Стивен Хантер – Жарким кровавым летом (страница 74)

— Вам нужно решить, — сказал Эрл оставшимся, — хотите ли вы продолжать все это. Мы сейчас, как бы сказать, едем на двух цилиндрах. Вы молодые, у вас впереди целые жизни. Мне это нравится не больше, чем вам, но таковы факты, а факты — упрямая вещь, и я не пошлю на операцию ни одного человека, который не верит в свое дело и в своих командиров. Кто-нибудь хочет что-то добавить?

— Черт возьми, Эрл, — отозвался Тощий, — мы начали здесь эту работу, и мне чертовски хочется ее закончить.

— Вы все должны хорошенько усвоить одно, — продолжал Эрл. — Все, что вам нужно сделать, это прийти ко мне в комнату и сказать спасибо или даже без спасибо, но так ли, иначе ли, я уже через секунду отпущу вас на все четыре стороны без всяких взаимных обвинений, без всяких проблем, но зато с хорошим рекомендательным письмом от Фреда К. Беккера. Мы воюем не с японцами. Мы воюем с организаторами азартных игр, и, возможно, это нестоящее дело для людей с таким большим будущим.

— Эрл, — сказал Тэрри, — если вы смогли пройти войну и вернуться домой и у вас скоро родится ребенок, а вы все равно продолжаете ходить в рейды, значит, это дело достаточно хорошо и для меня.

— Ну, это не так уж хорошо. Если кому-то из вас перебьют спину или отстрелят напрочь руку, вы будете чувствовать себя совсем по-другому.

— Эрл, мы с вами. Ведите нас, черт возьми, а мы пойдем за вами.

— Хорошо, — сдался Эрл. — Вы, ребята, черт вас возьми, лучшие из лучших. Скоро вернется Карло, вот и еще один ствол. Плюс ко всему нам кажется, что мы нащупали по-настоящему прекрасную мысль о том, как ударить их туда, где эффект будет самый сильный.

Он отдал приказ: он и мистер Ди-Эй этой же ночью возвращаются в район Хот-Спрингса, чтобы найти другое место, где можно будет укрыть группу, и в течение двух дней пришлют сообщение о том, где и когда остальные должны будут к ним присоединиться. Что же касается всего прочего, то им было предписано тренироваться под командованием Тощего, работать с оставшимися у них пистолетами и совершенствовать свои навыки владения ими.

Эрл и старик мотались по дальним окрестностям Хот-Спрингса в поисках хорошего укрытия. Трейлерный лагерь неподалеку от Джонс-Миллз показался на первый взгляд приемлемым местом, но они быстро сообразили, что он находится слишком близко к автостраде и неподалеку от маленького казино и бара, где несомненно заметят появление группы достаточно необычных молодых людей.

— Замечательное положение, — кипятился Ди-Эй, — когда служители закона боятся, что преступники выследят их, а то и нападут. Со мной еще никогда не было ничего подобного. Можно подумать, что мы сами преступники, находящиеся в бегах!

Они посмотрели охотничий домик около Лонсдейла, к северу от города, и отказались от него; заглянули в рыбацкий лагерь на озере Фаунтин, но это место их тоже не устроило. Территория в направлении Маунт-Пайн была владением Грамли, так что они даже не поехали дальше на запад, а отправились обратно и проехали через Уошито в направлении Баквилла. В конце концов они наткнулись на Петтивью, сельскохозяйственное поселение, на улицах которого не было видно особого кипения жизни. В ответ на запрос Эрла местная контора по управлению недвижимостью сообщила о том, что поблизости имеется птицеферма, которая была заброшена еще до войны и будет охотно сдана в аренду. Они поехали туда и нашли замечательное место: старый дом, сарай, шесть пустых длинных зданий, где когда-то помещались куры, горы окаменевшего дерьма и костей на заднем дворе и никаких соседей в пределах четырех миль (возможно, чуть больше или чуть меньше). В сарае легко можно было спрятать все автомобили, свет по ночам они зажигать не станут. Место сдавалось за тридцать пять долларов в месяц с правом полной покупки. Ди-Эй раскошелился на семьдесят долларов наличными, и группа снова обрела оперативную базу.

— Давайте съездим в город, — предложил Эрл. — Хочу посмотреть, как идут дела в этом борделе для цветных.

— Обязательно, — согласился Ди-Эй. — Кто знает, что это может нам дать.

— Надо попасть туда после наступления темноты, чтобы нас никто не увидел.

Ди-Эй снова согласился, и дальше они поехали молча. Ди-Эй возился с радиоприемником, пытаясь настроиться на хот-спрингсскую станцию KTHS, передававшую много блюзов с дергаными ритмами и новый бибоп, к которому старый агент имел какую-то странную привязанность, хотя сам говорил, что любит музыку поэнергичнее.

— Слушайте, Эрл, — сказал Ди-Эй, — давно хотелось вас спросить. Ваш отец, он был убит в... Где это случилось?

— В Маунт-Иде, — буркнул Эрл. — В сорок втором.

— Они так и не поймали того, кто это сделал?

— Не-а.

