Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 129)

– И какая нам от этого польза?

– Я способен провести вас самым коротким путем, девушка. В противном случае мы станем блуждать здесь до тех пор, пока один из охотников, наконец, не нагрянет на нашу голову.

Они напились в последний раз из бассейна и собрали столько бледных фруктов, сколько были способны унести. Фелисин внезапно ощутила, что чувствует себя практически здоровой, по крайней мере, в голове была такая ясность, которой не было за последние несколько месяцев: навязчивые воспоминания ушли прочь, оставив на своем месте одни лишь рубцы. Однако направления мыслей оставались прежними, и девушка не надеялась на успех.

Гебориец провел их по извилистым улицам и аллеям, сквозь хибары и дома. В течение всего пути путешественникам встречалось огромное количество минерализованных тел, среди которых имелись как человеческие, Тлан Аймасс, так и Изменяющие Форму. Это были древние сцены яростной битвы. Осведомленность Геборийца среди всего этого кошмара необъяснимо пугала Фелисин; каждая новая сцена насилия вызывала в ее душе леденящие душу приливы страха. Девушка знала, что находится где-то близко от сокровенной истины, что осталось только протянуть руку. Со времен существования жизни на земле все пытались ее постичь. «Мы занимаемся только тем, что раскачиваем мир – такой хрупкий и неустойчивый. На самом деле каждая драма цивилизаций – огромного количества людей с их убеждениями и деяниями – ничего не значит. Жизнь продолжает ползти по планете». Фелисин удивлялась, неужели разоблачение основных законов человеческого мира не сулит ничего, кроме разочаровывающего ощущения своей бесполезности. «Невежда, который обнаружил причину и зацепился за нее, находится под иллюзией своей значительности. Преданность королю, королеве или императору... – есть оплот дураков».

Ветер завывал за спиной путешественников, поднимая в воздух небольшие горстки пыли и бросая их под ноги. Глядя на землю, Фелисин отметила, что они похожи на маленькие язычки, которые ласкают кожу. В тот же момент она вновь ощутила слабый острый запах.

Они шли в течение часа, и наконец Гебориец решил остановиться. Компания стояла перед большим входом в неведомый храм. Невысокие объемистые колонны, поддерживающие свод, напоминали по форме три человеческих тела. Ниже потрескавшегося, провисшего плинтуса шел каменный поребрик. Каждая плита светилась слабым неестественным светом, который зажег Кульп с помощью своего Пути.

Внезапно маг увидел одну из пиктограмм и прошептал:

– Дыхание Худа!

Бывший священник только улыбнулся.

– Да, это Расклад Дракона, – проговорил Кульп.

«Вот и еще одно патетическое доказательство магической силы».

– Древний Расклад, точно, – кивнул Гебориец. – Не Арканы, а Дома. Королевства. Ты можешь отличить Смерть от Жизни? А Тьму от Света? Ты видишь Дом Зверя? И кто сидит на этом троне, Кульп?

– Он пуст, если принять во внимание, что я смотрю именно туда, куда ты указываешь. А другая картина отображает большое количество различных тварей. Трон с обеих сторон окружен Тлан Аймасс.

– Точно, они должны там быть. Однако на троне никого нет... Это очень странно.

– Почему?

– Потому что каждое эхо воспоминаний твердит о том, что там должен кто-то быть.

Кульп только проворчал в ответ:

– На картине нет никаких помарок – она выглядит точно так же, как и все остальные.

– Там должна быть вне арканная карта – ее действительно нет?

– Нет. Может быть, она скрывается сзади или по бокам?

– Возможно. Однако именно там, наверняка, и прячется Изменяющий Форму.

– Ваши рассуждения просто очаровательны, – медленно произнесла Фелисин. – Мне сдается, что пора выбираться из этого храма – слишком уж сильный поднимается ветер.

Гебориец усмехнулся.

– Да. Однако выход лежит с противоположной стороны.

Изнутри храм походил просто на длинный туннель, чьи стены, пол и потолок оказались скрыты под плотным слоем песка. Чем дальше они шли, тем громче становились завывания ветра. Через сорок шагов они начали различать впереди бледные желтоватые отсветы.

Туннель сузился, а скорость встречного ветра неимоверно возросла. На выходе из туннеля его сопротивление стало столь огромным, что путешественником пришлось присесть на корточки.

Гебориец зацепился за стены у порога, пропустив вперед Кульпа и Фелисин.

Они оказались на краю большой пещеры, вход в которую располагался в центре огромной скалы. Свежий воздух... Ветер рвал и метал, будто бы намереваясь сбросить их в пропасть на острые камни с высоты более двух сотен размахов рук. Фелисин схватилась за камень, торчащий из стены, и тот начал у нее на глазах разрушаться. От осознания ужасной перспективы у девушки перехватило дыхание. Колени затряслись.

А Вихрь свирепствовал внизу, наполняя котлован песком Священной пустыни. Бурлящие желтые и оранжевые облака поднимались вверх, порой захватывая ноги. Солнце на западе представлялось огромным красным огненным шаром, который принимал все более темный оттенок. По прошествии длинной паузы Фелисин разразилась громким смехом.

