Стивен Эриксон – След крови (страница 129)
– Коридор, – прошептала она. – По обеим сторонам двери в камеры, все открыты настежь.
– А в другом конце? – спросила Плакса.
Лурма взглянула еще раз:
– Еще две двери.
– Две?
Она посмотрела снова:
– Одна.
– Только одна? Ты уверена?
– Погоди… да, другая исчезла, как и в той комнате!
– Та дверь тоже взломана? – осведомилась Плакса.
– Сейчас погляжу… Нет. Но она висит на одной петле.
– Значит, взломана, – буркнул Симон. – неужели не ясно?
– Просто ты не видишь того, что вижу я, – огрызнулась Лурма. – Я вижу засовы. Их два, и они, похоже, в прекрасном рабочем состоянии. Мне пришлось бы вскрыть их оба, если бы дверь не висела на единственной погнутой петле. Так что не учи меня, Симонденалиан!
– Извини, Лурма, – сказал Симон. – Я просто нервничаю, что вполне объяснимо, я ведь тут единственный с оружием, и всем вам придется положиться на меня, если вдруг кто-то на нас набросится. И это мое дело, Лурма, так что лучше помолчи и не зли меня понапрасну!
– Все наши таланты отлично дополняют друг друга, – успокоила их Плакса. – Ладно, Лурма. Отличная работа. Пойдем проверим, что в тех открытых камерах.
– В камерах? Кто меня арестовал? Я никуда не пойду… Пожалуйста, не надо меня арестовывать! – разрыдался Барунко.
Офал взглянул на королевского слугу, который отошел в сторону, чтобы налить себе внушительную кружку вина. Быстро сделав три больших глотка, он моргнул, крепко сжав губы, и, внезапно пошатнувшись, оперся рукой о стену, а затем улыбнулся, словно бы вспомнил некую понятную лишь ему одному шутку.
Король Бошелен Первый сидел на троне.
– Посол, – спросил он вместо приветствия, – как ваше самочувствие? Очень рад. Итак, мы вновь встречаемся поздней ночью. К счастью, у меня вошло в привычку бодрствовать по ночам, хотя в данном случае – после вызова демонов, их обуздания и прочего, – признаюсь, я несколько утомился. Учитывая все вышесказанное, нельзя ли побыстрее?
Офал решил, что тираны обожают слушать собственные речи.
– Прррллл, приветфтвую, сир. – Он достал послание имперских властей и начал читать: – «Королю Бофелену и гражданам прекрафного Фаррога-над-Рекой! Пофле нефконщаемых провокаций в отнофении нафей мирной торговли, караванов и караван-фараев, пофле вопиющего объявления священной войны против королевства Кофмарии, после множества офкорблений и инфинуаций, да будет известно о фофтоянии войны между Кофмарией и Фаррогом…»
– Ну просто очаровательно, – прервал его король. – Нам давно уже было интересно, когда вы наконец это сделаете. Должен вам сообщить, что гранд-генерал Пин Растрёп собрал элитные войска из внушающих страх легионов и уже сейчас готов двинуться маршем в ваше Горное королевство, чтобы истребить его население и превратить в пепел вашу цивилизацию.
– Да, – кивнул Офал. – Позвольте, однако, фообщить вам, щто нафи фпионы прекрафно офведомлены о вафих приготовлениях и щто Кофмария в ожидании неминуемого… хссп тхвлаа… конфликта не только фобрала Южную имперфкую армию, но та уже находитфя на марфе. Фллапп прррлл тхлуп!
– Что ж, тогда нам не придется маршировать слишком далеко, чтобы стереть с лица земли вашу жалкую орду чешуйчатых ящеров.
Офал нахмурился:
– Щефуйчатых ящеров?
– Или эпитет «изверги» кажется вам более подходящим?
– Ахх, прррл. Не «изверги», фир. «Иззаварги».
На этот раз нахмурился Бошелен:
– Прошу прощения?
– Иззаварги. Так называетфя народ Кофмарии.
Стоявший у стены слуга, похоже, поперхнулся вином. Он закашлялся, и лицо его побагровело.
Чуть помедлив, Бошелен махнул рукой:
– Изверги или иззаварги… в любом случае нелюди.
– Увы, нет, фир, – покачал головой Офал, с некоторым замешательством показывая на себя. – К нефщафтью, я фтрадаю кожным заболеванием, которое фделало меня фтоль отталкивающим для фограждан, щто меня отправили как можно дальфе, выделив мне единфтвенного флугу и единфтвенного имперфкого курьера.
