Стивен Голдин – Затмение двойных звёзд (страница 15)

Фон Вильменхорст кивнул.

— Совершенно справедливо, капитан. Вы не могли бы со своими людьми выйти и предоставить нам несколько минут? Заверяю вас, в этой комнате только одна дверь и нет никаких средств связи.

Фортье уже обследовал комнату и знал, что слова герцога — правда. Почтительно поклонившись, он с сопровождающими покинул комнату и закрыл за собой дверь. Фортье оставил у нее часовых с приказом немедленно известить его о любых подозрительных происшествиях, а сам отправился докладывать на Лунную Базу об успешном выполнении операции.

Впервые с момента ареста, оставшись наедине, отец и дочь встревоженно переглянулись.

— Похоже, мы снова недооценили Леди А, — сказал Шеф. — Мы решили, что она собирается лишь опорочить наших лучших агентов; мы даже не думали о собственной уязвимости. Опорочив нас, Леди А поставила под сомнение всю деятельность СИБ с тех пор, как я руковожу ею. Бедняга Эдна не знает, куда обратиться.

— Не понимаю, как она могла поверить в подобную ложь, — пожала плечами Хелена.

— Она не может позволить себе усомниться, — тихо ответил ей отец. — Она и так сделала все возможное, чтобы быть справедливой по отношению к нам; мы не имеем права рассчитывать на большее. Сердцем своим Эдна верит в нашу невиновность, но Императрица, повелевающая лишь сердцем, недолго останется у власти. Для поддержки чувств ей требуются твердые доказательства. Нет, не действия Эдны беспокоят меня в этом деле. Я верю в то, что она поступит правильно. А тревожит же меня то, что столько лет бок о бок со мной работал предатель Герман Штанк, а я и не подозревал об этом. Был моим первым помощником, управлял Сектором. Я готов был поклясться, что это честный и порядочный человек. Теперь я начинаю сомневаться в своей способности разбираться в людях.

— Однако это кое-что объясняет, — задумчиво произнесла Хелена. — Заговорщикам были известны почти все наши действия, а мы так и не смогли найти источник утечки информации. Возможно, Герман…

Герцог покачал головой.

— Нет, я обдумал эту возможность и отбросил ее. Герман отвечал только за управление Четвертым Сектором в мое отсутствие — и все. Ему ничего не было известно о моем отношении к Службе — по крайней мере я ему ничего не говорил. Он знал лишь, что большую часть времени я проводил при дворе на Земле. В этом нет ничего необычного, так поступают почти все великие герцоги. Герман не имел доступа и к малой толике той информации, которой владеют заговорщики. Проклятый источник утечки надо искать где-то в другом месте.

— А как же субпространственный передатчик, установленный в твоем кабинете? Я не припоминаю, чтобы у тебя был такой. И файлы в твоем компьютере…

— Мы не были дома со времени коронации Эдны, — вздохнул Шеф. — Герман имел свободный доступ в эту комнату и у него было несколько месяцев, чтобы без помех установить субком. Так как он также имел доступ к моему компьютеру, он мог записать всевозможные поддельные обличительные документы. Файлы оборудованы защитой от несанкционированного удаления, но вставить новые данные весьма нетрудно. Я просто не могу поверить тому, что это Герман. Мне казалось, я так хорошо знал его…

Хелена выпрямилась.

— Возможно, это действительно так и было. Когда Фортье проверял архивы Германа, по ним оказалось, что он ни разу не болел за все то время, которое был Маршалом Сектора. Но я прекрасно помню, что пару лет назад у него было воспаление легких. Я носила ему цветы в больницу. Если заговорщикам удалось подбросить ложные данные в твой компьютер…

Ее отец кивнул и глаза его блеснули.

— Да, они также могли подбросить ложные данные в компьютер отдела кадров. Вероятно, Герман Штанк действительно был верным другом и мудрым советником, каким я его знал, до самого недавнего времени, когда заговорщики подменили его на робота и подправили его личное дело. Отчасти я даже рад этому; возможно, в конце концов я не ошибался в нем. Конечно же, при мысли о Германе меня охватывает ужас; заговорщики убивают людей, которых подменяют роботами, а единственная его вина, повлекшая за собой смертный приговор, состояла в том, что он работал не на того человека…

Печальная тишина тяжело повисла в воздухе. Через некоторое время фон Вильменхорст заговорил тихо, словно обращался сам к себе:

— Да, я понимаю, как им это удалось. Заговорщикам был нужен блестящий и совершенно неподкупный человек вроде нашего капитана Фортье. Как и на Гастонии, им пришлось очень потрудиться, чтобы дело выглядело правдоподобным; на самом деле Фортье вели с самого начала. Заговорщикам было известно, что он следит за Гутьересом и они подставили Хельмунд, понимая, что она приведет его на Дурвард. Там они оставили улики, обвиняющие Германа и меня. Они подменили Германа роботом и внесли изменения в его личное дело, заставив Фортье заподозрить его. Робот поместил в мой компьютер фальшивые документы и установил у меня в кабинете новое оборудование. Он привел Фортье туда, вывел нужную информацию на экран и затем позволил уничтожить себя, свалив на меня всю вину.