– Все, что нам теперь нужно, это только крылья.

– Я снова стал полезным человеком, – произнес Гебориец, глядя на девушку, которая пятилась назад.

Кульп обернулся к старику.

– Что ты имеешь в виду?

– Привяжите себя к моей спине – оба. Эта старая калоша имеет пару рук, которые до сих пор можно использовать... Вспомните, как моя слепота однажды принесла спасение.

Кульп уставился вниз на скалы.

– Ползти вниз? Да там же острые камни, старик, и ни одной опоры для рук...

– Мне не нужны опоры, маг. Да и в конце концов, у вас есть какой-то выбор?

– Ну хорошо-хорошо. Однако я оставлю свой Путь открытым, – произнес Кульп. – Если мы начнем падать, то приземление окажется более мягким. Скорее всего, подобная мера нас не спасет, однако чем Худ не шутит?

– Ты не веришь мне! – закричал Гебориец, и вопль внезапно превратился в приступ хохота.

– Спасибо, – произнесла Фелисин. «Однако насколько далеко нам нужно будет оттолкнуться? Нет, мы не начинаем сходить с ума, просто нет никакого другого выхода».

В тот же момент она почувствовала, как какой-то тяжелый горячий предмет опустился ей на плечи. Обернувшись, девушка обомлела: это Гебориец положил на нее свои невидимые руки. Едва заметные очертания просвечивали сквозь рукава; кроме того, они были пропитаны потом. Ощутив немалый вес, девушка наклонилась к старику.

– Рараку изменяет каждого, кто ступает на ее священный песок. Всегда помни об этой истине. Здесь люди не стареют – они изменяются, – заметив, как девушка фыркнула от разочарования, он улыбнулся и с сочувствием продолжил: – Подарки Рараку – весьма суровые, это правда.

А Кульп тем временем совершал приготовления.

– Все ремни прогнили, – произнес маг.

– В таком случае держитесь крепче, – ответил Гебориец, повернувшись в его сторону.

– Но это же сумасшествие.

«Эти слова принадлежат только мне».

– А что, ты хочешь сидеть здесь и ждать прибытия Д'айверса и Сольтакена?

Нахмурившись, маг ничего не ответил.

Тело Геборийца было похоже на высушенный корень старого дерева. Фелисин вцепилась в него изо всех сил, не доверяя кожаным ремням. Взгляд девушки оставался фиксированным на запястьях старика, которые держались за стены, в то время как ноги искали подходящую точку опоры. Наконец, ступни оттолкнулись, и они втроем оказались подвешенными в воздухе на невидимых руках.

Полуразрушенная скала купалась в лучах заходящего красного солнца. «Такое впечатление, что мы опускаемся в котел с кипящей водой или королевство демонов. Кроме того, это путешествие только в одну сторону – Рараку приговорила нас и начинает постепенно поглощать. Пески погребают каждую мысль о мести, каждое желание и надежду. Мы все потонем здесь, в этой пустыне».

Ветер продолжал бить их о стену, а песок мельчайшими кристаллами впивался в кожу. Путешественникам вновь пришлось пройти через самый эпицентр Вихря. Кульп что-то начал кричать, однако его голос потонул среди кружащего вокруг водоворота и неразберихи. Внезапно ноги Фелисин отцепились, и она повисла в горизонтальном положении, держась только лишь левой рукой за правое плечо Геборийца.

Через некоторое время чрезвычайное напряжение дало о себе знать: мышцы задрожали и начали невыносимо ныть, а суставы – жечь, словно тлеющие угли. В тот же момент девушка ощутила, как кожаные ремни начали непроизвольно сжиматься, и мышцам стало гораздо легче. «Все равно у нас нет никакой надежды, – крутилось в мозгу. – Просто боги смеются над нами при каждой возможности».

А Гебориец продолжал спускаться вниз, в самую пучину песка.

Спустя несколько минут Фелисин почувствовала, как мельчайшие кристаллы начали впиваться в ее тело чуть ниже локтя – складывалось впечатление, будто это какой-то кот шершавым языком пытается доставить ей удовольствие. Однако кожа начала постепенно истончаться.

Ноги и тело девушки продолжали висеть в воздухе, а шершавый язык шторма продолжал свое черное дело. «От меня останутся только кости и сухожилия к тому моменту, как мы достигнем дна, – подумала Фелисин. – Точно, и еще скептическая улыбка на лице, которое закрыто рубашкой Геборийца. И слава о Фелисин разнесется по всему миру... Может быть».

Старик отступил от поверхности скалы, и все трое упали на груду острых камней. Фелисин вскрикнула: несколько из них впилось в кожу спины, которая и так очень сильно пострадала от песка. Она моментально отползла в сторону и прислонилось спиной к стене, где было немного спокойнее. Внезапно ей показалось, что над ними стоит фигура огромного человека, пятидесяти размахов рук в высоту, однако в ту же секунду порыв ветра вновь окутал все вокруг непроницаемой завесой песка. Кульп оборвал ремни с бешеной энергией. Фелисин приподнялась и встала на колени. «Что-то происходит... Даже я это чувствую».