Слуга закашлялся еще сильнее. Бросив взгляд в его сторону, Офал увидел, что старик бессильно сползает по стене.
Пожав плечами, Офал снова посмотрел на короля:
– Нефщафтный Офал родилфя уродом. Рафщепленное нёбо, вывихнутая щелюфть, щрезмерная щувфтвительнофть к фвету и фухофти, из-за щего ему требуютфя фырофть и полумрак. – Посол снова пожал плечами. – Фамая больфая трагедия в том, щто я люблю животных, но вынужден обходитьфя общефтвом жаб, змей, щервей и им подобных. Прррл, нефщафтному Офалу приходитфя миритьфя с одинощефтфом.
Король Бошелен откинулся на спинку трона, поглаживая ухоженную бороду.
– Понятно, – пробормотал он. – Итак. – Он выпрямился. – Эта ваша Южная имперская армия…
– Двадцать щетыре легиона, вофемьдефят тыфящ тяжелой пехоты, двенадцать тыфящ кавалерии, двенадцать офадных мафин, вофемнадцать катапульт, два легиона имперфких фаперов, королевфкий отряд выффых магов и щародеев девятого уровня. Это войско, фофтавляющее Южную армию Кофмарии, уже фейчаф перефекает вафу границу и через два дня будет у вафих фтен. Прррл, фллп!
– Как я понимаю, – сказал король Бошелен, – о возвращении к мирным переговорам не может быть и речи?
– Увы, флифком поздно, фир. Крайне пещально.
Бошелен поднял длинный худой палец:
– Один вопрос, сударь, чисто из личного любопытства. Название вашего королевства, Кошмария…
– Да, но разфе найдется лущфее имя, чтобы держать подальфе от нафей территории незваных чужаков?
– То есть вы извлекали пользу из своей внушающей страх репутации и, надо полагать, не спешите отречься от прозвища «изверги»?
Офал в третий раз пожал плечами:
– Фтоит ли об этом жалеть?
– Гм… ясно, – кивнул король Бошелен. – Риз?
Слуга начал шлепать себя по щекам.
– Понял, хозяин. Приготовить экипаж. Сейчас займусь.
Крошка Певун свернул за угол и наткнулся на верзилу ростом почти с него самого. Тот взревел и замахнулся кулаком. Кулак с хрустом врезался в выдающихся размеров челюсть Крошки, вышибая ему зубы и рассекая губу. Брызнула кровь. Крошка закатил глаза, будто стараясь разглядеть собственные мозги, и рухнул на пол.
Продолжая реветь, великан устремился вниз по лестнице, размахивая кулаками. Послышался треск ломающегося носа Шарториал. Стек Маринд бросился вперед, пытаясь сцепиться с противником, но удар коленом под подбородок свалил его с ног. Падая навзничь, он приземлился на Апто Канавалиана, избавив тем самым критика от излишнего внимания здоровяка, который перепрыгнул через четыре корчащихся тела и врезался в Мошку с Блохой. Все трое покатились по лестнице, кусаясь, пинаясь и отчаянно молотя друг друга.
Завопив, Борз Нервен высоко подпрыгнул, оказавшись над клубком переплетенных тел, но при этом стукнулся макушкой о потолок. Зубы его громко лязгнули, перекусив надвое язык.
Тем временем троица дерущихся докатилась до Тульгорда Виза, который наблюдал за происходящим с отвисшей челюстью. Удар пришелся ему в ноги, сломав обе голени. Взвыв, он свалился на остальных, хотя участие в драке в данный момент интересовало его меньше всего.
Оттолкнув бесчувственное тело Стека Маринда, Апто поднялся на ноги, и в тот же миг рядом с его лицом просвистел нож, глубоко вонзившись в правое плечо падающего с потолка Борза Нервена. Изо рта его вырвалось горловое бульканье, сопровождавшееся облаком красных брызг.
Мгновение спустя по лестнице сбежали еще несколько незнакомцев во главе с косоглазой женщиной, которую постоянно бросало от стены к стене. Промчавшись прямо по лежащим на полу, они скрылись вдали. Апто в замешательстве проводил их взглядом.
Не переставая реветь, великан поднялся над безжизненными телами Мошки, Блохи и Тульгорда Виза, а затем, всхлипывая и рыдая, бросился следом за своими дружками.
Тяжело дыша, Апто опустился на ступени.
Шарториал Инфеланс присела напротив него, зажимая расквашенный нос.
– Вам больно? – спросил Апто. – Будь у меня носовой платок, госпожа…
Она осторожно покачала головой:
– Весьма любезно с вашей стороны, сударь.
– Это были… стражники?