Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 28)

Скрипач решил, что переодевание их маленького отряда в малазанских купцов было практически невозможным: для подобного маскарада у них не было ни денег, ни снаряжения. А поскольку открытый переход между городами оставался очень опасным, то они решили осуществить свою миссию в образе паломников.

Скрипач переодел себя в грала, играя роль охранника и сопроводителя Крокуса и Апсалы – молодой супружеской пары, которая отправилась в путешествие с целью освящения своего союза Небесами Седьмых. Каждый из них был верхом – Скрипач на норовистой гральской лошади, которая всем своим видом показывала полное презрение к переодетому хозяину, а Крокус и Апсала на породистых жеребцах, купленных в одной из лучших конюшен Эрхлитана. Три запасные лошади и четыре мула замыкали их небольшой караван.

Калам вышел в путь, едва рассвело. Он скупо пожелал всем удачи и быстро скрылся с глаз: слова, которыми они обменялись за ночь до этого, отразились и на сцене расставания. Сапер понимал страстное желание Калама поразить Лейсин во время кровопролития, которое принесет с собой восстание, но возможная опасность в отношении империи и того, кто примет трон после ее свержения, была, по мнению Скрипача, слишком велика. Они очень сильно столкнулись во мнениях друг с другом, и сапер после этой перепалки чувствовал себя обманутым и осмеянным.

В сцене расставания присутствовал какой-то пафос, и Скрипач его четко осознавал. Сапер решил, что общая миссия, однажды связавшая его с Каламом, – единственная причина, которая обусловила такую сильную дружбу, а теперь эта причина оказалась потеряна. Скрипачу показалось, что по крайней мере сейчас пустующее место в его душе не сможет занять никто и что Калам покинул их совсем одиноким – даже более одиноким, чем он был в течение последних нескольких лет.

Проходя через Ворота Каравана, они оказались в самом конце длинной цепочки. Проверив в последний раз ремешок подпруги на своих мулах, он услышал позади цокот несущегося во весь опор отряда конников.

Группа из шести Красных Мечей ворвалась в ворота, осадив лошадей прямо перед носом Скрипача.

Сапер оглянулся, с тревогой ища лица Крокуса и Апсалы, которые стояли у своих лошадей. Поймав взгляд юноши, он спокойно кивнул головой, а затем вновь принялся за свое рутинное занятие.

Очевидно, что прибывшие солдаты кого-то искали: отряд рассыпался по сторонам, и каждый конник принялся пристально рассматривать доставшийся ему караван.

Услышав за собственной спиной звук приближающихся копыт, Скрипач огромным усилием воли заставил себя оставаться спокойным.

– Грал!

Сплюнув на землю и несколько помедлив, сапер обернулся на призыв этой малазанской болонки. Темное лицо Красного Меча, видневшееся из-под шлема, перекосила злоба: он не привык к такому непочтительному отношению.

– Однажды Красные Мечи очистят эти холмы от всяких гралов, – пообещал он, обнажив с ухмылкой ряд темных зубов.

Скрипач в ответ только фыркнул.

– Если ты хочешь мне сказать действительно что-то ценное, то поторопись, Жестяная Голова! Наши тени уже слишком коротки из-за того множества лиг, которые мы прошли сегодня.

Красный Меч зарычал:

– Это свидетельство твоей некомпетентности, грал. У меня есть только один вопрос. Отвечай правду, так как я все равно определю, врешь ты или нет. Нам стало известно, что один человек на чалом жеребце прошел этим утром через Ворота Каравана.

– Я не видел такого человека, – ответил Скрипач. – Но если бы встретил, то обязательно пожелал бы удачи. Возможно, в течение всех этих дней ему покровительствуют Семеро Духов.

Красный Меч прорычал:

– Я предупреждаю, твоя дикая кровь не остановит мой свистящий меч. Ты был здесь на рассвете?

Скрипач отвернулся к своему мулу.

– Ты меня просил только об одном вопросе, – с издевкой ответил он. – За каждый последующий, будь любезен, отдай мне по монете.

Солдат сплюнул на ноги Скрипача, резким движением свернул шею ближайшему мулу и галопом поскакал восвояси, присоединяясь к своему отряду.

Скрытый пустынной вуалью, сапер позволил себе тихо улыбнуться. Перед глазами внезапно появился Крокус.

– Что они хотели? – встревожено прошептал он. Сапер пожал плечами:

– Красные Мечи на кого-то охотятся, но нас это никак не касается. Возвращайся в седло, парень, пора двигаться.

– Речь шла о Каламе?

Рука Скрипача, поглаживающая мула, внезапно замерла. Сапер помедлил, прищурив глаза под лучами света, отражавшимися от выбеленной мостовой.

– До них дошла информация, что священного тома в Арене больше нет и кто-то намеревается передать его в руки Ша'ики. Однако никто точно не знает, что здесь недавно был Калам.

Крокус выглядел встревоженным.

– Мне кажется, он кого-то встретил этой ночью, Скрипач.

– Наверное, своего старого знакомого, который ему что-то задолжал.

