Стивен Галлахер – Властелин страны кошмаров (страница 31)

Она казалась маленькой и безобидной.

— Вы можете определить, когда мне ее вшили?

— Очевидно, несколько недель назад. Это делается очень просто, вроде выстрела из духового ружья. Ее разместили так, чтобы вы ее не почувствовали и не могли заметить шрам.

— Пока она не сдвинулась с места, — добавила Рашель. — Тогда-то ты и почувствовал ее.

Несколько недель назад! Он не имел представления, когда и как над ним проделали такое. Но по времени это совпадало с возвращением его кошмаров после годичного перерыва. Роджер сказал, что сейчас капсула пуста, возможно, внутри сохранились следы химического препарата, но лично он в этом сомневается. Изначально методика с капсулой была разработана для капельного введения амфетаминов в кровоток животных. Обычно при длительном воздействии большие дозы вызывали нечто вроде психоза.

— Может быть, в этом все дело? — спросила Рашель, но Роджер покачал головой.

— Амфетаминный психоз подробно описан. В этом нет никакого смысла. Мы на верном пути, но нам нужны еще факты.

Конкретные факты. Без них это просто забавная история для воскресных газет. Важно было узнать, что ввели Джиму, где и когда, но больше всего им хотелось знать, зачем это было сделано.

Обсудив все это, они подошли к самому важному моменту: исчезновению Джима на собачьей станции и последующему его появлению в школе несколько часов спустя. Но тут Джим оказался не в состоянии им помочь — он ничего не помнил. Роджер выяснил судьбу станции, заглянув в справочник компании: станция была закрыта, сотрудников разбросали на другие объекты. Джиму показалось, что Рашель злится на него, словно он нарочно скрывает нужную информацию.

Может быть, отчасти она была права. Люди иногда поступают подобным образом, если воспоминания мучительны, разве не так?

Кончилось тем, что Рашель стремительно вскочила, кровать дернулась, Джима пронзила боль в только что прооперированной спине.

— Я пойду сварю кофе, — бросила она, — а ты подумай хорошенько.

Когда разъяренная Рашель проходила мимо Роджера, он зевал во весь рот, да так и застыл с разинутым ртом. Весь дом заходил ходуном, когда она скатилась по ступеням вниз, минутой позже они услышали, как Рашель бухнула кастрюлю на плиту.

— Она это не всерьез, — произнес Роджер.

— Возможно, вы меня обманули. Но, похоже, она расстроена еще сильнее, чем я сам.

Роджер наклонился вперед. Он выглядел усталым. Кажется, он хотел дать Рашель время выпустить пар, прежде чем самому отправиться вниз.

— Это семейное дело, — сказал он.

— Потому что вы оба — Жено, а не Ризингеры?

— Наши отцы были братьями. Вскоре после войны они основали компанию «Жено кемикалз» и широко развернули дело. Но потом отец Рашели умер, когда ей было два года, а через пять лет ее мать снова вышла замуж.

— Ее мужем стал Вернер Ризингер?

— Из «Ризингер фармацевтикалз». Он обхаживал ее на лыжных склонах. Женитьба дала ему возможность контролировать пятьдесят процентов акций компании «Жено», а потом он предложил такие условия слияния компаний, что мой отец не смог устоять. Отец получил основной пакет обычных акций новой компании, переехал в Базель и стал генеральным директором с правом контроля всего дела. Казалось, это выгодная сделка. Но по швейцарским законам генеральный директор не может вводить в правление членов своей семьи. Поэтому, когда Ризингер выдвинул предложение о дополнительном выпуске акций, который увеличил долю его семьи и свел папину часть к минимуму, оказалось, что папа не в силах с этим бороться. А потом, когда они добились того, чего хотели, они его просто уволили.

— А чего хочет Рашель?

— Только того, что принадлежит ей по закону. Мы оба хотим, ведь теперь мы — единственные представители фамилии Жено. Завод в Сен-Назере изначально принадлежал компании «Жено», но мне никогда не подняться выше должности заместителя директора. У Рашели нет даже этого, хотя она интересовалась всем ходом бизнеса с юных лет. А потом подвернулись вы… — Роджер развел руками, показывая, что остальное ясно и так.

— И каковы наши шансы? — поинтересовался Джим.

— Я согласен с Рашель. Пока это только интересная возможность и ничего более. От заявлений толку мало, нам нужны стопроцентные доказательства. Мы не сможем их раздобыть, пока вы не вспомните, что с вами произошло.

Роджер откинулся на стуле, стараясь удержать зевоту. Ему это почти удалось. Внизу хлопали дверцы шкафа.

Джим устроился поудобнее, чтобы не так болели плечи.

— Возможно, в этом вы ошибаетесь, — сказал он.

— Возможно, но я сам так не думаю.

— Хорошо, — медленно произнес Джим. — Когда Рашель сорвет свою злость на мебели, позовите ее сюда, я расскажу, как мы будем действовать дальше.

