Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 36)
План, как я считал, прекрасный. Лишь бы Блэк не решил проверить рукописи, а то поймет, что их кто-то трогал.
Но я не думал, что он станет проверять. Кажется, Эндрю поставил крест на «Демоне Максвелла». Выглядело все так, будто он отложил рукописи в сторону пару месяцев, если не лет, назад и совершенно про них забыл. А вот что его тревожило и беспокоило больше всего на свете, как я уже упомянул, – так это мысль о том, что я могу притронуться к его текущему проекту, непримечательному чертову кукольному домику.
А это, в свою очередь, беспокоило меня. Причем так же сильно, как и полароидный снимок черной сферы.
И это еще не все. Понимаете, я бы даже с радостью и оставил эти последние страницы, да только прощаться с Эндрю не хотел. Мне показалось…
Мне казалось, с ним что-то происходит.
А что касается самого черного шара – снимок он тут же убрал обратно в карман, как только мы вернулись внутрь. Какое бы отчаянное чувство ни подтолкнуло его достать фото в момент моего ухода, оно тут же утихло, стоило нам ступить обратно в магазин. По крайней мере, так мне показалось. Либо он быстро совладал с чувствами, лишь бы не говорить о том, о чем он хотел мне рассказать. Кажется, я уловил страх. Ужас. Подробностей из него вытянуть не удалось.
Бззз-бззз.
Да и мне было что ему рассказать. О курящем мужчине в подпаленной белой фетровой шляпе. Я хотел поговорить с ним об ангелах и письмах, энтропии и конце света. «Гиперссылка подобна атомной бомбе». И – да боже ты мой – я хотел поговорить с ним об отце. Но мы об Эндрю Блэк говорим, он всегда таким был. К тому же у меня все не получалось выбросить из головы отрывок из концовки «Демона Максвелла», в котором Амбер спрашивает Кливера: «Что ты знаешь об Апокалипсисе?» Ляпни я что-нибудь про Амбера или апокалипсис, понял бы он, что я рылся в его вещах, пока он был внизу? Сильно не хотелось, чтобы он обо всем догадался.
И вот так мы всеми правдами и неправдами тянули время и в итоге ни к чему не пришли.
Вытерпев растянувшееся на несколько долгих часов фиаско, я, пошатываясь, ушел, побродил по улицам города и наткнулся на отель «Уирби».
Я сидел в уборной, читал «Двигатель Купидона» на айпаде, когда понял, что звонит телефон – причем уже довольно долго. Я был в наушниках, потому что люди этажом выше громко возились, несмотря на то, что на часах было два ночи.
Углубился я не только в оригинальный текст Эндрю, но и сотни комментариев от читателей, которые анализировали, сравнивали, противопоставляли, восхищались, отвергали, осуждали, исправляли, хвалили, ругали, критиковали, опровергали, обсуждали, восторгались, пародировали, высмеивали, изобличали, оправдывали и подвергали сомнению почти каждую строку книги. Подобное чтиво чрезвычайно захватывало, но также полностью разрушало успокаивающее и некогда фундаментальное чувство уединения, умиротворенность замкнутого пространства, и я не мог сосредоточиться. Чувствовал себя задорно прыгающим по гладкой поверхности камушком, что был не в силах остановиться и погрузиться в одинокие, тихие глубокие воды.
Да чтоб вас. Я добавил сайт в закладки и осторожно положил планшет на край ванны, но тут же задел его, как начал вставать, и он полетел на плиточный пол.
Твою мать.
Я перешагнул через планшет и голышом рванул в спальню.
Интересный факт: закладка, которую я только что добавил, останется в метаданных, а это значит, что даже через несколько месяцев можно будет узнать, какую именно строчку текста я читал, когда начал трезвонить телефон в номере. Так какую же? На тот момент я заканчивал одну из странных, домашних сценок, которые казались в книге лишними.
Макс Кливер с женой Олив, темноволосой женщиной, страдающей амнезией; женщиной с маленьким s-образным шрамом на щеке? Как я там их описал? «Две крошечные луны, неподвижно стоящие в задней части викторианской модели Солнечной системы; они никуда не идут и вообще ничего не делают».
Я взял трубку.
– Да?
Мгновение тишины, затем в трубке раздался женский голос:
– Алло.
