Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 116)

– Только то, что от него следует держаться подальше. Кенеб кивнул.

– Прежде чем наткнуться на тебя, мы встретились с пророком. Один из моих отрядов решил узнать свое будущее. Закончилось все тем, что пророк вынужден был отдать деньги обратно – он не смог открыть ничего, за исключением первой карты. Для меня это было неожиданностью, но для этого человека, по всей видимости, совсем нет. Он сказал, что подобное случается не только с ним, но и с другими пророками уже на протяжении нескольких недель.

«Увы, в последний раз, когда я столкнулся с Раскладом, мне не сопутствовала удача».

– Что это была за карта?

– Одна из вне арканных, мне кажется. Какие к ним относятся?

– Держава, Трон, Скипетр, Обелиск...

– Обелиск, точно! Пророк сказал, что это было делом рук Икариума, он встретил его вместе с другом Треллом в Пан'потсун.

– Неужели это о чем-то говорит? – спросила Минала. «Обелиск... прошлое, настоящее, будущее. Время, а у него нет союзников...»

– Возможно, что это ничего и не значит, – ответил убийца.

Путешественники двинулись вперед, обойдя яму на безопасном расстоянии. Их путь пересекало множество других следов, и Калам понял, что среди них только один принадлежал человеку. Несмотря на то что в предположение убийцы было трудно поверить, он внезапно понял: направление, которым они идут, является прямо противоположным тому, в котором они стартовали. «Если мы в самом деле идем на юг, то Сольтакен с Д'айверсом движутся на север. Может быть, подобное стечение обстоятельств совсем и не плохое... Однако если в Имперский Путь пробралось действительно несметное количество Изменяющих форму, то мы скоро наткнемся прямо на них».

Спустя несколько тысяч шагов они подошли к осевшей дороге. Подобно яме, глубина трассы достигала шести размахов рук. Над брусчаткой на некоторой высоте висела пыль, она скрывала от наблюдающих все, что было на дне. Калам спешился, привязал длинную тонкую веревку к седлу своего жеребца, а затем, обмотав противоположный конец вокруг запястья, начал спуск вниз. К его глубочайшему удивлению, стены вокруг дороги были довольно жесткими, поэтому ему удалось опереться на них ногами. Кроме того, они не были слишком крутыми для лошадей.

Убийца обернулся на остальных.

– Эта дорога поведет нас в направлении, которое более-менее совпадает с нашим. Думаю, следует ею воспользоваться – она сэкономит нам массу времени.

– Ага, мы начнем двигаться в никуда гораздо быстрее, – произнесла Минала.

Калам усмехнулся.

Когда вся компания на лошадях спустились вниз, внезапно заговорил капитан:

– Почему бы нам не остановиться здесь на некоторое время? Мы же ничего не видим, а за это время, возможно, пыль немного осядет.

– Кроме того, станет прохладнее, – добавила Сельва, обнимая своих притихших детей.

– Хорошо, – согласился убийца.

Бурдюки с водой, висевшие на лошадях, начали казаться пугающе сухими; животные могли продержаться без всякой поддержки в течение нескольких суток, однако они будут ужасно страдать. «Да, мы пытаемся убежать от времени». Калам расседлал лошадей, накормил и напоил их, а Минала с Кенебом развернули свои спальные скатки, а затем начали раскладывать скудные припасы. Все приготовления проходили в полной тишине.

– Я бы сказал, что это место меня ободряет, – произнес Кенеб, набивая полный рот еды.

Калам фыркнул, оценив постепенное возвращение чувства юмора капитана.

– Если бы у нас была большая метла, я бы ощущал себя еще более спокойно, – согласился убийца.

– Да. По всей видимости, здесь был когда-то огромный костер...

Минала, сделав последний глоток, поставила бурдюк на землю.

– Я готова, – произнесла она, поднимаясь на ноги. – А вы можете начать обсуждать погоду – это будет иметь ровно столько же смысла.

Мужчины посмотрели, как она двинулась к своей скатке. Сельва собрала остатки пищи, а затем начала укладывать детей.

– Сейчас мое время дежурства, – напомнил Калам капитану.

– Но я не устал... Убийца громыхнул хохотом.

