Стивен Эриксон – Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы (страница 41)
– Сержант… а наставник… он умер?
«Не ушли ли остальные строить надгробие из камней?»
– Нет, – ответил Раскан. – Его увезли в Абару-Делак, где старик останется до нашего возвращения. Они уехали рано утром.
На юношу вновь нахлынула волна невыносимого стыда. Не в силах смотреть в глаза Раскану, он встал, закутавшись в одеяло. Мир вокруг закружился, а от яростной боли в черепе с губ сорвался судорожный вздох.
Шагнув к нему, Раскан протянул руку, но Аратан отстранился:
– Все в порядке, спасибо, сержант. Где тут отхожее место?
– Вон там. Осторожнее на краю ямы: ее копали в спешке.
– Хорошо, – кивнул Аратан.
Отец, ухаживавший за Каларасом, пока что даже не обернулся; впрочем, Аратан этого и не ожидал. Еще бы, ведь сын Драконуса разрушил жизнь преданного наставника, давно ему служившего. Аратан с горечью вспомнил, как радовался Сагандер, узнав, что отправляется в это путешествие. Неудивительно, что отец был в ярости.
Отхожее место располагалось за зарослями папоротника. Обойдя кругом колючие кусты, Аратан остановился как вкопанный. Яма была мелкая и в самом деле с неровными краями.
В ней, будто принесенная в жертву, лежала нога Сагандера, замотанная в окровавленные тряпки. Здесь уже успели побывать другие, и их испражнения пятнали бледную безжизненную плоть.
Аратан уставился на изуродованную конечность, на белую как снег обнаженную ступню, по которой ползали первые мухи, на желтые, словно лепестки лесных цветов, заскорузлые ногти, на серые следы вен и артерий под тонкой кожей. С другого конца торчала сломанная кость, окруженная порубленной плотью. Ссадины тянулись до самого колена.
Отведя взгляд, юноша обошел край ямы и сделал еще несколько шагов через просветы в папоротнике.
Естественно, ногу должны были закопать, когда свернут лагерь. Но ее все равно найдут падальщики – лисы, вороны, дикие собаки. Как только после ухода Аратана и его спутников поднимется ветер и разнесет запахи крови и смерти, эти твари подберутся ближе и начнут копать.
Слушая, как журчит струя среди колючих веток и острых листьев, сын Драконуса снова вспомнил ладонь, касавшуюся его между ног. Струя быстро иссякла. Выругавшись про себя, Аратан закрыл глаза и сосредоточился на пульсирующей под черепом боли. Несколько мгновений спустя он был уже в состоянии продолжать.
Возвращаясь в лагерь, юноша увидел Ринта, который стоял неподалеку, держа на плече лопату с короткой ручкой. Кивнув, пограничник прищурился и, задержав взгляд на Аратане, отправился засыпать яму.
У костра Ферен выскребала из котелка на оловянную тарелку еду. Раскан ушел помогать повелителю Драконусу с лошадьми. Плотнее запахнувшись в одеяло, Аратан направился к женщине.
На мгновение подняв взгляд, она протянула ему тарелку.
Ему хотелось что-нибудь сказать, чтобы Ферен взглянула на него, посмотрела ему в глаза, но мгновение спустя стало ясно, что она не желает с ним разговаривать.
«Я не справился. Сделал все не так. Она во мне разочаровалась. И теперь ей стыдно за меня».
Он отошел с тарелкой в сторону, собираясь позавтракать.
Подошел Раскан, ведя в поводу Бесру:
– Сегодня поедешь на нем, Аратан.
– Понимаю.
Сержант, нахмурившись, покачал головой:
– Не думаю. Хеллар возвращается под твое попечение. Ты нашел свою боевую лошадь. Но ей нужно немного пройтись самой, чтобы твое прикосновение снова ее не разозлило. Из-за отсутствия внимания с твоей стороны кобыле будет казаться, что она в чем-то подвела хозяина. Но ближе к вечеру ты подойдешь, сядешь в седло, и она успокоится. Поговори с ней, Аратан, найди слова, которые утешат ее и порадуют. Хеллар поймет их смысл благодаря твоим интонациям. Общаясь с лошадью, воспринимай истину как реку: никогда не борись с течением. Доноси ее до самого сердца животного.
Аратан кивнул, хотя не вполне понял, что имел в виду сержант.
Раскан подал ему поводья.
– А теперь отдай мне пустую тарелку – вижу, к тебе вернулся аппетит – и иди к отцу. Он желает с тобой поговорить.