Шеф улыбнулся.

— Тонко и умно. Замечательная работа.

— Теперь вопрос в том, — нетерпеливо произнесла Хелена, — что нам делать сейчас? Угроза нависла над всей СИБ, которая, возможно, сейчас единственная, кто стоит между Империей и хаосом. Нам нужно что-то предпринять, чтобы обелить наши имена!

Ее отец бессильно поднял руки.

— Боюсь, мы мало что можем сделать. Если бы нам позволили сделать всего один звонок, я бы связался с Этьеном и попросил Цирк разобраться в этих обвинениях; если и его честность запятнана, нам останется поднять руки и умереть. Но дела обстоят так, что мы можем только сидеть и ждать, надеясь на справедливость Эдны.

Хелена изумленно уставилась на отца.

— Ты намереваешься сдаться так легко? Подобно барану, покорно идущему на бойню, без боя?

— Я не могу и не буду бороться со своей Императрицей. В противном случае я лишь подвел бы почву под выдвинутые против меня обвинения. Заговорщики очень хорошо все продумали и нам пока придется идти по очень тонкому канату.

— Мы будем бороться не с ней, мы будем бороться с заговорщиками. И мы не будем нарушать ее приказы, ведь она их нам не давала. Она дала приказ Фортье арестовать нас, но нам она не давала никаких распоряжений. Моя присяга Императрице включает обещание искать и уничтожать ее врагов. Именно этим я и займусь.

Шеф улыбнулся.

— Это весьма скользкие рассуждения, дорогая. И мне не хочется, чтобы ты убегала и предпринимала какие-то самостоятельные действия. Вспомни, что случилось на Убежище. На этот раз я никого не смогу прислать тебе на помощь.

Хелена вспыхнула при упоминании о своей попытке заняться оперативной работой Службы. Она полагала, что выводит на чистую воду преступную организацию, в то время как на самом деле наткнулась на следы заговора Леди А. Скоро Хелена завязла с головой и ее отцу пришлось посылать д'Аламберов, чтобы вытащить ее. В процессе этого было совершено много полезного, в частности, впервые стало известно о существовании Леди А, но Хелена не очень-то гордилась своим участием в этом деле. С тех пор она прилежно занималась лишь кабинетной работой, оставив опасные оперативные задания лучше подготовленным агентам.

Не сказав больше ни слова, Хелена встала и вышла из комнаты.

Цандер фон Вильменхорст проводил ее взглядом и на лице его появилось задумчивое выражение.

Хелену в ее каюту проводила молодая девушка-офицер, приставленная охранять ее. Она встала за дверью, оставив Хелену одну и дав ей возможность спокойно все обдумать. До конца дня Хелена не покидала каюты, куда ей приносили еду, стараясь привести в порядок свои мысли.

Она понимала нежелание отца поступать наперекор приказу Императрицы. Всю свою жизнь он был верен уставу Службы и предан монарху и согласно тем же принципам воспитал дочь. Единственная разница заключалась в подходе. Отец Хелены был человеком, верящим в терпение и мягкие конструктивные действия за кулисами. Цандер фон Вильменхорст предпочитал наблюдать за развитием событий, действуя лишь по необходимости и полагаясь на то, что опрометчивость его противников заставит их совершить ошибку.

Хелена, напротив, предпочитала, чтобы события происходили сейчас и если они не происходили сами по себе, была склонна их подталкивать.

Разумеется, очень хорошо, рассуждала Хелена, что ее отец сидит сложа руки и спокойно надеется на лучшее. Девушка выросла вместе с Эдной и тоже верила Императрице. Но глупо полагать, что заговорщики, выведя из действия Службу и бросив подозрение на всю ее деятельность, довольствуются этим и больше ничего не станут предпринимать. По представлению Хелены, каждый день, который они с отцом проведут в бездействии, станет еще одним днем, который заговорщики используют для укрепления собственных позиций.

Она не стала спорить по поводу этого с отцом. По его голосу она поняла, что дальнейший разговор бесполезен. Отец не сделает ни шагу, нарушающего приказ Эдны, даже для того, чтобы спасти свою жизнь.

Но Хелене нужно было что-то предпринять. Из сказанного Фортье следовало, что против нее нет ни малейших улик; ее подозревают лишь как дочь своего отца. Возможно, Эдне не слишком понравится ее побег. Но если Хелена сможет установить истину и докажет невиновность отца и свою собственную, Эдна, конечно же, простит небольшой отход от строгого соблюдения всех ее приказаний.