Стивен Эриксон – Охотники за Костями (страница 94)
"Они жалеют себя. Тупые… но даже подобные им понимают, что такое судьба".
С некоторым трудом он сумел разогнуться и слезть, рыча от боли в мышцах, с широкой спины мула. Несмотря на боль и неуклюжесть, не пролил ни капли из драгоценного ведра. Бурча под нос какое-то заклинание — он сам не помнил, то ли это Святая Песнь из толстой книги, или еще что, да и важно ли это? — протащил тяжелое ведро к плещущим волнам моря Рараку, зашел на мелководье, минуя проседающие песчаные отмели и колеблемые ветром тростники.
И вдруг замер.
Настороженно оглядел сумрачный простор, понюхал сырой воздух. Еще один обзор — глаза обыскивали каждую тень, замечали каждое шевеление тростинка и всклокоченных кустов. Потом присел, омочив ветхую рясу в воде. Теплой, прогретой солнцем воде.
Еще один сторожкий взгляд по сторонам — бдительность никогда не помешает — и он со вздохом опустил ведро в море.
Блестя глазами, увидел, как десятки юрких мальков устремились во все стороны. Ну, не совсем устремились — скорее замерли, оглушенные свободой или шоком от изменившейся температуры, от изобилия богатств, которые можно глотать, на которых они вскоре разжиреют, станут большими и ловкими.
Первая рыба Моря Рараку.
Потом Искарал Паст покинул отмель, таща за собой ведро. — Напряги спину, мул! Я сейчас запрыгну, о да, и ты не удивляйся, если я пошлю тебя в галоп — о, поверь мне, мул, ты знаешь, что такое галоп — это не та глупая рысь, от которой у меня болят зубы! О нет, мы полетим как ветер! Не как слабый порыв, но как мощный, постоянный поток, громоподобный ураган, летящий через весь мир вслед за нашей скачкой. О, какой радугой заблестят твои копыта!
Подойдя к мулу, Верховный Жрец Тени подпрыгнул.
Мул в тревоге отошел на шаг в сторону.
— Ты огорчил меня, животное! Я думал¸ ты мне друг! Но если ты так думаешь, отныне я не согласен! Позор! Как тебе понравится вот это, глупая тварь!? — Верховный Жрец Тени встал и отряс пыль с рясы. — Он думал, я его ударю. Ударю большой палкой. Тупой мул. О нет, я гораздо коварнее. Я удивлю его добротой… пока он не ослабит внимание, не потеряет бдительность… и тогда, ха! Я ударю его кулаком в нос! Как он удивится! Никакой мул не сравнится со мной в хитрости. О да, многие пробовали, но все провалились!
Он состроил на сожженном солнцем лице добрую улыбку и подошел к мулу. — Нужно ехать, — пробормотал он, — тебе и мне. Нужно приложить старания, друг мой, иначе мы опоздаем, а опаздывать не годится. — Он добрался до места, с которого мог схватить болтавшиеся на боку мула поводья. Но сначала поглядел животному в глаза. — О хо хо, милый слуга, я замечаю в этих очах злобу? Ты хочешь меня укусить. Как плохо. Здесь только я имею право кусаться. — Он схватил поводья, едва увернувшись от щелкнувших зубов, и забрался на покатую спину мула.
Двадцать шагов от линии моря — и воздух изменился, во все стороны потекли серые тени. Искарал Паст склонил набок голову, удовлетворенно огляделся и потрусил дальше.
Миновало сто ударов сердца с момента исчезновения Верховного Жреца Тени, и из ближайших кустов вылезла уродливая, волосатая дальхонезка, тащившая за собой пивную флягу. Там было не пиво, а вода. Крышка плотно вколочена.
Бурча и вздыхая от усилий, Могора поднесла флягу к воде. Сбила крышку, повернула сосуд набок — и с беззубой улыбкой на морщинистом лице проследила, как в море скользнули шесть молодых пресноводных акул.
Она пнула флягу и вылезла на сушу. Кашляя и яростно взмахивая руками, открыла свой садок и исчезла в нем.
Перебирая тени, Искарал Паст торопливо прошел десятка два лиг. Он наполовину видел, наполовину ощущал пустыню, холмы и хаотические складки оврагов, каньонов; он миновал их, не уделяя особенного внимания, пока, спустя день путешествия, не уловил краем глаза движение слева. Пять темных форм.
Жрец остановил мула на гребне холма и прищурился, изучая далеких существ. Они напали на караван. — Наглые щенки, пробурчал он и вогнал пятки в бока мула. — Скачи, я сказал! Скачи, жирный ленивый ублюдок!
Мул с громогласным ревом побежал вниз.
Пять тварей услышали, повернули головы.
Т'ролбарал мчался навстречу Искаралу Пасту.
Мул заревел еще громче.
Д'айверс обходил противника с двух сторон. Его тела бесшумно скользили над землей. Голод и злоба были почти ощутимы — словно облако над его головами; энергия мерцала и потрескивала, собираясь в складке между садком Теней и внешним миром.
Твари слева и справа разворачивались, готовясь броситься; три твари, бежавшие прямо, замедлились, решив напасть одна за другой.
Искарал Паст с трудом следил за всеми, бешено вертясь на спине мула. Когда Т'ролбарал приблизился на тридцать шагов, мул резко встал. Верховного Жреца Тени сбросило; он схватился за голову животного, кувыркнулся и приземлился в туче гравия и пыли.
