Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 15)
А тут еще и эта весточка от отцовского протеже.
– Что ж, – сказал я, уставившись на письмо. – Что ж.
«Qwerty-автомат» вышла из печати пару месяцев назад, но не имела большого успеха, так что при обычных обстоятельствах я бы с радостью бросил в сумку экземпляр своей книги, сел на поезд и отправился бы куда угодно, чтобы поговорить о тексте со всяким, кто готов слушать. Но письмо от Эндрю Блэка привычными обстоятельствами никак не назовешь, верно? Оно явно пришло неспроста.
Но почему Блэк решил со мной связаться?
Ему что, нужен был повод для разговора? Он хотел мне что-то сообщить? Попросить меня прочесть отрывок из своей по большей части неудачной книги смеха ради? Утвердиться за мой счет? Решил, раз Стэнли Куинн скончался, то для этого сойдет и его сын? Возможно, у Блэка и в мыслях ничего такого не было. В целом, возможно, он и вовсе не знал, что я являюсь сыном Стэнли Куинна. Маловероятно, но все же. Писателей часто приглашают на лекции, в этом нет ничего странного. Бывают же случайные совпадения, верно?
Верно.
И все же.
Глядя на письмо, я ощущал, как мною овладевает беспокойство, чувствовал надвигающийся час расплаты и понял, что не знать мне покоя, пока я не встречусь с Эндрю Блэком лицом к лицу и не посмотрю ему в глаза.
Эндрю Блэк.
Эндрю, мать его, Блэк.
– Что ж, – снова сказал я.
В тот же день я принял приглашение ответным письмом.
Когда я подъехал к университету на такси, Эндрю Блэк сидел на низкой стене перед административным зданием. Тогда я не знал, что это он, просто мое внимание привлек человек на стене, и я не сводил с него глаз, пока платил за проезд и ждал, когда водитель выпишет квитанцию.
Странный худой мужчина, с острыми коленями, крупным носом и выдающимся кадыком прижимался к стене, как паук. Жилистый, с густыми и на вид жесткими черными свисающими волосами, доходящими до плеч. Он полностью погрузился в чтение книги в мягкой обложке; только левое колено дергалось вверх-вниз, как поршень, – и холод ему, судя по всему, был совсем нипочем, хотя мимо сновали в зимних пальто студенты, выдыхая клубы пара.
Он не взглянул на меня, когда я вышел из такси, а когда я начинал подниматься по лестнице, ведущей к входу и стойке администратора, он слегка приподнял книгу, чтобы перевернуть страницу, и я заметил обложку. «Qwerty-автомат».
Я замер.
– Надеюсь, вы на холоде не из-за меня.
Колено перестало дергаться, но он не поднял глаз. Я решил, что мужчина меня не услышал.
– Извините, – я спустился обратно по ступенькам. – Вы случайно не меня ждете?
Он опустил книгу и сверкнул глазами.
Яростный, резкий и неприкрыто-недоверчивый взгляд застал меня врасплох. Я не знал, как ответить, и затянувшееся молчание только сильнее его возмутило. Он выставил ладонь, как бы говоря: «Ну и?»
– Я Томас Куинн. Я приехал на лекцию по творческому письму.
Его выражение словно говорило «Эврика!» и «Наконец-то!».
– Откуда мне знать, вас ли я жду, если не знаю, кто вы? Да, я на холоде из-за вас. Какой был второй вопрос?
– Вы уже ответили. Я два раза его повторил.
– Два раза повторили.
– Ну, не дословно, но да.
Он опустил взгляд на мой роман, аккуратно загнул уголок прочитанной страницы.
«Понятно, – подумал я. – Вот значит как».
– Спасибо, что вышли встретить, – сказал я, стараясь не показать своих эмоций.
– Итак, – ответил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к большому зданию из красного кирпича неподалеку.
Затем длинное жилистое плечо качнулось вперед, раскрылась ладонь.
– Эндрю.
– Том.
– Итак, – повторил он. – У нас еще есть время до твоего звездного часа. Можем выпить, если хочешь.
