Стивен Эриксон – След крови (страница 47)
– Это было еще до меня, – пробормотал Шпильгит, пожимая плечами и глядя в маленькое заледеневшее окно. – В любом случае, если я вернусь с тобой, Фелувил меня убьет.
– По крайней мере, это поднимет ей настроение.
– Еще одно доказательство того, что все заботятся только о себе! Поэтому все так и ненавидят сборщиков налогов. Единственный раз людей просят что-то отдать, а они начинают смотреть зверем и нести всякую чушь про грабежи, вымогательство, продажность и прочее. Прижми любого мужчину или женщину, и они все мигом начинают скулить, стонать, жаловаться и рыдать. Да они скорее кровью истекут, чем заплатят хоть монету в казну!
– Прости, Шпильгит, но что ты хочешь этим сказать? Ты же не собираешься обложить меня налогом? Я, вообще-то, мертвец.
– Да никакой ты не мертвец!
– Другого я от сборщика налогов услышать и не ожидал.
– Думаешь, нам неизвестны подобные уловки? Притвориться мертвым, чтобы не платить? Считаешь нас всех идиотами?
– Я никем не притворяюсь. Меня повесили. Ты же сам видел. Повесили насмерть. А теперь я вернулся – может, чтобы преследовать тебя, подобно призраку.
– А меня-то с какой стати преследовать?
– Как думаешь, сколько проклятий на тебе висит, Шпильгит? Сколько демонов ждут тебя после смерти? Сколько огненных бездн и котлов с кислотой? Мучения, которые ты доставляешь другим в этой жизни, вернутся к тебе тысячекратно в тот день, когда ты шагнешь во врата Худа.
– Чушь! Мы скармливаем вам это дерьмо, чтобы нам сходило с рук все, что заблагорассудится. «О, в конце пути меня ждет кара!» Все это бред собачий, Акль. Как ты думаешь, кто изобрел религию? Сборщики налогов!
– А я думал, религию придумали деспоты-иерархи, одержимые идеей власти, чтобы оправдать свое превосходство над порабощенными подданными.
– Это те же самые люди, Акль.
– Непохоже, что ты повелеваешь кем-то из нас, Шпильгит.
– Потому что вы отказываетесь признать мою власть! И виновен в этом повелитель Клыкозуб Коготь!
– Фелувил говорит, что хозяева того слуги якобы собираются убить Клыкозуба.
Шпильгит наклонился вперед:
– Что, правда? Давай уже сюда эти дрова, чтоб тебя. Немного тепла нам точно не помешает. Рассказывай!
Пока Подлянка и Биск Молот трудились на веслах, Лишай сидел на носу, вглядываясь прищуренными глазами в берег впереди.
– Похоже, какой-то собиратель, – хрипло проворчал он. – Вряд ли он представляет для нас угрозу. А это их лодка, вытащенная на песок.
Лишай знал, что вопросов не избежать и ответов тоже, даже если ему придется вспороть им животы и вытащить потроха. И самое главное – не избежать расплаты. Он яростно поскреб густую бороду, ощупывая кончиками пальцев маленькие красные колечки на щеках. Придется снова их вырезáть – задача не из приятных, но избавиться от них до конца ему так и не удалось. Клятые лишайные черви знали, когда им грозила опасность, и в панике откладывали яйца, отчего колечек на его лице и шее становилось лишь больше. Это стало частью его жизни, вроде стрижки волос или стирки исподнего – раз в месяц с тех пор, как он себя помнил.
Но когда они вернут украденную у них добычу, он вполне может найти хорошего лекаря. Искусного целителя, владеющего магией Пути Денул, который за хорошее вознаграждение избавит его от лишая, давшего ему имя. За деньги можно приобрести все, что угодно, даже вернуть былую красоту, и он знал, что однажды снова станет красавцем.
– Мы почти на месте! – крикнул Лишай через плечо. Собиратель притащил на край похожего на полумесяц берега большой камень и оставил его там, где на песок накатывали волны, а затем вернулся назад, ожидая новоприбывших. Его плащ из овчины развевался на ветру. – Вообще-то, этот тип уже старик. Когда-то был здоровяком, и, вполне возможно, опасным, но с тех пор прошли десятилетия. И все же не будем спускать с него глаз. Мы слишком близко к цели, чтобы все вдруг пошло наперекосяк.
Они преследовали «Солнечный локон» от самого Побора. Оставленные на верную смерть всего лишь в броске веревки от корабля, они видели, как их товарищи Пташка Пеструшка, Густ Хабб и Хек Урс смотрели на них, стоя у борта, и ничего не предпринимали – просто наблюдали, как они тонут.
«Но мы не утонули, – подумал Лишай. – Нас не так-то легко утопить. Мы все вместе, во главе с Сатер, похитили сокровище Певунов, но затем нас предали, и теперь мы хотим его вернуть. И мы восстановим справедливость, будь я проклят».
Посмотрев налево, он взглянул на остатки «Солнечного локона». Этот обреченный, прóклятый корабль преследовали не только они. У них случилась стычка с Певунами, но буря разделила их, и, если боги решили улыбнуться, Певуны отправились в черный мир ила и костей в тысячах саженей под водой. Так или иначе, никаких следов этих уродов после первой ночи бури они не видели.
