Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 124)
Ровные ряды врага расстроились и внезапно рассыпались.
«Стойте! Слишком далеко! Вас слишком мало! Стойте!»
Овал растянулся, помедлил, а затем хлынул назад с размеренной четкостью, которая граничила с безумием. Складывалось впечатление, что Седьмые являются составной частью какого-то сложного механизма. «А ведь они предпримут еще одну попытку. Небольшой сюрприз окажется их смертельным часом. Подобно легким, которые втягивают воздух, периодичность отдыха становилась все длиннее и длиннее».
Внезапно внимание историка привлекло движение в передней линии клана Безрассудных Собак. Она расступилась, и оттуда показались пешие Нил вместе с Невеличкой. Девочка вела виканскую кобылу. Голова животного была высоко поднята, а уши направлены вперед. На пегих боках блестели крупные капли пота.
Два колдуна остановились с обеих сторон от кобылы, Невеличка бросила поводья и положила руки на спину животного.
В следующее мгновение Антилопа пошатнулся, так как тыльная шеренга клина бросилась вперед, будто на едином дыхании, вверх по склону.
– Приготовьте оружие для ближнего боя! – крикнул где-то неподалеку сержант.
«О, глупые мечты Худа...»
– Ну вот, началось, – произнес Лист за спиной. Его голос был напряжен, как тетива лука.
Времени на ответ не оставалось, также как и на какие-то мысли, поскольку они внезапно оказались среди врагов. Антилопа осознал это в ту же секунду. Перед ним происходили такие события: солдат споткнулся и чуть не упал на землю, а шлем немедленно сполз на глаза. В то же мгновение чей-то меч со свистом рассек воздух. Орущего во всю глотку семка кто-то схватил за косу и потащил назад. Спустя несколько секунд крик превратился в гортанные булькающие звуки: наконечник короткого меча разорвал грудную клетку, внутренности расползлись наружу. Женщина-моряк развернула безжизненное тело в противоположную сторону, и в то же мгновение на ботинки хлынула ее же собственная моча. Брызги разлетелись по всей округе... Это были три маски Тогга, которые сопровождались какофонией гама. Человеческое горло начало издавать безумные звуки, кровь хлестала ручьем, а люди умирали – «повсеместно люди умирали».
– Поберегись справа!
Антилопа узнал этот голос – он принадлежал безымянной женщине-моряку. Антилопа развернулся и в последний момент увернулся от удара пики с оловянным наконечником. Оказавшись перед нападающим, он что есть силы вонзил острие своего короткого меча в лицо женщины-семка. Она захлебнулась в кровавом потоке, однако воздух потряс крик Антилопы – в его душе поселилось дикое животное. Покачнувшись, он чуть не упал на спину, однако его поддержал деревянный щит, подставленный чьей-то заботливой рукой. Около уха раздался голос безымянной женщины:
– Этой ночью я буду изводить тебя до тех пор, пока не попросишь о пощаде, старик!
Антилопу поразило, что у какого-то человека при непосредственной угрозе жизни могут возникать подобные мысли, однако он схватился за эту реплику как тонущий, который случайно обнаружил надежный плот. Переведя дух и успокоив сердце, готовое выпрыгнуть из груди, он оттолкнулся спиной от щита и сделал шаг вперед.
А прямо перед ним сражалась передняя шеренга моряков, которая таяла на глазах, шаг за шагом сдавая свои позиции. Их теснила гуранская тяжелая пехота, постепенно прижимая к склону. Клин был готов распасться.
Воины семков сновали в самой гуще моряков. Это была дикая, кровавая резня, а на помощь неприятелю спешили покрытые золой резервные тылы.
Задача была быстро выполнена. Безжалостная дисциплина в подобные моменты всегда давала огромное преимущество над сбродом племенных семков, которые дрались сами по себе. Осознав этот факт, моряки начали сражаться еще более страстно.
Внезапно в воздухе раздались три коротких звука горна – для воинов империи они означали приказ рассредоточиться. Антилопа изумился и начал оглядывать окрестности в поисках Листа, однако того и след простыл. Увидев безымянную женщину, спасшую ему жизнь, историк поковылял в ее сторону.
– Четыре гудка означают приказ отступать – может быть, я ослышался...
– Три, старик, – через зубы процедила она. – Рассредоточиться. Живо!
Женщина бросилась в сторону. Ничего не понимая, Антилопа последовал за ней. Склон представлял собой ужасное зрелище: кровь и желчь уже не могли впитываться в иссушенную почву, покрытую булыжниками. Они ступили на него с южной стороны, где дорога вела к высокому берегу, а затем спускалась в узкую канаву, заполненную по щиколотку потоками крови.
Тяжелая пехота гуранов начала тормозить – они почувствовали ловушку, хотя и не понимали, каким образом в подобной ситуации в нее можно попасть. Тем не менее они двинулись с вершины вниз по склону. Прозвучал еще один сигнал горна, и отряды империи вновь рванули к вершине.