Я пил кофе с Эндрю Блэком в маленьком подземном университетском кафе с пластиковыми стульями и яркими лампочками. Говорил он мало, а то, что выдавал в промежутках между долгими, мучительно долгими паузами, относилось в основном к неодушевленным предметам и звучало скорее как утверждение, чем ответ на мои реплики. «На поезде ехать скучно», – говорил он пустому стулу слева; «Если невкусно, то не стоит допивать», – а это уже чашке в моей руке. На эти скупые высказывания достаточно было отвечать редкими «угу» или «ага» в знак согласия, но я все-таки старался хоть чуть-чуть, но поддерживать диалог. Однако инициатива-то шла от него; ему нужна была эта встреча. Хотя так и неясно, для чего. Но я не собирался его тормошить и расспрашивать, просто сидел и ждал, попивая кофе.
За столиком в другом конце зала сидела молодая блондинка и что-то деловито печатала на мобильном, так и не притронувшись к своему напитку. Я понаблюдал за ней, потом перевел взгляд на баристу и смотрел, как она приготовила три чашки кофе, два чая и кофе, затем чай и кофе с сырным сэндвичем. Затем следил, как появившийся мужчина в рабочем комбинезоне по одной разгружал коробки с поддонов на тележке.
Наконец я не выдержал.
Спросил, пишет ли он что-нибудь в настоящий момент, – да, пишет. Как долго преподает? Уже несколько месяцев. Нравится ли ему? Вполне. Он все продолжал водить пальцем по обложке «Qwerty-автомата», и я, не стерпев, осведомился, что он думает о моей книге.
Он перестал ерзать.
– Что я думаю?
– Да. Ну… Как тебе?
Блэк озадаченно взглянул на меня, затем на книгу. Перевернул ее, прочитал аннотацию, словно хотел узнать содержание, хоть уже осилил около двух третей романа. Затем поднял голову и снова одарил колким взглядом, в котором я увидел раздражение, недоверие, а еще, как мне показалось, намек на отчаяние.
Отчаяние?
И понял: я что-то упустил. Не понял причин, приведших к нашей встрече, или же причин поведения Блэка. Но что конкретно – без понятия.
С растущим беспокойством я наблюдал, как он снова перевернул книгу. Открыл обложку и быстро просмотрел несколько первых страниц. Снова принялся листать все дальше и дальше, пока не добрался до страницы с загнутым уголком. Осторожно развернул маленький бумажный треугольник, разгладил его большим пальцем и уставился на страницу.
Прошли секунды. Еще несколько. Примерно через минуту я понял, что Блэк не собирался отвечать на мой вопрос. Он читал.
– Ты очень странный, – сказал я, не в силах скрыть раздражение в голосе.
– Я просто прямолинеен, – ответил он, обращаясь к странице.
– Это да, но… Ладно. Ты пригласил меня, чтобы я выступил на лекции, и я…
– Ты спросил, что я думаю о книге. Как я могу ответить, если еще ее не закончил?
– Ну а пока какие впечатления?
– О чем ты?
– Тебе понравилось то, что ты уже прочел?
– Пойму, когда доберусь до конца.
Он отлистнул страницы назад.
– Хороша ли первая строка? Откуда мне знать? Как я узнаю, гениальна ли эта первая строчка или худшая из всех когда-либо написанных, пока не прочитаю книгу полностью?
– Она тебе понравилась?
– Какое это имеет значение? Послушай… Хочешь знать, что я думаю об этом предложении? О созданном мире в целом? Можно ли было как-то лучше прописать вот этот намек на будущие события? Или вот, – он нашел страницу и постучал по ней пальцем, – хорошо ли работает раскрытие интриги в этом моменте? Откуда мне знать?
– Господи, – сказал я. – Это роман, а не двигатель.
– А что, если не двигатель?
Меня переклинило. Я собирался возразить, потребовать объяснить, что он
Мы смотрели друг на друга.
Блэк в последний раз пролистнул страницы «Qwerty-автомата», затем опустил его на стол между нами.
– Вот что я думаю, – тихо сказал он, глядя на книгу.