Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 101)

Сапер вновь погрузился в молчание. Он пытался выбросить из своей головы мысли, рвущиеся на свободу. «В этом гигантском воине скрыта такая боль... Такая печаль... Неужели Икариум никогда не удивлялся? Не задавал вопросы за многовековую историю их совместных странствий? В таком случае, что составляет понятие дружбы для Ягута? Без воспоминаний все превращается в иллюзии, основанные только на доверии, и больше ни на чем. И как только на подобной почве в душе Икариума выросло такое огромное благородство?»

Они продолжили свое путешествие, взбираясь по бесчисленным протертым ступенькам вверх. После короткой паузы, в течение которой бхок'арала о чем-то жарко шептали, зверьки вновь заскользили вслед за гостями.

Очутившись наконец наверху, Маппо и Скрипач услышали эхо громких криков, разносившихся по длинному коридору из алтарной комнаты.

Сапер поморщился.

– Это, по всей видимости, Крокус.

– Да, и он не читает молитвы.

Войдя в комнату, они обнаружили молодого вора Дару на пределе терпения. Он держал Искарала Пуста за грудки его робы, пригвоздив к каменной стене, скрывающейся за пыльным алтарем. Маленькие ножки священника Тени беспомощно трепыхались на расстоянии десяти футов от земли. Поодаль стояла Апсала, скрестив на груди руки. Ее лицо, как обычно в последние дни, ровным счетом ничего не выражало.

Скрипач сделал шаг вперед и положил руку на плечо возбужденного юноши.

– Да ты же вытряхнешь из старика последний песок, Крокус...

– Именно этого он и заслуживает, Скрипач!

– Не буду спорить, но если ты кое-чего не заметил, то я тебе подскажу: вокруг собирается множество Теней.

– Он прав, – произнесла Апсала. – Я то же самое сказала несколько минут назад, Крокус. Ты сам находишься в нескольких мгновениях от Ворот Худа.

Дару помедлил, а затем с диким ревом отбросил старика в сторону. Верховный священник пролетел вдоль стены несколько метров, шлепнулся на землю и, тяжело дыша, принялся подбирать полы своей робы. Внезапно зазвучал его сухой, как рашпиль, голос.

– Эх, опрометчивая молодость! Я помню еще свои театральные жесты, когда, ковыляя в саду у тети Туллы, пытался распугать всех цыплят. Представляете, им не нравились мои соломенные шляпы. А ведь мне приходилось плести их в течение многих часов! Я изобрел уникальную разновидность плетения, а они так и не смогли оценить ее по достоинству. Вы бы видели мое разочарование, – он покачал головой и оскалился, взглянув на Крокуса. – Но эта девушка будет очень хорошо смотреться в моей новой, да и в старой заштопанной шляпе тоже...

Скрипач едва успел перехватить прыжок взбешенного юноши. С помощью Маппо ему удалось усадить Крокуса на место, а священник, весело хихикая, опрометью отпрыгнул в сторону.

Внезапно смех старика превратился в приступ неистового кашля; Искарал пошатнулся и схватился за стенку. Словно человек, потерявший зрение, он прислонился спиной к опоре. Священника трясло так, будто он на протяжении многих лет был беспробудным пьяницей. Но вот последние спастические хрипы, доносящиеся из его горла, прекратились; Искарал Пуст вытер мокрые от слез редкие ресницы и поднял глаза.

– Этот человек хочет, чтобы Апсала... – начал было ворчливым тоном Крокус.

– Мы знаем, – произнес Скрипач. – Этот факт стал понятен уже достаточно давно. Но вопрос заключается в том, что скажет по данному поводу сама Апсала, не так ли?

Маппо обернулся на сапера в крайнем удивлении, а тот подумал: «Похоже, на настоящий момент до этой простой мысли удалось додуматься только мне».

– Когда-то давным-давно меня уже использовал один всевышний, – произнесла Апсала, – и я ни за что не соглашусь по собственной воле на подобное испытание повторно.

– А тебя никто и не собирается использовать, – прошипел Искарал Пуст, начиная странный танец вокруг. – Ты будешь управлять, главенствовать! Навязывать свою волю! Устанавливать сроки! Любая вспышка раздражения, любая твоя причуда не останется без внимания; ты станешь жить, как избалованный ребенок, и это будет вызывать у окружающих еще большее поклонение, – странный старик резко наклонился вниз, помедлил, а затем прошептал: – Подобные перспективы весьма соблазнительны. Наконец-то ты сможешь стать самой собой: словно по мановению волшебной палочки, с тебя упадут все оковы приличия и привычек общества, с которыми не может не считаться большинство живых людей. Посмотрите же ей в глаза – она уже начинает колебаться!

– Неправда, – холодно произнесла Апсала.

– Да нет, именно так! Эта девушка внимает каждой моей мысли – как будто все они хором начали звучать в воздухе. Несомненно, что тень Веревки все же осталась внутри ее души. Эту связь невозможно прервать! Боги, я просто великолепен!