Антилопа обернулся и в последний момент заметил, что на расстоянии семидесяти шагов вниз по склону тяжелая кавалерия клана Безрассудных Собак бросилась вперед, окружив Нила с Невеличкой, которые до сих пор стояли по бокам безмолвной кобылы, положив руки ей на спину.
– Жест повелителя, – пробормотала женщина за спиной.
«Они хотят взять власть над этим склоном ценой огромного количества жизней, несмотря на грязь и на камни. Склон довольно крут, чтобы прижать конников к шеям своих лошадей, при этом весь вес перейдет на передние ноги. Колтайн хочет, чтобы они нападали. Прямо в лицо тяжелой пехоте...»
– Нет, – прошептал историк.
Камни и песок посыпались вниз на берег. Вокруг Антилопы солдаты, облаченные в шлемы, начали проявлять беспокойство – кто-то появился на береговой вершине. На них посыпалось еще больше грязи.
Внезапно воздух разразился потоком малазанских проклятий, а большая часть шлемов обернулась в сторону берегового обрыва.
– Да это же проклятый Худом сапер! – проворчал один из моряков.
Перемазанное грязью лицо расплылось в злобной усмешке.
– Догадайтесь, что черепашки делают зимой? – крикнул он что есть силы вниз, затем бросился назад и пропал из виду.
Антилопа обернулся назад на конников клана Безрассудных Собак. Их бешеное движение вперед поутихло – они как будто никак не могли чего-то решить. Виканы подняли головы, а возбужденные взгляды замерли на плоских вершинах берегов с обеих сторон.
Гуранская тяжелая пехота и выжившие семки также остановились в недоумении.
Через пыль, которая плавно опускалась вниз по склону, Антилопа скосил взгляд на северный берег. Там началось какое-то движение: да это же саперы, привязав щиты к спине, начали движение вперед, хлынув вверх по склону, покрытому телами мертвых воинов.
В этот момент прозвучал еще один горн, и клан Безрассудных Собак хлынул вперед вновь – сначала рысью, а затем легким галопом. Однако теперь рота саперов прикрывала их отступ к вершине.
«Черепашки позаимствовали на время приход зимы. Эти ублюдки высадились на берег прошлой ночью – под самым носом у Рело – и погребли себя заживо. Во имя Худа, зачем?»
Саперы, все еще держа щиты на своих спинах, сгрудились вокруг, подготавливая оружие и другие приспособления. Один из них сделал шаг вперед и махнул клану Безрассудных Собак: «Можно двигаться вперед!»
Склон задрожал.
Покрытые доспехами лошади бросились вверх по крутому склону как единый механизм – быстрее, чем историк даже мог подумать об этом. Широкие мечи блеснули в воздухе. В своем странном причудливом снаряжении викане сидели в седлах, подобно демонам поверх еще более кошмарных животных.
Саперы бросились к шеренге гуранов. Взлетели гранаты, последовало несколько взрывов. Воздух огласился предсмертными криками. Все военное имущество, которое находилось рядом с саперами, смешалось с тяжелой пехотой. Островерты, огненные бомбы, напалм. Казавшаяся неприступной передняя линия элитного подразделения Рело смешалась.
Передовой отряд клана Безрассудных Собак галопом достиг саперов, однако те в буквальном смысле слова пропали под землей – в своих собственных коммуникациях. Антилопа слышал бешеный топот лошадиных копыт, что пролетали над головами отважных инженеров.
Словно опустошающий хаотический вихрь, викане ворвались в тяжелую пехоту и через мгновение расчистили вершину. Не останавливаясь на достигнутом, они начали метать томагавки на голову ничего не понимающего противника.
Над царящим грохотом пронесся очередной сигнал горна.
Женщина, находящаяся рядом с Антилопой, положила тяжелую руку ему на грудь.
– Вперед, старик!
Сделав шаг, он помедлил. «Да, настало время для солдат идти вперед. Но я же историк – мне нужно наблюдать, быть свидетелем событий. Пускай все думают, что хотят»
– Время пока еще не пришло, – произнес Антилопа, развернувшись и двинувшись к побережью.
– Увидимся ночью! – крикнула напоследок женщина, а затем присоединилась к остальным атакующим морякам.
Антилопа взобрался на вершину; порыв ветра в одно мгновение набил ему полный рот песка. Подавившись и закашлявшись, он оглянулся вокруг.
Ровная поверхность берега была похожа на пчелиные соты от огромного количества стрел. Свертки брезентовой одежды лежали наполовину снаружи в дырах, размерами с человеческое тело. Историк несколько секунд взирал на них с сомнением, а затем обратил свое внимание к склону. Движение моряков вперед было остановлено саперами, которые вновь показались на поверхности. Многие из них сломали руки, однако единственным защитным снаряжением до сих пор так и оставались весьма попорченные щиты, а также зубчатые шлемы.