Стивен Эриксон – Врата Мертвого Дома (страница 9)
– Дхэнраби очень мало, – сказал Калам, – и никогда прежде они не были замечены на мелководье.
– До сегодняшнего дня, – возразил Крокус; в голосе его звенела тревога.
И тут, бешено мотая головой и выхватывая добычу широкой, острой как бритва пастью, среди летучих рыб и впрямь вынырнул дхэнраби. Голова его была огромной – не меньше десяти саженей в ширину, а темно-зеленую чешую чудовища покрывал слой ракушек. Удивительное создание на самом деле напоминало гигантскую многоножку.
– Говоришь, восемьдесят шагов в длину? – прошипел Скрипач. – Только если его пополам распилить!
Калам поднялся у руля:
– Берись за парус, Крокус. Сейчас будем удирать. На запад.
Скрипач спихнул взвизгнувшего Моби с коленей, раскрыл заплечный мешок и стал торопливо распаковывать арбалет.
– Если этот монстр решит, что мы вкусные, Калам…
– Знаю, – прорычал убийца.
Быстро собирая крупные железные части своего оружия, Скрипач поднял глаза и встретил перепуганный взгляд Апсалар. Ее лицо побелело от испуга. Сапер подмигнул ей:
– Есть у меня один сюрприз, если этот монстр захочет нами пообедать.
Девушка кивнула:
– Я помню…
И тут дхэнраби их увидел. Отвернувшись от косяка летучих рыб, он, извиваясь, заскользил по волнам к баркасу.
– А ведь это не обычная тварь, – пробормотал Калам. – Чуешь то же, что и я, Скрипач?
«Пряный, горьковатый запах».
– Кто? – переспросил Крокус. – Какой еще одиночник?
– Оборотень, – пояснил Калам.
В голове Скрипача вдруг зазвучал скрежещущий голос – и по выражениям лиц своих спутников сапер понял, что они тоже его услышали: «Смертные, не повезло вам увидеть меня в пути. – Скрипач фыркнул. Судя по голосу, никакого сожаления чудовище не испытывало. А мерзкая тварь продолжала: – Поэтому вам придется умереть, хотя я и не стану осквернять вашу плоть и пожирать ее».
– Очень мило с твоей стороны, – пробормотал сжигатель мостов, укладывая толстую стрелу на ложе арбалета. Железный наконечник на ней заменял глиняный шар размером с грейпфрут.
«Еще одна рыбацкая лодка таинственным образом пропала без следа, – иронично проговорил дхэнраби. – Увы и ах».
Скрипач подобрался к корме и присел рядом с Каламом. Убийца выпрямился и обратился к дхэнраби, одной рукой удерживая руль:
– Одиночник! Плыви своей дорогой – нам нет дела до твоего странствия!
«Я убью вас без излишней жестокости».
Огромная тварь рванулась к корме баркаса, рассекая воду, как корабль с острым килем. Пасть его широко распахнулась.
– Ну смотри, тебя предупреждали, – буркнул Скрипач, поднял арбалет, прицелился и выстрелил.
Стрела влетела в раскрытую пасть чудовища. Дхэнраби молниеносно сомкнул челюсти, его тонкие зазубренные клыки легко разрезали древко и разбили глиняный шар, так что в воздух посыпался скрытый в нем порошок. Последовал громогласный взрыв, который разнес голову монстра на куски.
В воду со всех сторон полетели обломки черепа и куски серой плоти. Зажигательная смесь и дальше жгла все, к чему прикасалась, так что вверх с шипением устремились облака пара. Безголовое тело продолжало по инерции двигаться вперед; оно оказалось в четырех саженях от баркаса и лишь потом, погрузившись в воду, исчезло из виду – а последнее эхо взрыва по-прежнему звучало над волнами. Над морем поднимались небольшие клубы дыма.
– Не тех рыбаков ты выбрал, приятель, – хмыкнул Скрипач, опуская оружие.
Калам снова сел у руля и повел баркас на юг. В воздухе повисла странная тишина. Сапер разобрал арбалет и заново упаковал его в промасленную ткань. Как только Скрипач уселся обратно на свое место, Моби снова забрался к нему на колени. Вздохнув, он почесал обезьянку за ухом.
– Ну что скажешь, Калам? И как это понимать?
