Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 134)

Тенис Бул

– Цепь Псов, – проворчал моряк. Его голос был столь же густым, что и жаркий воздух трюма. – Сейчас над ней висит проклятье, которого ни один человек не пожелает даже злейшему врагу. Тридцать тысяч умирающих с голоду беженцев... Нет, сорок. Кроме того, среди них есть, конечно, сладкоречивая знать, своими речами постоянно действующая на нервы. Держу пари, время песочных часов Колтайна уже истекает.

Калам пожал в темноте плечами. Его пальцы продолжали ощупывать влажный корпус лодки. «Назвать корабль 'Тряпичной Пробкой", а затем переживать, сможет ли она выдержать вес якоря».

– А она многое повидала на своем веку, – пробормотал убийца.

Руки моряка замедлили однообразные движения, которыми он связывал тюки.

– Осматриваешь эту посудину, да? Мне нужно заполнить три пятых трюма, и только после этого на борт поступят еда и вода. Дон Корболо, объединивший Рело со своей армией, попытался подсчитать собственные силы. И что? Получил пятьдесят тысяч мечей? Или шестьдесят? Изменник легко поймает эту цепь в ловушку при Ватаре, а затем вместе с другими племенами ринется на юг. Хочу позаботиться о том, чтобы виканские псы ничего не смогли им противопоставить, – обернув в парусину еще один тюк, моряк зло продолжил: – Тяжелые, как золото. Клянусь тебе, это не пустые слухи, о да! Эти тюки с китовым жиром заставляют самого верховного кулака идти носом по ветру – посмотри, везде стоит его печать. Однако здесь наверняка находятся все сокровища. Иначе, каким образом имперский казначей оказался на борту вместе с двадцатью солдатами охраны?

– У тебя есть право иметь свою собственную точку зрения, – произнес отвлеченно убийца. Ему никак не удавалось найти хотя бы одну сухую доску.

– А ты, наверное, шпаклевщик, да? В Арене, скорее всего, есть женщина, верно? Бьюсь об заклад: будь твоя воля, взял бы ее с собой, точно? Зачем нам нужны казначеи с двумя благоухающими гостями.

– Благоухающие гости?

– Да. Я видел одного из них, когда он поднимался на борт десять минут назад... Гладкий, как вертел для мяса, утонченный и изысканный. Однако ни одни духи не способны скрыть пафос, если ты понимаешь, что я имею в виду.

Калам улыбнулся в темноте. «Не точно, старая калоша, но догадаться способен».

– А что по поводу второго гостя?

– Сдается мне, что он точная копия первого. По слухам, этот человек взошел на борт вместе с капитаном. Не знаю, поверишь ли, но в его жилах течет кровь Семи Городов. Однако самому мне его увидеть не довелось – именно в тот момент мы отсиживались в самой грязной тюремной дыре этой гавани. Арестовали нас совсем незаслуженно. Дыханье Худа, когда взвод солдат начинает тебе приказывать – возьми то, принеси это, – то какой матрос сможет сдержаться и не попытается намять им бока? Нас забрали практически у самого трапа, и если бы не капитан, то и не знаю, чем могли бы закончиться наши приключения.

– А какой порт вы посетили перед нами?

– Фалар. В нем живут большие рыжеволосые девицы – грубые и мускулистые, прямо как я. Ох, что это были за времена!

– Ну и каковы ваши трофеи?

– Оружие, в отличие от флота Тавори. Зато он рассекает волны подобно катеру; поверь мне на слово, мы пытались гнаться за ним до самой Унты. Узкие носы и длинные тела – вот там-то ты не искал бы столько времени хотя бы одну сухую доску. Рискну предположить, флот девицы Тавори стоит немало золота.

Калам поднялся на ноги.

– У нас недостаточно времени, чтобы привести лодку в порядок, – произнес он.

– Так бывает всегда. Однако Беру, благословляет нас, поэтому занимайся тем, чем должен, и не рассуждай о будущем.

Убийца прочистил горло.

– Прошу прощения, однако ты принял меня совсем не за того человека. Я вовсе не шпаклевщик.

Моряк застыл над тюком.

– Правда?

Калам вытер мокрые руки о штаны.

– Я и есть тот второй благоухающий гость.

С противоположной стороны трюма в течение длительного времени не доносилось ни звука. Затем послышалось сопенье, среди которого можно было различить слова:

– Умоляю вас простить меня, сэр.

– Никаких проблем, – ответил убийца. – Ты не виноват. Подумай сам: какова вероятность обнаружить капитанского гостя здесь, в мокром трюме? Да и какой господин отважится шарить здесь по стенам... Я считаю себя довольно осторожным парнем, и, увы, мои нервы до сих пор взвинчены.

– Корабль, по правде сказать, действительно неважный, – произнес моряк. – Капитан специально нанял три пары рук ради того, чтобы стоять на насосе и откачивать воду. Вообще-то, эти люди порядочные пропойцы и не пропустят ни одной бутылки с флипом, сэр. Однако нам все равно будет сопутствовать удача, и знаете почему?