– Здравствуйте.
– Вы Томас Квинт?
– Да, – сказал я, но тут мой захмелевший мозг возразил. – Точнее, нет. Я Куинн, две «н» на конце.
– Куинн. – Шорох карандаша по бумаге. – Две «н» на конце.
– А вы кто?
– Вы буквально недавно заходили, но мы разминулись.
– Думаю, вы ошиблись номером.
– Нет, – сказал голос. – Вы буквально недавно ушли.
– Не думаю…
– Я из «Дворца». Я так понимаю, вы хотели купить замок Дракулы?
– Замок Дракулы. А, вы про магазин Эндрю Блэка.
– Что, простите?
– Вы из магазина Эндрю Блэка.
Пауза.
– Послушайте, мы можем встретиться завтра в отеле за завтраком? Если вы все еще хотите купить замок Дракулы, мы будем рады его продать.
Нетрезвый мозг подсказывал: «Купи, чтобы искупить вину». А потом: «Шесть страниц». А затем: «Что Софи сможет выбить за незаконченный роман?». Но вслух я сказал:
– Так он продается?
– Конечно. Мы ведь магазин. В восемь тридцать вас устроит?
– Да, конечно, но…
– Тогда договорились.
– …я хотел бы уточнить…
Раздался щелчок, ровный гудок.
– …как ваше имя, – договорил я в никуда.
Я положил трубку и побрел в ванную, чтобы налить стакан воды и поднять с пола планшет. Взяв его в руки, увидел ветвящиеся трещинки по всей длине экрана. Присев на край ванны, я водил пальцем по линиям трещин, расходящимся по экрану, как разветвленная молния по черному небу.
Соседи сверху все еще шумели, и на меня накатила беспомощность, я почувствовал себя больным и пьяным, поэтому осторожно провел пальцем по разбитому экрану и открыл камеру «Общежитие 2».
Мгновение спустя передо мной появилась пустая кровать Имоджен. Я переключился на другие камеры. На базе никого не оказалось, что было немного странно.
На острове Пасхи на тот момент наступил поздний вечер. Команда Имоджен редко работала допоздна.
Я рассказывал, чем Имоджен занималась посреди океана? Кроме массивных каменных голов на острове Пасхи раньше было много всего другого – например, деревья и люди.
Жители острова вырубали деревья, чтобы разводить огонь, строить дома и – все чаще – чтобы доставлять все более массивные каменные головы из каменоломен в различные части острова.
Но тут была одна загвоздка: деревья на острове Пасхи не бесконечные. Нет, растительности там наверняка было достаточно, особенно если относиться к ней бережно и разумно ее использовать. Для жителей острова было жизненно важно поддерживать число деревьев, поскольку, если бы они закончились, древесину взять было бы неоткуда – ближайшая земля находилась почти в двух тысячах километров от острова. Деревья важны. Если вы живете за тысячи километров от материка, они нужны вам для обогрева, сооружения укрытия, – да много для чего. Не в последнюю очередь и для лодок.
Жители острова Пасхи не отличались бережным отношением к деревьям и использовали их неразумно.
Порубили все деревья до единого.
И, срубив последнее дерево, фактически обрекли на смерть каждого мужчину, женщину и ребенка на острове. Вскоре их общество развалилось. Разверзся хаос. Ужас. Но бежать было некуда. Большая часть людей погибла.
Имоджен не давало покоя последнее дерево острова Пасхи. Где оно находилось? Можно ли отыскать это место? Она считала, что местоположение дерева – очень важная информация, которая может рассказать – и наверняка расскажет – что-то очень, очень важное о людях.
Видите ли, остров Пасхи не очень большой, поэтому Имоджен задалась вопросом: а могло ли быть так, что человек, собравшийся рубить последнее дерево, огляделся и понял, прямо-таки увидел, что оно и впрямь было последним?
Понимал ли он это, когда поднимал в воздух топор?
Я заснул на полу в ванной с планшетом в руках. Проснулся ранним утром, весь окоченевший и с больной головой, и тут увидел, что жена спит в своей постели на камере «Общежитие 2».
Я прошептал «я люблю тебя» в трещины на экране.
Люди этажом выше, к счастью, затихли, так что я вернулся в комнату, забрался в постель и заснул глубоким, холодным, отрезвляющим сном.