Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 162)

Убийца кивнул.

– Я пойду с вами, – повелительно произнес Салк.

– Крайне признательны, сэр.

– Эй, – крикнул один из группы оставшихся в живых моряков, – а что же делать с казначеем? Этот ублюдок до сих пор жив.

– Оставьте его мне, – ответил Калам.

Когда к казначею начали привязывать мешки с зерном, он очнулся и, выпучив глаза, начал издавать истошные звуки, сдерживаемые большим кляпом во рту. Калам с Салк Еланом схватили его под мышки, подволокли к борту и без всякого сожаления отправили в мутные морские воды.

Внезапный всплеск привлек несколько акул, однако к этому моменту морские санитары были уже настолько сыты, что посчитали вовсе не обязательным утруждать себя нырянием в глубину за очередным тощим куском мяса.

Останки обгорелого парусника, над которыми еще стоял столб сизого дыма, медленно пропадали за горизонтом.

Вихрь превратился в высокую песчаную стену, непроглядную для глаза. Она достигала около мили в ширину, охватывая собой по периметру всю Священную пустыню Рараку. Однако внутри беснующегося кольца воздух оставался спокойным, а небо отливало блестящим золотым оттенком.

Прямо по курсу над песком появились весьма потрепанные ветром горные хребты, напоминающие обугленные кости. Пройдя вперед полдюжины шагов, Лев остановился и обернулся.

– Настало время пересечь зону духов, – произнес он. Фелисин кивнула.

– Я знаю, они старше, чем сама пустыня... сейчас они вознеслись в воздух и наблюдают за нами.

– Скажи, духи желают нам зла, новоявленная Ша'ика? – спросил Толбакай, протянув руку к оружию.

– Нет. Они довольно странные, однако совсем не опасные, – девушка обернулась к Геборийцу. Бывший священник до сих пор находился в себе, практически не видимый под сплошным узором татуировок. – Ты что-нибудь чувствуешь?

Старик вздрогнул, будто каждое слово девушки представляло собой стрелу, покрытую зубцами.

– Кому-то не нужно быть бессмертным духом, чтобы заставить себя бояться, – пробормотал он.

Фелисин изучающе на него посмотрела.

– Ты не можешь вечно сторониться того факта, что чуть не стал всевышним, Гебориец. А сейчас, старик, ты постепенно скатываешься к смертным – в этом и заключается причина всех страхов.

Гебориец издал горький, сардонический смешок.

– Ага, – продолжила девушка, – не ожидал услышать от меня подобное? Несмотря на все наше непонимание, ты отказался бросить своего маленького, несмышленого ребенка.

– Ты до сих пор находишься под действием некоей силы, Фелисин, а она дает ложное представление о твоей собственной мудрости. Первое является даром, дочка, а второе придется заработать.

– Да он пытается сковать тебя, новоявленная Ша'ика. Я предлагаю убить этого человека.

Девушка отрицательно покачала головой, не сводя глаз с Геборийца.

– Поскольку мудрость не может быть преподнесена в качестве дара, небеса мне послали мудрого спутника. Его общество, его слова...

– А я думал, что ты не оставила мне выбора. Фелисин, – прервал ее бывший священник, вскинув глаза и сомкнув густые брови.

– Возможно, это была только видимость, Гебориец, – ответила она.

Девушка видела, что внутри старика снова идет борьба – та самая, которая мучила его с первого момента их знакомства. «Мы прошли по выжженной войной земле, и все это время нам приходилось бороться друг с другом. Словно Худ поднял над нами зеркало...»

– Общаясь с тобой, я поняла одну очень важную вещь, Гебориец.

– Какую же именно?

– Самое главное в мире – это терпение, – обернувшись, Фелисин показала Льву жестом, что они могут двигаться дальше.

Компания вошла в испещренные ущельями горы. Крайне сомнительно, чтобы эти места видели на своем веку хотя бы один священный обряд. Окружающие базальтные камни были девственно чисты на предмет каких-либо знаков или символов, высекаемых камнетесами в особых местах. Кроме того, Фелисин пока не видела фигур из валунов, которые были столь распространены в Рараку.

Девушка чувствовала присутствие духов – сначала очень явное, а сейчас ненавязчивое, спокойное. В любом случае ощущение непрерывной слежки так и не выходило из головы. За горным хребтом следовало постепенное снижение, которое переходило в необъятный котлован – место окончательной смерти огромного древнего моря. Над углублением висел большой пыльный полог.

– Оазис располагается неподалеку от центра, – произнес Лев в сторону девушки.

Та кивнула.

– Осталось менее семи лиг.

– А кто несет пожитки Ша'ики? – поинтересовалась Фелисин.

– Я.

– В таком случае мне пора разобраться с ними.

В полном молчании Лев опустил походный мешок, развязал шнурок и принялся выкладывать содержимое на песок. Одежда, несколько женских колец, браслеты и серьги, длинный вороненый нож с жестяным лезвием и острым кончиком.

– Ее меч ожидает нас в лагере, – произнес Лев, закончив приготовления. – Ша'ика носила браслеты только на левом запястье, а кольца – только на левой руке, – указав на кожаные полоски, он продолжил: – Эти предметы предводительница восстания надевала на правое запястье и предплечье, – помедлив. Лев поднял на нее тяжелый взгляд. – Крайне важно, чтобы ты в точности выполнила мои рекомендации.

Девушка улыбнулась.

– Чтобы еще больше заморочить им голову, да? Воин опустил взор.

– Понимаешь, мы можем столкнуться с некоторым сопротивлением. Верховные маги...

– Будут стараться взять власть в свои руки. Сначала они посеют в лагере мелкие разборки, затем пойдут на открытое столкновение. До сих пор они не проявляли активности, поскольку не знали, живали в самом деле Ша'ика. Наверное, они приготовили могилу.

– Провидица...

– Ты слишком много на себя берешь, воин. Лев поклонился.

– Никто не посмеет отрицать ту силу, которой ты обладаешь, однако...

– Однако мне еще не приходилось открывать собственноручно священную Книгу.

Лев поднял глаза.

– Да, не приходилось.

Фелисин осмотрелась. Толбакай и Гебориец стояли неподалеку, боясь пропустить хотя бы слово из их разговора.

– То, что предстоит мне открыть, заключается не между страницами ветхого тома, а внутри моей души. Время пока не пришло, – девушка вновь взглянула в лицо Льва. – Ты должен мне доверять.

Кожа на веках пустынного воина напряглась. Фелисин продолжила:

– Ты никогда не уступишь в этом вопросе. Правда?

– Кто, интересно, так решил?

– Мы сами.

Среди спутников повисло молчание.

– Толбакай! – властным тоном произнесла девушка.

– Да, новоявленная Ша'ика?

– Скажи, что следует сделать с человеком, который начинает сомневаться во мне?

– Занести над головой меч, – проревел громила. Гебориец фыркнул.

Услышав это, Фелисин обернулась к старику.

– А ты? Что бы сделал ты?

– Ничего. Я всегда остаюсь самим собой. Если кто-то оценит мои таланты и решит, что они достойны уважения, то не думаю, что впоследствии этот человек сможет меня легко предать.

– До тех пор, пока...