Первая тварь подоспела, выставив когти и загребая руками воздух, приземлилась на то место, где упал Паст — но обнаружила, что место опустело. Вторая и третья твари на миг замешкались, обнаружив пропажу добычи — и почуяли ее рядом. Дернулись головы — но поздно: в них ударила волна магии. Темная сила затрещала, как молния; звери взлетели в воздух, оставляя след крови. Они упали наземь в пятидесяти шагах, покатились и задергались в судорогах.
Тогда атаковали двое Д'айверсов, бежавших по бокам. Когда Искарал Паст снова исчез, они столкнулись — грудные клетки смачно хрястнули, когти и клыки порвали кожу. Шипя и ворча, твари отскочили друг от дружки.
Явившись в двадцати шагах, Искарал Паст послал новую волну колдовства, заставив ее ударить по всем пяти тварям, и поглядел, как брызнула кровь и тела разлетелись, дергая ногами. Сплел магическую сеть. Камни лопнули и вырвались из земли, взлетели, словно копья или гейзеры, и кровь струями брызнула в стороны.
Т'ролбарал исчез, убравшись из садка во внешний мир. Там его части разбежались, ибо всякие мысли о караване пропали, заменившись паническим ужасом.
Верховный Жрец Тени стряхнул пыль, прошел к мулу. — Ну, ты мне помог! Мог бы убежать, но, видно, устал бегать! Зачем мулам четыре ноги? Идиот! Никакой пользы! Ба! — Он помолчал и поднес заскорузлый палец к сухим губам. — Но постой! Что, если оно стало действительно злым? Если решило закончить бой любой ценой? Что тогда? Месиво? О да! Нет, лучше уйти. Пусть его приканчивает кто-нибудь другой. Нельзя отвлекаться. Вообрази! Бросить вызов Верховному Жрецу Тени всего Семиградья! Т'ролбаралы тупей котов. Никакой жалости к ним!
Он влез на мула. — Ну, это было забавно. Тупой мул. Думаю, сегодня поужинаем мулятиной. Как тебе? Пора принести великую жертву! Как тебе? Да кому нужны твои соображения? Едем! Благодари богов, что хоть я знаю, куда ехать! Вон туда, мул, и побыстрее. Скачи, проклятый! Скачи!
Обогнув караван с лающими собаками, Искарал Паст снова исчез в Тенях.
Когда он достиг пункта назначения, уже спустилась тьма. Усталый мул остановился у подножия скалы.
По уступам скалы скакали стервятники, окружившие трещину, но неспособные — или боящиеся? — войти внутрь. Одна сторона трещины была обагрена кровью, а среди камней на другой стороне виднелись остатки мертвого зверя. Хотя стараниями грифов от него остались лишь кости и полоски кожи, опознать жертву было еще можно. Одно из тел Т'ролбарала.
Стервятники недовольно заорали, когда Верховный Жрец спешился и подошел к расселине. Выкрикивая ругательства, он разогнал уродливых и весьма напоминавших ему Могору птиц и полез внутрь. Воздух вонял кровью и гнилым мясом.
Трещина сужалась на высоте человеческого роста, и там лежало тело. Искарал Паст уселся рядом. Положил руку на широкое плечо, не трогая торчащих из-под кожи сломанных костей. — Сколько дней прошло, друг? Ах. Только Трелль мог выжить после такого! Сначала вытащим тебя, и в этом вся надежда на верного, упорного мула. Потом… потом… ну, вот тогда и посмотрим…
Мул не проявил ни особенного упорства, ни верности. Его нежелание сотрудничать весьма замедлило операцию по извлечению Маппо; только ночью Трелль был наконец вынут из трещины и положен на выглаженный ветрами уступ скалы.
Два перелома руки оказались самыми малыми из травм. Сломаны обе ноги, выступ скалы содрал со спины Маппо изрядный кусок кожи и плоти — показавшиеся наружу мышцы кишели личинками мух, края раны казались совершенно неисцелимыми, они стали зелено-черными и пахли трупом. Искарал Паст срезал их и бросил в провал.
Затем он склонил ухо к груди и выслушал дыхание Трелля. Редкое, слабое — еще день, и он умер бы. Да, может, еще и умрет. — Травы, друг мой, — сказал Верховный Жрец, очищая видимые раны. — Мази, эликсиры, микстуры, притирания, припарки с Высшим Деналом… не позабыл ли я чего? Нет. Думаю, нет. Внутренние повреждения, о да. Сломаны все ребра слева. Кровотечения, но не такие, что убивают сразу. Замечательно. Ты почти так же упорен, как мой слуга… — Он бросил взгляд наверх. — Эй, животное, разведи огонь, разбей лагерь! Сделай все это, и я покормлю ТЕБЯ. А не сделаешь — покормлюсь ТОБОЙ, хе хе!
— Ты идиот! — Этот крик раздался из темноты. Миг спустя появилась Могора.
"Темнота, да, это все объясняет". — Что ты здесь забыла, карга?
— Хочу спасти Маппо, конечно же!
— Как? Я уже его спас!
— Спасти его от тебя, идиот! — Она подобралась ближе. — Что за склянка у тебя в руке? Да это яд паральта! Клятый дурак, ты его убьешь! После всего, что я перенесла!