Фыркнув от омерзения, девушка широкими шагами вышла из комнаты.

Искарал Пуст стремительно бросился за ней.

Как только юноша Дару попытался догнать их, Скрипач перехватил его за ворот рубашки.

– Она сумеет позаботиться о себе, Крокус, – произнес сапер. – Это ведь должно быть очевидно, даже для тебя.

– В сложившейся ситуации кроется гораздо больше тайн и загадок, чем вы способны себе представить, – произнес Маппо, хмуро поглядывая вслед удаляющемуся верховному священнику.

Внезапно в холле послышались голоса, и через некоторое время на пороге комнаты появился Икариум в тяжелом походном плаще с капюшоном. Его темная кожа с зеленоватым отливом была покрыта толстым слоем пустынной пыли. Заметив вопросительный взгляд Маппо, Ягут пожал плечами.

– Он покинул храм, и мне удалось проследовать за ним до самого края шторма.

– О ком ты сейчас говоришь? – удивленно спросил Скрипач.

– Да о слуге, – ответил Маппо. Было заметно, что это известие ничуть не обрадовало Трелла. Обернувшись на Крокуса, он добавил: – Мы полагаем, что он является отцом Апсалы.

Глаза юноши расширились.

– А у него всего одна рука?

– Нет, – ответил Икариум. – Но несмотря на это, слуга Искарала Пуста – рыбак. В самом деле, его баркас можно обнаружить на самом нижнем этаже этой башни. Кроме того, он говорит на малазанском языке...

– Отец Апсалы потерял руку при осаде Ли Хенга, – произнес Крокус, отрицательно покачивая головой. – Он входил в состав повстанцев, которые удерживали стены, и рука этого человека просто сгорела, когда Армия империи захватила город.

– Однако когда в течение мирских событий вмешиваются боги... – произнес Маппо, а затем пожал плечами. – Одна из его рук выглядит... молодой... моложе, чем другая, Крокус. Как только мы принесли вас сюда, слуга просто пропал из глаз: Пуст скрывал его от вас. Почему?

– Ане был ли Повелитель Тени тем человеком, который организовал похищение девушки Котильоном? Когда Веревка забрал Апсалу к себе. Повелитель Тени мог беспрепятственно поработить и покровителя убийц. Пытаясь выяснить мотивы этих поступков, мы, скорее всего, ничего не добьемся: в первую очередь, здесь виновата пресловутая скрытность Повелителя Королевства Тени. Тем не менее, по моему мнению, в подобном развитии ситуации имеется некоторая логика.

Крокус резко побледнел. Его отсутствующий взгляд бродил где-то за пределами пустого дверного проема.

– Это часть единого замысла, – пробормотал юноша. Скрипач наконец-то понял тайный смысл слов Крокуса.

Обернувшись к Икариуму, он произнес:

– Ты сказал, что след слуги шел по направлению к Вихрю. А существует какое-то особенное место, где было предсказано возрождение Ша'ики?

– Верховный священник сказал, что ее тело никто не трогал с тех пор, как оно упало под ударом Красных Мечей.

– И теперь оно находится внутри шторма? Ягут кивнул.

– Да ведь он прямо сейчас занимается тем, что подговаривает ее, – зашипел Крокус, и его руки, побелев, судорожно сомкнулись в кулаки. – «Возродись – и это позволит тебе вновь быть рядом с отцом».

– «Жизнь отданная – за жизнь принятую», – пробормотал Маппо. Трелл взглянул на сапера. – Ты чувствуешь в себе достаточно силы, чтобы начать преследование?

Скрипач кивнул.

– Я могу ехать верхом, идти пешком и даже ползти по земле, если того потребуют обстоятельства.

– В таком случае я начну готовиться к нашему отправлению.

В маленькой кладовой, где было припрятано снаряжение и походные рюкзаки, Маппо склонился над своим мешком. Судорожно шаря между постельной скаткой и брезентом для палатки, его руки наконец-то нащупали какой-то твердый, плотно обернутый предмет. Вытащив его на свет, он бережно развернул промасленную оленью кожу, обнаружив внутри странное оружие: твердую трубчатую кость, длиной около половины его предплечья. Рукоятка блестела золотом; по всей видимости, ею пользовались на протяжении не одного столетия. Она была столь велика, что умещала на своей поверхности две руки воина. Сейчас на ней был намотан тяжелый кожаный шнурок. Противоположный конец оружия оказался усеян множеством зубцов в форме шипов, каждый из которых достигал в размерах большого пальца руки и был окружен металлическим кольцом.

Внезапно ноздрей Маппо достиг слабый запах. Да, волшебство, которое хранило это оружие, до сих пор оставалось чрезвычайно мощным: сила семи Трелльских ведьм со временем не увядала, а становилась все более мощной. Данное оружие было найдено в горном потоке. Вода, наполненная минеральными солями, сделала кость прочной, как сталь, однако столь же тяжелой. Были найдены также другие части скелета этого странного, невиданного животного, но они остались у клана как высокочтимые фетиши, преисполненные огромной силы.