Калам удивленно поднял бровь.

– Только потому, что у капитана есть своя собственная счастливая рубаха. Вы ее увидите, сэр.

– Мне уже посчастливилось, – ответил Калам, ступая на длинный ряд больших ящиков, каждый из которых нес на себе печать верховного кулака. Пробравшись к дверце, он положил руки на поручни крутой лестницы, а затем, помедлив, спросил:

– А какова активность повстанцев в море Сахул?

– Там становится все жарче, сэр. Боги, благословите моряков. Мы не сможем поспеть к ним вовремя на этой посудине.

– Наш корабль идет без сопровождения?

– Пормквал отдал Ноку приказ захватить эту гавань. В крайнем случае, нам придется пересечь залив Арена и выйти в море Помощи Доджал.

Калам поморщился, однако ничего не ответил. Поднявшись по узкой лестнице, он оказался на главной палубе.

«Тряпичная Пробка» тяжело покачивалась на волнах у имперского причала. Портовые грузчики и судовая команда занимались своими обязанностями, причем так рьяно, что убийца начал постоянно мешать кому-либо, находясь на их пути. В конце концов, Калам забрался в рубку, уселся около штурвала и принялся наблюдать окрестности. С противоположной стороны широкого каменного дока стоял огромный малазанский транспортный корабль, погруженный в воду ниже ватерлинии. Лошадей, которых он доставил с Квона, разгрузили еще час назад; на палубе осталась только дюжина докеров, они медленно оттаскивали мертвые тела тех животных, что не вынесли длительного морского перехода. Согласно древней морской традиции трупы лошадей никогда не выбрасывали. Мясо засаливалось – матросы говорили, что оно вполне пригодно для еды, а шкуры находили чрезвычайно широкое применение даже на палубе. Большинство же членов судовой команды отправилось в город: их товар пользовался здесь большим спросом, а настырные перекупщики начинали сновать в гавани у границ имперской обсервации за несколько часов до прихода торгового судна.

Калам не видел капитана с тех пор, как они вместе взошли на борт два дня назад. Убийце показали маленькую отдельную каюту, которую Салк Клан заказал для него, а затем оставили в одиночестве – капитан был занят вызволением своей собственной команды из темницы.

«Салк Клан... Я уже утомился, ожидая нашего знакомства».

Со стороны трапа послышался грубый хохот; обернувшись, Калам увидел, что по сходням поднимается капитан. Его сопровождал высокий сутулый человек средних лет, чье продолговатое лицо с острыми чертами носило на себе признаки крайней изможденности. Ввалившиеся щеки были покрыты голубоватой пудрой на манер придворной знати, а на теле висела не по размеру большая униформа моряков Напанского моря. Незнакомца с обеих сторон сопровождала пара телохранителей – огромных краснолицых загорелых мужчин; они, словно близнецы, носили одинаковые всклокоченные бороды и длинные усы, вплетенные в эти неряшливые бороды. Кроме того, на их головах красовались блестящие шлемы с широкой защитой переносья, а на теле – длинные кольчуги. В довершение картины надо упомянуть о широких кривых саблях, небрежно покачивающихся у бедра. Вопреки обыкновению, Каламу не удалось с первого взгляда определить их культурное происхождение. По всей видимости, ни охранники, ни их подопечный не чувствовали себя раскованно на хлипких мостках.

– Вот, – произнес мягкий голос из-за спины, – прибыл и казначей Пормквала.

Изумившись, Калам обернулся и увидел незнакомца, перегнувшегося через перекладину на корме. «А из-под жилета выпирает рукоятка ножа», – мелькнула мысль у убийцы.

Мужчина улыбнулся.

– Тебя действительно очень точно описали.

Убийца принялся изучать незнакомца. Это был худой юноша, одетый в просторную шелковую светло-зеленую рубаху. Его лицо носило правильные привлекательные черты, однако оно было излишне напряжено, чтобы казаться дружелюбным. На длинных пальцах блестело множество колец.

– Интересно, кто же так постарался? – выпалил Калам, которого привело в замешательство столь незаметное появление нового человека.

– Наш общий друг, который живет в Эхрлитане. А я – Салк Елан.

– Извини, но у меня нет друзей в Эхрлитане.

– Наверное, я просто не совсем точно выразился. Этот человек тебе многим обязан, можно сказать, он находится у тебя в долгу. В свою очередь, случилось так, что и он оказал мне неоценимую услугу. По этой причине я получил задание: организовать твое убытие из Арена. Именно так и обстоят дела, поверь мне. Скоро я расплачусь со своим долгом перед ним – надо сказать, это произойдет весьма своевременно.

Калам вновь осмотрел внешность незнакомца; по крайней мере, снаружи у него не было никакого оружия.