– И это дало ему повод предать Калама – никто не любит, когда ему напоминают о собственных долгах.

Скрипач ничего не ответил. Через несколько секунд он похлопал мертвого мула по спине, бросил на него небольшую горсточку пыли и, опустив голову, пошел к своей лошади. Взявшись за поводья, он увидел, как его гральская кобыла показала ряд белых зубов. Схватив уздечку под мордой лошади, он сжал ее что есть силы и спокойно заглянул в глаза.

– Только попробуй еще показать тут свой норов, и ты будешь сожалеть об этом всю свою оставшуюся лошадиную жизнь.

Вновь схватив поводья, Скрипач легко вскочил в седло с высокой спинкой.

За Воротами Каравана прибрежная дорога шла на юг, поднимаясь и спускаясь по скалам из песчаника, которые возвышались с западной стороны от залива. Слева от них на расстоянии лиги в глубь материка располагались Арифалские холмы. Их зубчатые контуры виднелись путешественникам на протяжении всей дороги до реки Эб, текущей в тридцати шести лигах к югу. В этих горах обитали практически дикие племена, среди которых силой и высоким развитием выделялось племя гралов. По этой причине основной опасностью на своем пути Скрипач считал встречу с реальным гралом. Оставалось только надеяться, что в это время года большинство пастухов уходило со стадами своих коз далеко в степь, где было больше воды и прохлады.

Путешественники пустили животных в легкий галоп, чтобы оторваться от каравана купцов, который поднимал в воздух огромные пылевые облака. Заметив, что те скрылись позади за горизонтом, сапер разрешил перейти всем на медленную рысь. Дневное пекло было в самом разгаре, и спустя несколько минут они решили отправиться в небольшую деревеньку Салик. расположенную в восьми лигах прямо по курсу. Там можно было немного отдохнуть, пообедать, переждав самые жаркие дневные часы, а затем уже продолжить путь к реке Троб.

Если все пойдет хорошо, то они достигнут Г'данисбана в недельный срок. «К тому времени, – думал Скрипач, – Калам обгонит нас на два или три дня пути». За границами Г'данисбана простиралась Пан'потсун Одан – редконаселенная пустошь, состоящая из высушенных холмов да останков давно исчезнувших с лица земли городов, населенных ядовитыми змеями и жалящими насекомыми. Тут саперу пришли на ум слова Бродящей Души Кимлока: «Там есть кое-что гораздо более опасное, чем рептилии и насекомые, – перекресток Путей». При этих мыслях Скрипач чуть не задрожал. «Как же мне не нравится эта перспектива, – подумал он. – Да еще морская раковина в моем кожаном мешке... Теперь мне начинает казаться, что провоз такого мощного оружия через всю пустыню – дело абсолютно неразумное. Боюсь, оно принесет мне больше проблем, чем пользы. А что, если Сольтакен почувствует ее своим носом и решит забрать для своей коллекции? – Скрипач нахмурился. – Да, коллекция пополнится очень ценными экспонатами – одной волшебной раковиной и тремя блестящими черепами».

Чем больше сапер думал о своих проблемах, тем менее спокойно становилось на душе. «Лучше всего будет продать эту вещицу какому-нибудь купцу в Г'данисбане, – наконец-то решил он. – Кроме того, я получу за нее кругленькую сумму». Эти рассуждения немного успокоили Скрипача: все правильно, он продаст раковину и таким образом от нее избавится. Пока никто не отрицал огромную силу Бродящей Души, еще слишком опасно прибегать к ее помощи. Священники танно отдали свои жизни во имя мира. «Но что, если Кимлок растерял свое честное имя? В таком случае гораздо надежнее будет положиться на зажигательные снаряды Моранта. лежащие в кармане, чем на какую-то таинственную раковину. Пламя сожжет Сольтакена так же просто, как и любого другого».

Крокус поравнялся бок о бок с сапером.

– О чем ты думаешь, Скрипач?

– Ни о чем. Где твой бхокарал? Молодой человек погрустнел.

– Я не знаю. Мне кажется, он был просто домашним животным, которое покинуло нас прошлой ночью, да так и не вернулось, – парень начал тереть свои щеки, и сапер заметил, что на них остаются грязные разводы от слез. – В Моби была частичка моего любимого Маммота.

– Твой дядя был хорошим человеком, прежде чем Ягут Тиран убил его?

Крокус кивнул головой. Скрипач помрачнел.

– Тогда он до сих пор находится с тобой, просто Моби своим сопением напоминал тебе о прошлой жизни. В городе немало семей знатного происхождения держали в своих домах бхокаралов. В конце концов, он же был вместо домашней собачки.

– Я полагаю, ты прав. Большую часть жизни я думал о Маммоте только как об ученом – эдаком старце, писавшем длинные свитки. А затем я случайно узнал, что он является верховным священником – очень важной фигурой с влиятельными друзьями, как, например, Барук. Но до того как я даже начал об этом догадываться, дядя внезапно умер – был уничтожен твоим отрядом...