– Ну хорошо, хорошо, я устал. Мы все устали. Эта пыль заставляет нас храпеть так громко, что мы можем заглушить стадо коров. Я могу лечь прямо здесь, уставившись туда, где должно быть небо, которое выглядит сейчас скорее, как какое-то огромное покрывало. Горло горит, легкие болят так, как будто наполнены густой грязью, а глаза суше, чем забытый камень удачи... Мы не сможем нормально спать, пока не очистим это место от тел...

– По-моему, легче просто убраться отсюда первыми. Кенеб кивнул. Он глянул туда, откуда уже начал доноситься храп, и, понизив голос, спросил:

– Может быть, стоит сделать какие-то приготовления, капрал, на случай внезапной атаки?

– Нет.

Капитан помолчал в течение длительного времени, а затем вздохнул.

– Ты по какой-то причине решил скрестить клинки с Миналой. Подобное напряжение отношений в нашей маленькой семье весьма некстати, как ты думаешь?

Калам только промолчал.

Через несколько секунд Кенеб продолжил:

– Полковник Трас хотел спокойствия, покорной жены – такой, которая бы сидела у него на руках и мурлыкала от удовольствия...

– Не похоже на то, правда?

– Точно, Минала довольно упряма. Однако полковник руководствовался принципом, что любую лошадь можно объездить. Именно так он и поступал в своей жизни.

– Неужели полковник был таким хитрым человеком?

– Нет, его даже нельзя было назвать умным.

– Однако Минала совмещает в себе оба этих качества – интересно, что, во имя Худа, она себе вообразила?

Глаза Кенеба внезапно сузились на убийце так, будто он сморозил что-то непристойное. Затем капитан пожал плечами.

– Она просто любит свою сестру.

Калам посмотрел вдаль, сухо усмехнувшись.

– Наверное, жизнь в гарнизоне – довольно приятная штука.

– Трас не собирался долго сидеть в этой тихой заводи. Использовав своих посыльных, он создал широкую собственную сеть. В момент своей смерти он был практически на грани повышения – его собирались отослать в самое пекло...

– В Арен.

– Точно.

– А ты в этом случае принял бы командование гарнизоном на себя.

– Да. Кроме того, мне бы добавили десять империалов в месяц к жалованью. Этого было бы достаточно, чтобы нанять хорошего наставника для Кесена с Ванебом, вместо этой пропитанной вином жабы с ветром в голове, что была приписана к нашему гарнизону.

– А Минала не выглядит сломленной, – сказал Калам.

– О, она всегда в порядке. Эта женщина стала главной опорой полковника. Кроме того, она прекрасный лекарь. Раньше, избив до беспамятства солдата, нужно было ждать месяц, чтобы он пришел в себя. Однако, имея в арсенале подобного врача, можно сломать человеку несколько костей перед завтраком, а уже со следующим подъемом солнца получить первоклассного воина.

– Тебе, наверное, очень нравились подобные воспитательные мероприятия...

Кенеб поморщился и взглянул вдаль.

– Ты не можешь судить о том, чего не знаешь, капрал. Если бы я был столь же подозрителен... – он покачал головой. – Это закрытая дверь. Именно Сельва посредством прачек наладила связь с домочадцами полковника. А раньше все видели кровь на простынях, и на этом все заканчивалось. Когда мне стало обо всем известно, я призвал полковника к объединению, – капитан поморщился. – Восстание расстроило все планы – я попал в засаду, и единственной задачей стало спасти жизни своей семьи.

– А как же умер полковник?

– Капрал, ты подошел к закрытой двери. Калам улыбнулся.

– Понятно. Во времена, подобные этим, я способен видеть вещи насквозь.

– В таком случае мне нечего больше и говорить.

– Глядя на Миналу, видишь, что ни одно из наших рассуждений не имеет никакого смысла.

– Я думаю, что она обладает какой-то особой силой, особенно в защите. Она привыкла быть близкой с Сельвой, с детьми. Сейчас эта женщина стала их ангелом-хранителем, который защищает и от жары, и от холода. Поэтому вы не находите с ней общего языка: ты тоже решил взять на себя заботу – не только о нас, но и о ней.

«И ей это не нравится? Может быть, такова точка зрения Кенеба?»

– Вся проблема в том, что она мне не доверяет, – произнес Калам.