Все ощутили резкий толчок: баркас тяжело врезался в песок.
Подлянка встала, откинув назад соломенные волосы, и выгнула спину. Повернувшись, она взглянула на собирателя и фыркнула:
– Неплохая шапка. Хочу такую.
– Потом, – бросил Биск Молот, перелезая через борт и идя по воде к берегу.
Лишай последовал за ним.
Биск достал из ножен двуручный меч и подошел к собирателю.
Тот испуганно попятился:
– Эй, я ничего такого не делал! В чем дело?
– Все просто, – сказал Биск. – Настолько просто, что, возможно, ты даже останешься жив. Хек Урс, Пташка Пеструшка, Густ Хабб – где они?
– Ах эти… – Старик показал туда, где возле хижины вверх по крутому берегу уходила тропа. – Полагаю, в селении Спендругль, в устье реки Блеклой, под крепостью Аспид. Вероятно, греются в «Королевской пяте» на Главной улице.
Убрав меч, Биск повернулся к Лишаю и Подлянке.
– Мы снова на суше, – объявил он, – и я теперь опять капрал. Здесь я отдаю приказы, ясно?
Лишай взглянул на товарища. Биск был ростом едва ли со свой меч, но телосложением походил на горную обезьяну, да и физиономией тоже. Глубоко посаженные маленькие глазки напоминали затупившиеся ногти похороненного заживо трупа. Когда Биск улыбался, что, к счастью, бывало не часто, обнажались толстые острые зубы, синие от листьев урлита. За свою жизнь он убил тридцать одного мужчину, семь женщин и одного ребенка, который плюнул ему на сапог, а потом рассмеялся и сказал: «Попробуй меня только тронуть! Таков закон!»
Биск попал на военную службу не по своей воле, собственно, как и все они, – тогда в Поборе и на большей части Стратема ожидали вторжения. Но Багровая гвардия высадилась и тут же снова ушла, а потом всем решили завладеть Певуны, и жизнь стала несладкой.
Теперь все это было позади.
– Ладно, капрал! – Подлянка пожала плечами с таким видом, будто собиралась воткнуть кому-то в спину нож. Казалось чудом, что они еще не перебили друг друга, однако договор есть договор. Вот когда они вернут себе добычу, в ход запросто смогут пойти клинки. Но не раньше.
– Идем, – сказал Биск и ткнул пальцем в собирателя. – Молодец, хороший ответ. Будешь жить.
– Спасибо, люди добрые! Да благословят вас боги!
Трое бывших стражников из города Побора направились к тропе.
Вуффин Гагс смотрел, как трое чужаков идут мимо его хижины, оставив ее нетронутой.
– Могло быть куда хуже, это уж точно, – вздохнул он.
Бросив взгляд на покачивающийся у берега баркас, Вуффин направился к нему, чтобы подобрать с песка привязанный к носу канат. Буря грозила вернуться, подобно шлюхе, которой заплатили фальшивой монетой, и ему хотелось уже поскорее покончить со всеми делами и сидеть в тепле и уюте в своей хижине, когда явятся разъяренные фурии. Все-таки лодка стоила немалых денег, и он не рассчитывал, что снова увидит тех троих придурков.
Но, помимо этого, у него еще оставалось немало дел до захода солнца.
Насвистывая себе под нос, Вуффин обвязал канат вокруг груди, просунул под него правую руку и наклонился вперед. Рассчитанная на двенадцать человек лодка была тяжелая, зараза, да к тому же построена солидно, на совесть. В молодые годы Гагс без труда выволок бы ее на берег, но теперь ему приходилось тащить со всей силы, зарываясь ногами в песок.
Возраст преследовал его подобно шепчущему демону, который проникал в кости, наполняя их слабостью и хрупкостью. Демон старости украл у Вуффина силу, ловкость и сообразительность. Если хорошенько обмозговать – весьма жалкая награда за возможность жить долго, что в очередной раз доказывало, что только дурак может согласиться на подобную сделку.
Возможно, где-то существовал некий бог, который однажды решил, что жизнь – неплохая штука, и воплотил ее в реальность, раздувая искру, пока не осталось ничего, кроме пепла, а потом сел и подумал: «А что, и впрямь сто`ящая вещь. Сотворю-ка я их побольше!» Но искра мужчины или женщины все же должна стоить большего, чем просто короткая и яркая вспышка во тьме.
Шаг за шагом собиратель продвигался вперед, и лодка за его спиной скрежетала о песок, покидая морские волны.
Мышцы Гагса помнили лучшие времена его молодости, а кости могли бормотать ему все, что заблагорассудится. А если утром вернется навязчивая ломота… что ж, он еще успеет проклясть тот день.
Повернувшись спиной к морю, Вуффин не увидел кроваво-красного паруса, появившегося на южном горизонте.
– Вызовы, связанные с осуществлением власти, – сказал Бошелен, поднося к свету хрустальный кубок и внимательно разглядывая вино, – требуют уникального в своем роде труда, суть которого в состоянии постичь лишь немногие из простонародья. Вы согласны с этим, сударь?