Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 182)

– Историк!

Голос вырвал Антилопу из забытья. С трудом расцепив засохшие губы, он едва слышно пробормотал:

– Капитан Затишье.

В ту же секунду капитан передал ему кувшин с отбитым горлышком. Антилопа с трудом убрал в ножны свой боевой длинный меч и принял дрожащими руками живительную влагу. Прохладная вода отозвалась во рту неимоверной болью – историк не обращал на нее никакого внимания. Он просто пил, пил.

– Мы достигли равнины Гелин, – произнес Затишье.

Другим человеком, стоящим возле капитана, оказалась старая знакомая историка, безымянная морячка. Покачнувшись, женщина чуть не упала на землю, и в этот момент Антилопа заметил огромную колотую рану, что зияла у нее на левом плече. «Вероятно, наконечник копья пробил щит», – подумал историк. Расплющенные щитки доспехов блестели, словно огромная брешь.

Взгляды страдающих встретились. Антилопа отметил, что в некогда красивых жизнерадостных светло-карих глазах не осталось ничего живого. Однако историк опасался не этого. Внезапно он осознал свою полную моральную опустошенность. Не осталось ничего – ни страха, ни ужаса, ни желаний... Даже отчаяние покинуло его истерзанную душу.

– Колтайн хочет видеть тебя, – произнес Затишье.

– Неужели он до сих пор дышит? – Да.

– Думаю, ему нужна вот эта вещица, – Антилопа снял с шеи маленькую стеклянную бутылочку и протянул капитану. – Вот...

– Нет, – произнес Затишье, нахмурившись. – Он хочет поговорить именно с тобой. Мы наткнулись на племя санит одан, но они пока выбрали выжидательную стратегию.

– Похоже на то, что о восстании здесь никто и не знает, – пробормотал Антилопа.

Звуки битвы со стороны фланговой линии немного утихли. «Еще одна пауза, – пронеслось в голове историка, – чтобы унять кровотечение, залатать дыры в снаряжении и попытаться отдохнуть».

Капитан жестом показал направление, и троица медленно двинулась вдоль цепи беженцев.

– Что это за племя? – через некоторое время спросил историк. – И кроме того, при чем здесь я?

– Кулак принял решение, – ответил Затишье.

Что-то в словах капитана затронуло глубинные чувства Антилопы. Неудовлетворенного ответом, его начало глодать любопытство... Однако все детали решения принадлежали только Колтайну. «Человек ведет целую армию, которая до сих пор отказывается умирать. В течение тридцати часов атаки неприятеля мы не потеряли ни одного беженца. Зато пять тысяч солдат предстали перед своими богами...»

– Что тебе известно о племенах, которые располагаются в непосредственной близости от города? – спросил Затишье.

– Они не очень-то жалуют Арен, – ответил Антилопа.

– Поэтому племена ненавидят империю?

Историк задумался, мгновенно распознав направление мыслей капитана.

– Да нет, не сказал бы. Малазанская империя свято чтит свои границы, поэтому прекрасно понимает нужды тех, кто находится рядом, в округе... В конце концов, широкие территории остаются местом кочевого промысла этих племен, а налоги весьма посильны. Более того, каждый раз, когда представители империи пересекают эти обширные земли, они платят хорошую компенсацию. Колтайн должен знать об этих тонкостях, капитан.

– По всей видимости, именно так и обстоят дела. Эти объяснения были нужны только для меня.

Антилопа оглянулся на беженцев, что шли слева. Лица, ряд за рядом, молодые и старые, покрытые толстым слоем пыли... Тысячи людей в последнем усилии пытались не думать об усталости. Однако Антилопа понимал, что каждый из них находится на краю, за которым отчаянный риск Колтайна.

«Кулак принял решение.

А офицеры артачатся, их гложет страшная неопределенность. Неужели Колтайн поддался отчаянью? Или он просто просчитал ситуацию на несколько шагов вперед?

Пять тысяч солдат...»

– Что ты хочешь услышать от меня, Затишье? – спросил Антилопа.

– Что у нас не осталось выбора.

– Ты можешь и сам подтвердить подобное утверждение.

– Нет, я не осмелюсь, – мужчина поморщился, а на его изуродованном лице появилась гримаса боли. Вокруг одного-единственного глаза собралось множество морщин. – Все дело в детях. Это же последнее, что у них осталось, Антилопа...

Резкий кивок историка прервал рассуждение капитана. Других слов просто не требовалось. Он смотрел на детские лица и понимал, что они хотят мира и невинности... Однако жизнь расставляла совсем другие приоритеты. Затишье, наверное, сам пришел к тому же самому заключению. Непреложная неприкосновенность в наших условиях не действует.

