Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 209)
Фир шагал по пыльным улицам мимо валявшихся тут и там трупов, напоминавших перепившихся участников ночной пирушки. Если бы только не кровь и разбросанное оружие.
Он сбился с пути. Там, в тронной зале, от него хотели слишком многого.
Он застыл на месте, гладя под ноги.
Майен.
Голод больше не искажал ее черты, лицо молодой женщины светилось покоем. Такой она бывала во сне. Или когда пела песни с другими девами. А еще – когда принимала меч из рук Фира, чтобы закопать оружие под порогом своего дома. Временами в глазах Майен сквозила странная мрачность, заставлявшая его мучиться догадками о ее мыслях… Вспоминать об этом не хотелось. Мало кому дано понять побуждения женщины. Они, как зыбкие таинства, то манят мужчину, обещая любовь и обожание, то вгоняют его в дрожь и ужас.
Ничего из этого не читалось на лице Майен. Один глубокий покой. Майен уснула, а с ней – ее дитя.
Фир присел рядом на корточки, потом опустился на колени, сомкнул пальцы на рукоятке рыбацкого ножа и вытащил его из груди женщины. Такими пользуются рабы. У самого основания был вырезан знакомый Фиру знак.
Нож принадлежал Удинаасу.
Подарил? В знак миролюбия? Или, наоборот, отомстил семейству эдур, своим хозяевам? За то, что отняли у него свободу?
Фир поднялся и засунул нож за пояс.
Майен мертва. Ребенок, которого он был готов полюбить, тоже мертв. Какая-то неведомая сила старалась лишить его всего, что было ему дорого.
И никакого намека, как жить дальше.
Заляпанное кровью существо на полу тронной залы непрерывно рыдало. Стоя на коленях, Трулл зажимал уши руками, горячо желая, чтобы кто-нибудь пришел и прекратил страдания брата. Время словно остановилось, попав в западню.
Ханнан Мосаг полз к трону. Он был настолько изувечен и перекошен, что, продвинувшись на ладонь, останавливался от нового приступа боли.
В зале неизвестно откуда появился еще какой-то летериец. Он стоял с умиротворенным, но в то же время внимательным выражением лица у дальней стены. Молод, хорош собой и какой-то… мягкий. Явно не солдат. Незнакомец молчал и лишь следил за происходящим.
Трулл не мог взять в толк, куда пропали остальные эдур. В дальнем конце коридора лежал потерявший сознание, но еще живой Бинадас. Трулл повернул к нему голову и заметил у входа в залу скрюченные фигуры королевы и ее сына. Принц был то ли мертв, то ли спал. Королева молча наблюдала. Ханнан Мосаг, улыбаясь мокрыми губами, превозмогая мучения, полз к помосту.
– Умоляю, Трулл…
Он затряс головой, чтобы не слышать.
– Я всего лишь хотел, чтобы все… ты, Фир, Бинадас… хотел, чтобы вы… приняли меня. Как взрослого, неужели непонятно? Ничего больше.
Ханнан Мосаг хрипло рассмеялся.
– Ему, оказывается, хотелось уважения, Трулл. А что его дает? Меч? Куча приваренных к коже монет? Титул? Эта его нынешняя высокомерная, несносная манера называть себя «мы»? Может быть, то, что он похитил у брата жену?
– Замолчи! – крикнул Трулл.
– Не говори со своим королем подобным тоном, Трулл Сэнгар.
– Думаешь, меня пугают твои угрозы, колдун-король?
Трулл отнял руки от ушей. Все равно никакого толку. Конструкция залы позволяла слышать малейший шепот. А главное – уши можно закрыть, но душу невозможно заставить не слышать. Трулл заметил легкое движение у стены: летериец, вдруг нахмурившись, повернул голову ко входу.
Послышались шаги. Тяжелые, шаркающие. Звон металла, потом булькающие звуки.
Ханнан Мосаг с трудом обернулся.
– Что там? Кто идет? Трулл, где твое оружие?
Трулл не пошевелился.
Рулад продолжал стонать, не обращая на происходящее никакого внимания.
Через мгновение в залу вошло странное существо. Ростом с тартенала, оно было покрыто черными, в пятнах, железными чешуйками, скрепленными позеленевшими заклепками. Лицо закрывал тяжелый шлем с прорезями для глаз, грубая кольчуга защищала плечи и шею. На локтях, коленях и щиколотках фигуры налипли ракушки. В одной руке незнакомец держал меч из летерийской стали, с которого непрерывно бежала кровь.
– Кто это, Трулл? Кто пришел? – прошипел Рулад.
Чудище задержалось у входа, со скрипом повернуло голову туда-сюда и, похоже, остановило взгляд на трупе королевского поборника. Затем вновь двинулось вперед, оставляя за собой две кровавые дорожки.
– Трулл! – взвизгнул Рулад.
Существо остановилось и глянуло на распластанного императора. Из-под шлема загрохотал низкий бас:
– Ты тяжело ранен.
Дрожа, Рулад истерически рассмеялся.
– Ранен? О нет. Я изрублен на куски.
– Ты не умрешь.
– Убирайся, демон, – прорычал Ханнан Мосаг. – Пока я не изгнал тебя.
– А ты попробуй, – предложил тот и сделал еще шаг вперед, остановившись прямо перед телом поборника. – Я не вижу ран, но он мертв. Этот смертный заслужил почтение.
– Отравлен, – подсказал стоявший у стены летериец.
Монстр взглянул на него.
– Я узнал тебя. Мне известны все твои имена.
– Не сомневаюсь, Хранитель.
– Отравлен, значит. Скажи-ка… не ты ли его подтолкнул?
– Таков мой аспект, – пожал плечами летериец. – Не могу не добавить… пикантности. А твой бог знает, что ты здесь?
– Я скоро поговорю с ним. Пора выразить ему осуждение.
Человек у стены усмехнулся, сложил руки и откинулся назад.
– Пожалуй, ты прав.
Хранитель еще раз посмотрел на поборника.
– Он держал в памяти имена всех тех, кого почти забыли. Какая большая потеря…
– Нет, – возразил летериец. – Имена пока еще не забыты. Но скоро будут.
– Тогда… мне понадобится помощник.
– Ты его найдешь.
Хранитель посмотрел на летерийца.
– Меня… к нему направят?
Его собеседник лишь пожал плечами в ответ.
Хранитель протянул руку, крепко схватил поборника за пояс, поднял его тело с пола и закинул на плечо. Стоя посреди растекающейся лужи крови, он повернулся к Руладу Сэнгару.
– Твои друзья жестоки к тебе.
– Неужели? – Смех Рулада перешел в кашель. Он отдышался и сказал: – Я начинаю думать, что это не так.
– Мне не чуждо милосердие, – сказал Хранитель и резко опустил меч.
Лезвие рассекло хребет Рулада.