— Я думал, что такой человек, как вы, хотел бы разделаться с убийцей. Вернулся бы, разыскал того пса и заставил его расплатиться за преступление.

— Мой отец искал себе смерти, искал долгие годы. Тот, кто его прикончил, оказал и ему, и мне, и всем остальным чертовски большую услугу. Если бы я нашел этого ублюдка, то отдал бы ему мою старую большую медаль со звездой.

— Эрл! Проклятье! Вы не должны так говорить! Он был вашим отцом и прекрасным, заслуженным человеком. Офицером закона. Он сумел застрелить несколько очень плохих парней. Был героем Первой мировой войны. Мне странно слышать от вас такие слова.

— Мой отец был настоящим громилой. Ему было все равно, что просто взглянуть на человека, что ударить его, и в то же время он всегда подлизывался к сильным мира сего. Он всегда был уверен, что слишком хорош, чтобы быть тем, кем он стал, и стыдился того, кем был и кем были мы. Он был Суэггером из старого рода Суэггеров и происходил от людей, которые поселились в этой части страны сразу после Революционной войны[55]. Я надеюсь, что мои предки не были такими ублюдками, как он.

Эрла переполняла горечь; было ясно, что он не любил напоминаний о своем отце. Он сделался мрачным и сварливым.

— А не был ли он каким-то образом замешан в дела Хот-Спрингса? — спросил Ди-Эй. — Я хочу сказать, что у Оуни и Грамли много чего на совести. Не могло это убийство оказаться как-то связанным с ними?

Эрл громко расхохотался, хотя в этом смехе нетрудно было услышать горькую, почти надрывную нотку.

— Это самая дурацкая чушь, какую я когда-либо слышал! На моем старике негде было ставить пробы, он был пьяницей, лицемером, ходоком по шлюхам, хулиганом и драчуном. Но видите ли, в чем беда: он не знал ничего такого, за что его стоило бы убивать. Абсолютно ничего. Он был маленьким человеком. Единственное, что он знал, так это все проселки, просеки и тропы в округе Полк. А это он узнал благодаря охоте и звериным головам, которые он подвешивал к стенам. Он куда больше заботился об этих головах, чем о собственных детях. Что, черт возьми, он мог знать такого, чтобы привлечь внимание Оуни Мэддокса? Эй, мистер Ди-Эй, вы уверены, что роете в нужную сторону?

— Что вы, Эрл, я же только спросил. Подумай, что с этим стоит разобраться.

Эрл остановил машину, повернулся к Ди-Эй и посмотрел ему прямо в глаза.

— Позвольте мне кое-что сказать вам. Никто не знает ни черта о моем отце, и лучше всего, чтобы так оно и оставалось. Его давно нет на свете, он похоронен и забыт. Так есть, и пусть так и остается. И еще, мистер Паркер, мне не хочется грубить вам, но я больше не могу говорить о моем отце. От этого меня со страшной силой тянет в запой! Вы меня понимаете?

— Я понимаю, Эрл, и прошу прошения.

— Вот и ладно. А теперь давайте поедем и проверим, как дела у этих негров.

Дальше они ехали молча. Проехали через южную часть Хот-Спрингса по Сентрал, повернули под прямым углом направо, на Малверн-авеню, а оттуда выехали в негритянский район. Опустилась ночь, и улицы бурлили как обычно, девушки торчали в окнах, зазывая посетителей, и шумные толпы клубились в пивных, где чуть не все поголовно стремились попытать счастья, сунув монетку в ящик игорного автомата. И когда они добрались до «Мэри-Джейн», им показалось, что даже там началась новая жизнь. Там тоже было многолюдно, разгромленный публичный дом превратился в нечто вроде местной достопримечательности, наподобие фермы аллигаторов или гатереи в Хэппи-Холлоу, где собираются наркоманы. Можно было подумать, что старый Мемфис Добряк тоже отправился на поиски развлечений, чтобы не отставать от своих клиентов, а отсутствие девушек в окнах наводило на мысль, что все они лежат на спинах и старательно занимаются своими тяжкими в самом прямом смысле ночными трудами.

Ди-Эй подъехал к заведению сзади — там народу не было — и поставил автомобиль почти вплотную к стене. Оба пассажира вышли и увидели перед собой открытую дверь, рядом с которой курил какой-то молодой человек.

— Эй, сынок, — обратился к нему Ди-Эй, — сходи-ка и позови Мемфиса. Скажи, что к нему приехали друзья и хотят его повидать.

Юноша взглянул на них, не скрывая испуга, но поспешил повиноваться. Довольно скоро из дома вышла крупная полнотелая желтолицая шлюха по имени Мари-Клер в сопровождении трех крупных чернокожих мужчин. Она взглянула на прибывших и сказала:

— Да, все в порядке.

— Где твой мужчина? — спросил Ди-Эй.

— Пропал. Его увезли. Он так и не вернулся. Лежит в каком-нибудь болоте.

— Кто его увез? — спросил Эрл.

— Белые люди. Пожал-что Грамли. Точно не скажу, врать не буду. Пришли и говорят ему, что, мол, поехали, тебя хочут видеть. И все. Несколько дней назад. Я говорю вам, он так и не пришел домой.