Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 134)
– Брось. На самом деле он даже меньше, чем я думаю.
– Одно дерьмо, просто задницы разные? Может, ты и права. А может, нет.
– Кто ты такой?
– Я уже объяснил – тот, кто оказался далеко от дома. Мы едва выкарабкались из Ассейла, и нас занесло сюда. Не успело решето, в котором мы плыли, войти в гавань, как мы сразу же задолжали. Стоило ступить на пирс, и наш долг возрос. Прошло семь месяцев, и теперь мы должны столько, что сокровищ самого князя К’азза не хватит нас выкупить. Перебиваемся с хлеба на воду, беремся за какую попало работенку, начали морально разлагаться…
– Так ты был солдатом?
– Был и остаюсь, подружка.
– Вступи в бригаду.
Он провел рукой по лицу, опустил веки, затем, похоже, пришел к решению. И уставился на нее холодными голубыми глазами.
– Я словно ору в Бездну, подружка, и никто из летерийцев даже не обращает внимания. А у вас проблемы. И очень серьезные. Предел Фентов капитулировал, а ведь Сумрак – разумный и способный командир. Почему же она сдалась? Подумай, аквитор.
– Она поняла, что дело безнадежно. Что не сможет ни удержать город, ни отступить.
Незнакомец кивнул.
– Тебя здесь не было, когда вернулись промысловые корабли. И ты не видела, что их пригнало. А мы видели. Если у дхенраби есть бог, подружка, так это он и был, прямо посреди бухты.
– Кто такие дхенраби?
Он покачал головой.
– У нас есть место для того, кто чего-то стоит. И среди нас уже есть женщины, не думай.
– Но почему вообще я?
– Потому что ты в здравом уме, Сэрен Педак.
Улыбнувшись, она откинулась на спинку скамьи, но сразу отвела взгляд.
– Кто ты такой?
– Тебе это ничего не скажет…
– Все равно ответь.
– Стальные Прутья. Багровая гвардия, четвертая рота, второй клинок. Служил под командой Кэл-Бринна, пока нас не разбросало отсюда до самых ворот Худа.
– Бессмысленно и при этом весьма подробно. Ты произвел на меня впечатление, Стальные Прутья.
– Подружка, у тебя зубки острее, чем у энкар’ала, заглотившего сразу нескольких ризанов. Наверное, этим ты мне и приглянулась.
– Меня не интересует твое предложение, Стальные Прутья.
– А ты подумай хорошенько. Время у тебя еще будет – при условии, что ты успеешь выбраться из Трейта.
Она подняла брови.
– Боюсь, у тебя концы с концами не сходятся.
– Твоя правда – если бы наш корабль находился здесь, в гавани. Увы, корабль в Летерасе. Мы записались в команду через агента, – он пожал плечами. – Однако как только мы выйдем в море…
– Вы перебьете экипаж вместе с капитаном и отправитесь пиратствовать.
– Мы никого не станем убивать, если без этого удастся обойтись, и мы не пираты. Мы всего лишь хотим вернуться домой. Нам
– Зря потратишь время.
Он пожал плечами.
– К тому моменту еще столько всего произойдет, аквитор… Главное, подружка, скорей выбирайся из города. Сразу, как протрезвеешь. Не задерживайся!
И ушел.
В развевающейся на ветру мантии из голубого шелка Некал Бара стояла на самом верху башни маяка, лицом к морю. Все шло совсем не по плану. Предупредительный удар уничтожил лишь пустые деревни – весь народ тисте эдур уже в походе.
Флотилия, вошедшая в море Каттер и угрожавшая перехватить гарнизон Сумрак в случае его отступления из Предела Фентов, после капитуляции города продвинулась еще дальше. Кроваво-красные паруса пяти сотен двигавшихся с противоестественной быстротой баркасов сейчас приближались к бухте Трейта. А ниже их стремительных очертаний сквозь толщу воды двигалось…
С того самого дня, следуя распоряжению седы, Некал все глубже и глубже погружалась в изыскания, пытаясь определить природу существа, призванного эдур к себе на службу. Когда-то бухта и весь залив были сушей, массивной плитой известняка, под которой текли полноводные подземные реки. Под воздействием эрозии плита кое-где провалилась, образовав глубокие округлые колодцы. По дну некоторых колодцев продолжали бежать струи подземных рек. Однако в других поры известняка со временем оказались забиты отложениями, и там застыла черная вода.
Один из таких колодцев давным-давно стал местом культа. В него бросали приношения. Золото, нефрит, серебро – и еще живые жертвы. Их плоть и кости оседали на мерцающее дно провала.
