова и снова. Работа согревает, но она утомительна. Ни минуты отдыха. Постоянное движение и запах резины, клея и талька, который издает новый плот, вызывают тошноту, но я устал настолько, что меня даже не рвет.

Океан упорствует, донимая нас. Пожалуйста, не надо нас опрокидывать, я этого не переживу. Если меня выбросит в море, я буду трястись, пока не вызову землетрясение. Мои губы посинеют, кожа побелеет, хватка ослабнет. Море в последний раз укроет меня своим одеялом, и я усну навеки. Так что переношу вес и снаряжение на ту сторону, с которой атакует море, чтобы сделать плот более устойчивым, изо всех сил вцепляюсь в леер и слушаю. Кажется, мое лицо постоянно сведено гримасой хмурого беспокойства. В темноте представляю, как на меня спокойно, безо всякого сострадания взирают глаза смерти. Звуки моря похожи на пушечные выстрелы. Время от времени погружаюсь в бессознательность, во время дремоты вижу военные сны.

5 февраля

1-й день

Чернота, наконец, уступает место серости. Начинают проявляться цвета. Утреннее солнце проникает в мою темницу и дарит проблеск надежды. Я пережил эту ночь. Наступление нового дня еще никогда не сулило так много. Но шторм не утихает. Я часто переживал бурю в море, но в каютах под палубой я всегда был хоть немного отделен от шторма. А тут непогода разыгралась не только снаружи, но и на самом плоту. Хлопки тента, в который бьет ветер, сопровождаются треском бесполезной «липучки» входа и стуком прикрывающего вход полога. Воздух полон водяных брызг. Я сижу, как на полузатонувшей губке, а плот прокладывает путь через коварный Атлантический океан.

Может, включить аварийный радиомаяк? Радиус его действия – 250 миль, номинальное время работы – 72 часа. Затем радиус действия будет сокращаться, пока не сядет батарея. Самолет коммерческой авиакомпании может услышать его безмолвный крик о помощи и послать поисковый самолет, который засечет меня по радиосигналу. Затем будут оповещены окрестные суда. Вот оно, спасение!