«Пять тысяч солдат отдали свои жизни за то, чтобы сейчас мы могли вести подобные рассуждения. Неужели все эти жертвы – романтическая глупость, которой не придали значения все наши воины? Неужели каждый солдат в самом деле понимает, что его первоочередная задача – отдать свою жизнь, например, за маленького ребенка? Неужели подобные мысли живут в головах тех мужчин и женщин, что сейчас со стертыми ногами еле идут у нас за спиной?»

Антилопа перевел взгляд на безымянную морячку и встретился с ее карими глазами... Складывалось впечатление, что она ждала этого нарочно, что все его страхи, мысли и сомнения находят понимание в этой маленькой головке.

Женщина пожала уцелевшим плечом.

– Мы настолько слепы, что не можем заметить очевидных вещей, Антилопа. Наша цель – защищать их достоинство. Вот так, все очень просто. Более того, в этом и заключается наша сила. Именно эти слова ты и хотел услышать?

«Я приму к сведению это маленькое замечание. В самом деле, никогда не стоит недооценивать солдат».

Санимон представлял собой огромный холм с плоской вершиной, достигающий в ширину полумили, а в высоту – тридцати размахов рук. Бесплодная равнина, располагающаяся на поверхности, была доступна всем царящим здесь ветрам. В Санит Одане, который начинался здесь, к югу от плато, остались с древних времен две перекрещенные дороги. Когда-то давно на месте плато красовался прекрасный преуспевающий город. Обе дороги, проложенные на прочном каменном фундаменте, были прямыми, как пики. Одна из них, направляющаяся к западу, имела название Пайненсан'м. Она вела к противоположному краю длинной каменной гряды, а потому в настоящее время практически не использовалась. Другая, по имени Санийхе'м, вела к югу, к древнему материковому морю Клатар. На высоте пятнадцати размахов рук дороги превращались в дамбы.

Клан Ворона Колтайна приблизился к дороге Санийхе'м, приняв ее за невысокий вытянутый холм. Южная треть самого Санимона представляла собой сейчас опорный пункт остальных виканов – конников и лучников кланов Безрассудных Собак и Горностая. Как только беженцы приблизились к восточной оконечности Санимона, стало понятно, что они нуждаются в защите с флангов. Большая масса войск двинулась вперед для того, чтобы поддержать восточный фланг. Силы Дона Корболо, вовлеченные в битву с обоими флангами, вновь потерпели поражение и разбили в кровь свои носы. Несмотря на то, что Седьмые были в меньшинстве, они замечали, как их противники падали на землю без серьезных ранений на теле; другие неприятели начинали выть от боли, как только каждый из них убивал по одному врагу. Прибытие конных виканских лучников сделало очевидным исход этой небольшой стычки, и на землю вновь опустилась тишина – короткая передышка.

Кулак Колтайн недвижимо стоял в одиночестве на краю плато, рассматривая южные границы одан. Его плащ из черного вороного пера развевался на ветру, вздымаясь под порывами высоко в небо. На расстоянии двух тысяч шагов, у противоположной линии гор стояло еще одно конное племя, оно медленно поднимало в бледно-голубое небо свои первобытные штандарты.

Подходя к нему, Антилопа не спускал с Колтайна глаз. Историк пытался поставить себя на место кулака, определить его ход мыслей, и тут же вздрогнул от ужаса. «Все дело вовсе не в недостатке воображения. Просто в данной ситуации я ужасно не хочу быть кулаком. Я не смогу нести его ношу даже одно мгновение. Каждый их нас сейчас погрузился в самого себя, каждый одинок...»

Колтайн начал разговор, даже не удосужившись обернуться.

– Кхерахн дхобри. По крайней мере, так называются на карте эти племена.

– Упорные соседи Арена, – подтвердил Антилопа. Услышав эти слова, кулак развернулся и расширил глаза.

– Мы должны придерживаться международных договоров.

– Да, мы должны... Однако тем самым попираются права коренных жителей Арена.

Колтайн вновь взглянул на стоящее в отдалении племя и надолго задумался.

Антилопа тем временем обратил взгляд на безымянную морячку.

– Тебе нужно обязательно найти хирурга, – произнес он.

– Я полна сил и могу держать в руках меч.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, однако ты подвергаешь себя риску инфицирования.

Женщина широко раскрыла глаза, и историк замолчал. Его заполнил поток сожаленья. Отведя глаза, он про себя подумал: «Какой же ты дурак, старик!»

В этот момент послышался голос Колтайна:

– Капитан Затишье! – Да?

– Скажи мне, повозки готовы?

– Так точно, сэр. Они на подходе. Кулак кивнул.

– Историк!

– Кулак?

Викан медленно обернулся и взглянул в лицо Антилопе.

– Я даю тебе Нила и Невеличку, а также войско, состоящее из трех кланов. Капитан, предводитель Булт проинформировал раненых?

– Так точно, сэр, и они отклонили ваш приказ.

Кожа вокруг глаз Колтайна резко напряглась, затем он медленно кивнул.

– То же самое, – продолжил Затишье, взглянув на Антилопу, – можно сказать и о капрале Листе.