И явился дух. Питающийся кровью и отчаянием, жаждущий новых жертв, до последнего момента отчаянно боровшихся за жизнь. С этим, как она прекрасно понимала, тоже была связана загадка. Существовал ли дух до появления культа, который попросту привлек его к себе щедрыми дарами? Или его вызвала к бытию сама воля древних духопоклонников? Впрочем, результат был один и тот же. На свет явилось существо, знающее, что означает голод и желание. Приученное к чужому горю, крови и ужасу.
Те, кто поклонялся духу, давно исчезли. Вымерли, или куда-то откочевали, или дошли в жертвах до последнего предела, уничтожив самих себя. Никто не знал, насколько глубок слой костей на дне колодца; под конец он, видимо, достиг чудовищных размеров. Дух теперь тоже был обречен и умер бы рано или поздно, если бы море не поднялось, поглотив под собой землю. Стены его мирка внезапно исчезли, открыв дорогу в лежащий вокруг огромный мир.
По всем континентам морские берега издревле служили для поклонения. Подобные сообщения регулярно повторялись в древних записях, оставленных путешественниками времен Первой империи, изучавшими окрестные народы. Граница земли и моря означала для них символический переход от известного к неизвестному. Грань между жизнью и смертью, сознанием и душой, между бесчисленными силами и стихиями, противоположными друг другу, однако накрепко связанными. Морю приносили жертвы, кидали в него сокровища. А то, что обитало в толще вод, раз за разом утягивало в пучину моряков и целые суда.
Древний дух был не единственным из принимающих жертвы. И, как заподозрила Некал Бара, далеко не самым… успешным. Вконец ослабев, страдая от увечий, он вновь забился в свой колодец в глубине разлившегося моря. Чтобы там умереть.
Невозможно догадаться, как колдуны тисте эдур смогли отыскать существо, понять его природу и заложенный в нем потенциал. Так или иначе, они его подчинили и откармливали кровью, пока к нему не вернулась сила, – и вот дух снова возрос, и вместе с этим многократно увеличился его голод.
Она чувствовала, как дух приближается, скользя под баркасами эдур. Укрепления внизу, вдоль гавани, были усыпаны солдатами. Расчеты катапульт и баллист приготовились к бою. Пылали огни, наготове стояли возы с огромными стрелами, способными крушить борта.
Арахатан, закутанный в черный мех, ждал на дальнем конце главного пирса – как и она, лицом к стремительно приближающейся флотилии эдур. Он попытается остановить атаку духа, полностью отвлекая на себя его внимание, пока Некал Бара магическим способом не подберется поближе и не нанесет ему удар в самое сердце.
Она предпочла бы, чтобы Энедиктал тоже остался в городе, а не вернулся в Оул к своему батальону. Мало того, было бы лучше, если Змеиные Ремни и сами вышли бы сюда к ним на помощь. Пока остальные маги сражаются с духом, Энедиктал уничтожил бы флотилию эдур. Некал Бара понятия не имела, насколько ей с Арахатаном достанется, прежде чем они убьют существо. Могло оказаться, что на флотилию их сил уже не хватит. А это означало бы рукопашную на берегу гавани.
Под ее началом были шесть магов послабее, сейчас они распределились по ротам батальона Мерзлой Глины. Им придется противостоять колдунам эдур в составе флотилии.
Некал Бара беспокоилась, хотя и не слишком.
Красные паруса затрепетали. На палубах и снастях суетились матросы. Флотилия останавливалась. Из-под передовых кораблей вперед рванулась черная волна, растекаясь, будто кровоподтек, по всей бухте.
Она ощутила укол страха. Существо было…
Бросила взгляд вниз. На одинокую, закутанную в черное фигурку на самом краю главного пирса. Широко раскинувшую руки.
Существо вздыбилось, подобно валу, еще более разгоняясь по мере приближения к гавани. Солдаты на пристанях укрылись за щитами, ощетинившись наконечниками копий. Кто-то выстрелил из катапульты ядром, полным пылающего дегтя. Словно зачарованная, Некал Бара смотрела, как ядро подымается по дуге, потом, оставляя за собой дымный след, опускается навстречу волне…
Ядро исчезло в клубах пара.
Она услышала, как взревел Арахатан, увидела, как полоса воды прямо перед пристанью покрылась рябью, потом вскипела, выбросив в небо стену пара, и как существо всей массой бросилось вперед и ударило в эту стену.