Аратан знал, что этот момент рано или поздно наступит. Когда он направился прочь, ведя за собой Бесру, Раскан сказал:
– Погоди, Аратан. – Он снял с плеч юноши одеяло. – Я его заберу. – И едва заметно улыбнулся. – А то у тебя вид как у крестьянина.
«Именно. Как у крестьянина, готового пристыженно предстать перед своим господином».
– Садись в седло, – велел Драконус, когда сын подошел к нему. – Поначалу поедешь рядом со мной, Аратан.
– Да, отец.
Юноша с трудом забрался в седло, а когда вставил ноги в стремена, его прошиб липкий пот, и он сообразил, что на нем нет ни доспехов, ни шлема.
– Отец, но я без доспехов…
– Пока что да. Твое снаряжение у Ринта. Мы поедем первыми. Вперед.
Скачка рядом с отцом вызывала странное чувство, и Аратан ощущал себя безнадежно неуклюжим, лишенным всяческой легкости, которая была настолько присуща самому Драконусу, что казалась его неотъемлемой частью.
– Сагандер обязан тебе жизнью, – сказал отец.
– Но…
– Собственно, даже дважды. Хотя тебя и оглушил его удар, ты все же сообразил оттащить Хеллар в сторону. Да лошади было вполне достаточно разок стукнуть Сагандера копытом: этого вполне хватило бы, чтобы расколоть старому дураку череп, словно яйцо уртена. Ты отлично справился. Но я хочу объяснить, как ты спас ему жизнь во второй раз.
– Отец, я сказал то, чего не следовало…
– Знаю. У тебя возник вопрос о том, что ты, возможно, моя слабость, Аратан. В нем нет ничего постыдного. Да и на что тут сердиться? В конце концов, это вопрос твоей жизни. Разве ты не вправе размышлять о своем месте в мире? Более того, ты проявил проницательность, и это меня радует.
Юноша молчал.
– До сих пор меня мало что в тебе впечатляло, – после долгой паузы продолжил Драконус. – Как думаешь, насколько подобает грызть ногти мужчине, которым ты стал? Эта вредная привычка мешает правильному обращению с мечом, и, если так будет продолжаться, Аратан, она вполне может тебя погубить. Рука, держащая клинок, должна быть тверда, иначе, несмотря на всю твою силу воли, ничего не выйдет.
– Да, отец. Прошу прощения. Я исправлюсь.
– Вот и хорошо. А заодно, – проворчал Драконус, – и женщины смогут по достоинству оценить, когда ты станешь ласкать их в укромных местах.
У Аратана внутри будто что-то оборвалось, и он понял, что Ферен обо всем доложила отцу. Во всех подробностях. Она поступила так, как приказал ей господин. Она принадлежала Драконусу, так же как Ринт и сержант Раскан – все здесь присутствующие, кроме самого Аратана, который был лишь продолжением воли своего отца.
«Все равно как оружие, – подумал он. – И рука моего отца уж точно тверда. Воля порождает действие, и неудаче нет места».
– Мне жаль, что Сагандер пострадал, – глухо проговорил он.
– Ты его перерос, Аратан. Хеллар была права, бросившись на старика: она поняла твои мысли раньше тебя. Помни об этом, а в будущем доверяй ее мнению.
– Да, отец.
– У тебя сильно болит голова, Аратан? Кажется, у Ринта есть ивовая кора.
– Нет, отец. Вообще не болит.
– Похоже, ты быстро выздоравливаешь. Возможно, это еще один твой дар, до сих пор не проявлявшийся.
– Да, отец.
– Пойми, Аратан. Если бы ты оставался в моей крепости, то был бы слишком уязвим. У меня есть враги. Твои единокровные сестры там, однако, под защитой. Хотя их матери больше нет с нами, у нее могущественная семья, чего про твою мать сказать никак нельзя. Чтобы навредить мне, мои враги вполне могут покуситься на единственного сына. Особенно теперь, когда ты повзрослел.
– Отец, но не проще ли было убить меня, пока я был еще мал, неопытен и слишком доверял взрослым?
Драконус взглянул на него:
– Я не имею в виду покушение на твою жизнь, Аратан.
– Тогда что же? Похищение?
– Нет. Ты внебрачный сын. Как заложник ты ничего не значишь и не стоишь.
– В таком случае я не понимаю, отец. Зачем бы я мог кому-то понадобиться?
– Аратан, у тебя будет немало поводов для обид на отца, который отказывается признать тебя своим законным сыном. Ты молод и полон амбиций. Мои враги могут найти к тебе подход, подпитывая как твой гнев, так и твои желания. И в конце концов приведут тебя к измене.
«Ты отсылаешь меня прочь, чтобы защитить себя. Я действительно твоя слабость. Потому что ты мне не доверяешь».