Глава 23

Охранник на входе взглянул на нее и вежливо улыбнулся. Она припомнила, что пару раз видела его раньше, но он ее не узнал.

— Линда Маккей, из спецпроектов. Мой пропуск нужно перекодировать, — сказала она.

Он взял пропуск, который она положила перед ним, и осмотрел его с обеих сторон. Фотография была старая и нуждалась в замене. Раньше она носила волосы длиннее. Правда, недавно она снова решила их отрастить.

— В чем, собственно, дело? — спросил он.

— Я отсутствовала последние два месяца: была на задании, а теперь не могу пройти в свою секцию. Здесь произошли перемены?

— Возможно, — сказал охранник, седеющий мужчина лет сорока в хорошей спортивной форме.

Линда обратила внимание на его наманикюренные руки. Про себя она подумала, что наверное, неспроста так упорно держится слух, будто все охранники в компании «Ризингер-Жено» «голубые» и это целенаправленная политика с середины семидесятых.

— Я сейчас проверю, — сказал он.

Не вставая, он передвинулся в кресле на колесиках вдоль стола к встроенному терминалу и вставил ее пропуск в какую-то щель сбоку. Щелкали клавиши, пока он печатал, читал и снова что-то печатал. Когда на дисплее сменилось изображение, он сказал, не поднимая головы:

— С домашним адресом у вас все в порядке?

— Все, за исключением почтовой доставки. В ящике лежит корреспонденция недельной давности.

— Хотите, чтобы я послал им жалобу?

— Я сама пошлю им уведомление.

Он читал еще какое-то время, на лицо ему падал зеленоватый свет от панели пульта, потом он достал пропуск и вернул его Линде.

— Вы правы, — сказал он. — Нужно перекодировать. Пока вас не было, понадобилось помещение, и ваше оборудование перебазировали.

— Куда? — спросила Линда.

— На склад. В досье сказано, что никто не знал, когда вы вернетесь, вот и… — Охранник пожал плечами.

— Что мне делать теперь?

— Отнесите свой пропуск Гилберту Машуду в компьютерный зал, он все уладит. Или вы можете оставить его мне, в таком случае вам придется положиться на службу доставки. Вы знаете Машуда?

— Я с ним знакома.

— Вам нужно пройти две разграничительные зоны, — объяснил охранник, когда она собралась уходить. — Наберите двести двенадцать, когда будете у дверей, я отключу сигнализацию.

Она снова была дома. Почему же это ее не радовало?

Домом для нее был не Базель, а комплекс компании «Ризингер-Жено», настоящий город в городе. Он раскинулся на площади равной квадратной миле, был обнесен стеной в двенадцать футов высотой, эдакий индустриальный тематический парк, над которым возвышалась зеркальная коробка административного здания. Когда Линда попала в компанию, здесь еще только расчищали территорию, демонтируя старый завод, убирая рельсы. Уже три года, как комплекс был закончен, а наладить нормальную службу безопасности они не в состоянии.

Все здание было поделено на зоны, для входа в каждую зону требовалась своя степень допуска. Коды допусков были нанесены на оборотную сторону идентификационной карточки каждого служащего в виде голографической схемы. Двери между зонами назывались контрольными пунктами. Небольшие антенны, встроенные в стену, посылали слабые сигналы, схема на карточке модулировала эти сигналы, воспроизводя код допуска. Код поступал в компьютер, и компьютер открывал дверь.

Или не открывал, как это случилось с Линдой.

«Какая тоска», — думала Линда, набирая 212 на стенном телефоне и дожидаясь, пока пост охраны ответит.

Компьютер больше не считывал ее код, значит, он больше не узнавал ее. Она не могла пройти даже в кафетерий, который, как и компьютерный зал, находился в зоне свободного доступа. Если она попытается пройти в двери вслед за кем-то другим, завоют сирены и зона автоматически заблокируется.

Блокировку с двери сняли. У Линды было десять секунд на то, чтобы повесить трубку и пройти внутрь. Пока она шла до следующего контрольного пункта, ей попалось человек двенадцать, знакомых с виду, и одно-два лица, незнакомых совершенно. После того как ее заметили в британской дочерней компании, большая часть ее служебной деятельности прошла здесь то на одной должности, то на другой. Но никогда раньше она не воображала о себе слишком много — так, клерк, не более, — пока ей не дали это последнее задание.

Принимая во внимание, что оно провалилось, она стала задумываться, каким будет ее профессиональное будущее. Ее служебный стол уже убрали, и это только начало.

Чтобы попасть в компьютерный зал, нужно было пройти по коридору из матовых стеклянных панелей, он походил на крытый переход в бассейне с акулами. Терминалы помещались по одну сторону коридора, автоматические процессоры — по другую. Линда просунула голову в комнату с терминалами и сказала: