Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 27)
– О чем ты хочешь попросить?
Трулл взглянул прямо в лицо Руладу.
– Перестань распускать хвост перед Майен.
Рулад криво улыбнулся.
– Хорошо, брат.
Глаза Трулла чуть расширились.
Канат три раза дернулся.
– Моя очередь. – Рулад ухватился за веревку и быстро исчез из виду.
Потом Трулл обратился к себе и попытался разобраться, что чувствует сам. Трудно понять…
Канат трижды дернулся.
Трулл ухватился за тяжелый канат, ощущая воск, пропитавший волокна, чтобы предотвратить гниение. Без узлов для рук и ног спуск был бы опасным. Трулл встал на край обрыва, лицом к стене, откинулся назад. И начал спуск.
По грубому камню текли сверкающие потоки. На поверхности тут и там виднелись рыжеватые пятна. По стене скакали похожие на блох насекомые. Царапины, оставленные при спуске Руладом и Фиром, блестели в угасающем свете, как рваные борозды, как раны на камне.
Узел за узлом, Трулл спускался, а вокруг сгущалась тьма. Воздух стал прохладным и сырым. Наконец нога уперлась в поросшие мхом валуны, и его подхватили руки.
Он напрягал глаза, пытаясь рассмотреть силуэты братьев.
– Надо было взять лампу.
– Каменная чаша дает свет, – сказал Фир. – Старший Путь. Кащан.
– Этот путь мертв, – возразил Трулл. – Его своей рукой уничтожил Отец Тень.
– Дети его мертвы, брат, но чародейство продолжается. Глаза привыкли? Землю перед собой видишь?
Разбросанные камни, между ними течет вода.
– Вижу.
– Тогда за мной.
Они пошли прочь от стены. Выбирать дорогу было непросто, шли медленно. Мертвые ветви, поросшие грибами и мхом; какой-то бледный безволосый грызун нырнул в щель между камней, втянув за собой хвост.
– Это царство Предателя, – произнес он.
Фир хмыкнул.
– Много ты знаешь.
– Там что-то впереди, – шепотом сказал Рулад.
Странная поверхность огромных камней, без мха или лишайника, напомнила Труллу, когда он подошел ближе, кору черного дерева. Толстые корни тянулись от основания каждого обелиска, переплетаясь с корнями от соседних камней. Дальше земля уходила в широкую впадину, из которой пробивался туманный свет.
Фир провел братьев между торчащими камнями и остановился на краю ямы.
Сплетенные корни тянулись вниз, и в них были вплетены кости. Тысячи и тысячи костей. Трулл видел кащан – ужасных древних врагов эдур, с мордами рептилий и блестящими клыками. А кости явно принадлежали тисте. Встречались и изящно изогнутые кости крыла вивала, а в самом низу сидел массивный череп элейнта: широкая плоская лобная кость вдавлена внутрь, словно ударом гигантского, облаченного в боевую перчатку кулака.
Из хаотичного ковра на склонах вырос кустарник без листьев с серыми колючими ветвями. Трулл выдохнул сквозь зубы: куст был каменным, но рос не как кристалл, а как живое дерево.
– Кащанское чародейство, – сказал, помолчав, Фир, – рождается из звуков, недоступных нашему уху. Звуки формируются в слова, которые ослабляют скрепы, соединяющие сущее и прикрепляющие все к земле. Эти звуки сгибают и растягивают свет, как приливная волна. С этим чародейством они создали крепости, летающие по небу, словно облака. С этим чародейством они обернули Тьму против самой себя, наделив ее голодом, которого не может отрицать подобравшийся слишком близко, всепоглощающим голодом, который питается прежде всего сам собой.
Голос Фира странно изменился.
– Кащанское чародейство эпидемией налетело на Путь матери Тьмы. Так были заперты врата из Куральд Галейна в другие владения. Так мать Тьма была сослана в самое сердце Бездны, наблюдать бесконечный водоворот окружающего света. Так кащаны, давно мертвые, свершили над матерью Тьмой ритуал, который кончится ее гибелью. Когда исчезнет весь свет. Когда некому и нечему будет отбрасывать Тень.
Когда Скабандари Кровавый глаз обнаружил, что они наделали, было уже поздно. Конец Бездны неизбежен. На всех уровнях одно и то же, братья. От царств, что мы и разглядеть не способны, до самой Бездны. Кащаны обрекли всех на смертность, на беспощадный прыжок к исчезновению. Такова была их месть. Возможно, причиной стало отчаяние. Или наивысшая ненависть. Глядя на собственное исчезновение, они обрекли на ту же судьбу все сущее.
Братья молчали. Глухое эхо последних слов Фира затихло.
Потом Рулад хмыкнул.
– Я не вижу признаков последнего схождения, Фир.
– Отдаленная смерть, точно. Даже более отдаленная, чем можно представить. Но она придет.
– И что нам до этого?
– Нашествие тисте подвигло кащан на этот последний акт. Отец Тень заслужил вражду всех Старших богов, всех предков. Из-за ритуала кащан вечная игра Тьмы, Света и Тени однажды завершится. И с ней – всяческое существование. – Фир повернулся к братьям. – Я открыл вам тайное знание, чтобы вы лучше представляли, что здесь произошло. И почему Ханнан Мосаг говорит о врагах гораздо могущественнее смертных летери.
Лучик понимания блеснул перед Труллом. Он отвел глаза от чарующего взгляда темных глаз Фира и посмотрел вниз, в яму – глубоко, до самого черепа убитого дракона.
– Они его убили.
– Уничтожили его телесную суть, да. И пленили душу.
– Скабандари Кровавый глаз. – Рулад затряс головой, словно не веря своим глазам. – Он не мог умереть. Этот череп не…
– Его, – сказал Фир. – Они убили нашего бога.
– Кто? – резко спросил Трулл.
– Все они. Старшие боги. И элейнты. Старшие боги разжижили кровь в жилах элейнтов. Драконы произвели отпрыска неописуемо ужасного, чтобы выследить и затравить Скабандари Кровавого глаза. И Отец Тень был повержен. Старшая богиня по имени Кильмандарос разбила его череп. А для духа Кровавого глаза создали тюрьму вечной боли, безмерных мучений, которые будут длиться, пока не исчезнет сама Бездна. Ханнан Мосаг хочет отомстить за нашего бога.
Трулл нахмурился.
– Старшие боги ушли, Фир. Как и элейнты. У Ханнана Мосага в руках шесть племен тисте эдур и фрагменты пути.
– Четыреста двадцать с лишним тысяч эдур, – сказал Рулад. – При всех наших бесконечных поисках мы не обнаружили родичей среди фрагментов Куральд Эмурланн. Фир, Ханнан Мосаг видит темные мысли насквозь. Одно дело потрясти летери, вызвав демонов, а если надо, то и с помощью железных клинков. Но теперь мы начнем войну против всех богов этого мира?
Фир медленно кивнул.
– Вы здесь, – сказал он братьям, – и вы слышали то, что известно. Я рассказал не для того, чтобы вы встали на колено и превозносили имя колдуна-короля. Он жаждет силы, братья. Ему нужна сила – и не важны ни ее источник, ни оборотные стороны.
– Ты говоришь, как изменник, – сказал Рулад, и Трулл расслышал странный восторг в голосе брата.
– Правда? – спросил Фир. – Ханнан Мосаг поручил нам совершить опасное путешествие. Добыть дар. И доставить ему. Чей дар, братья?
– Мы не можем отказаться, – покачал головой Трулл. – Он просто пошлет других вместо нас. А нас ждет ссылка или что похуже.
– Конечно, мы не откажемся, Трулл. Но мы не пойдем, как слепые старцы.
– А Бинадас? – спросил Рулад. – Что ему известно об этом?
– Все, – ответил Фир. – Может быть, даже больше, чем известно Урут.
Трулл снова взглянул на заплесневелый череп дракона на дне ямы.
– Почему ты уверен, что это Скабандари Кровавый глаз?
– Потому что череп принесли сюда вдовы. Знание передается из поколения в поколение женщинами.
– А Ханнан Мосаг?
– Урут знает, что он был здесь. Как он обнаружил правду, остается загадкой. Урут никогда не рассказала бы обо всем мне и Бинадасу, если бы не отчаяние. Колдун-король стремится к смертельной силе. Грязны ли его помыслы? Если не были грязны раньше, то сейчас – да.
Трулл продолжал смотреть на череп. Тупая, жестокая казнь – бронированным кулаком.