– Сам не знаю, – признался убийца. – Что привело одиночника в море Кансу? Почему он хотел, чтобы его передвижение осталось в тайне?
– Если бы тут был Быстрый Бен…
– Да вот только его здесь нет, Скрипач. Придется нам записать это происшествие в загадки и надеяться, что с другими оборотнями мы не столкнемся.
– Думаешь, это связано с?..
Калам скривился:
– Нет, вряд ли.
– С чем связано? – не выдержал Крокус. – О чем вы оба говорите?
– Так, просто гадаем, – ответил Скрипач. – Одиночник плыл на юг. Как и мы.
– И?
Скрипач пожал плечами:
– И… все. Больше ничего. – Он снова сплюнул за борт и опустился на палубу. – Я с перепугу даже про морскую болезнь позабыл. А теперь вот опять вспомнил, будь она неладна.
Все замолчали, но угрюмое выражение лица Крокуса подсказывало саперу, что юноша очень скоро примется допрашивать их снова.
Продолжал дуть сильный, ровный ветер, который быстро гнал баркас на юг. Не прошло и трех часов, как Апсалар крикнула, что видит впереди землю, а еще через сорок минут Калам повернул судно и повел его вдоль побережья Эрлитана, в полулиге от кромки прибоя. Они плыли на запад, вдоль поросшей кедрами гряды, а день медленно клонился к вечеру.
– Кажется, я вижу всадников, – объявила Апсалар.
Скрипач поднял голову и вместе с остальными посмотрел на вереницу всадников, которые скакали вдоль берега по гряде.
– Я насчитал шестерых, – сказал Калам. – И у второго конника…
– …Имперская хоругвь, – закончил Скрипач и поморщился от неприятного привкуса во рту. – Курьер и эскорт уланов…
– Скачут в Эрлитан, – добавил Калам.
Скрипач обернулся и посмотрел в глаза капралу: «У нас, похоже, неприятности?»
«Вполне возможно».
Ни один из них не произнес вслух ни слова, но они прекрасно поняли друг друга – слишком много лет сражались бок о бок.
– Что-то не так? – насторожился Крокус.
«А мальчишка-то соображает».
– Сложно сказать, – пробормотал Скрипач. – Да, они нас заметили, но что́ они видели? Четверых рыбаков на баркасе: семья из Скрея направляется в порт, чтобы погулять по большому городу.
– На юге есть деревенька, сразу за рощей, – сказал Калам. – Не пропусти устье речушки, Крокус, и пляж без плавника: дома там с подветренной стороны гряды. Хорошая у меня память, а, Скрипач?
– Неплохая, но поскольку ты местный, то удивляться не приходится. И сколько оттуда до города?
– Десять часов пешком.
– Так близко?
– Ага.
Скрипач замолчал. Имперский курьер и его охрана спустились с гряды и, повернув на юг, к Эрлитану, скрылись из виду. Согласно плану, путешественники должны были приплыть прямо в древнюю людную гавань священного города так, чтобы никто не обратил на них внимания. Скорее всего, курьер вез послание, которое вовсе их не касалось, – они ничем не выдали себя с тех пор, как добрались до имперского порта Каракаранг из Генабакиса. Они приплыли туда на торговом судне синих морантов, а в качестве оплаты за проезд работали на корабле наравне с матросами. Дорога по суше из Каракаранга в Руту-Джелбу шла через Талгайские горы: это был излюбленный маршрут таннойских паломников, так что затеряться среди множества народа труда не составило. Да и затем, всю неделю в Руту-Джелбе, они вели себя тише воды ниже травы. Только Калам выходил каждую ночь на прогулку в портовый квартал, чтобы найти корабль, который перевезет их через Отатараловое море на материк.
В самом худшем случае кто-нибудь из чиновников получил донесение о том, что два вероятных дезертира в компании генабакийца и какой-то девчонки прибыли на земли империи, – вряд ли такая весть способна всколыхнуть малазанское осиное гнездо аж до самого Эрлитана. Так что Калам, скорее всего, просто проявляет свою обычную подозрительность.
– Вижу устье речки, – объявил Крокус, указывая на берег.
Скрипач покосился на Калама, и между ними вновь произошел безмолвный разговор: «Враждебные земли. Ну что, дружище, придется нам затаиться?»