Стивен Эриксон – Охотники за Костями (страница 66)

— Девять!

Два шага, вниз. Каракатица завопил: — Восемь!

Ночь исчезла под градом пылающих огней. Солдаты упали за известняковое укрытие, в гущу гнилых растений. Земля поднялась навстречу — божий апперкот — и воздух покинул легкие Бутыла.

Похоже, обрушилась гора. Стена песка, камней, огня, и над ней — сотни огненных языков…

Сотрясение почвы сбило Лостару Ииль с ног через миг после того, как она удивленно уставилась на взводы морских пехотинцев, бешено мчащиеся от линии частокола. Они тоже все попадали, откатились назад перед нагрянувшей воздушной волной. Множество разрывов, беспорядочные всполохи пробежали вдоль стены… и тут удар молота выбил воздух из ее груди, повалил на землю.

Камни летели почти горизонтальным градом, словно их выпустили из катапульты, ударяли в доспехи, глубоко врезались в плоть — треск костей, вопли…

… свет замигал и погас, сменившись очагами пожаров, видимых сквозь широченный пролом в стене И'Гатана. Оказавшаяся почти на линии его середины Лостара Ииль оперлась на локоть, храбро не обращая внимания на камнепад — и увидела, как медленно рушатся остатки стен, обваливаются этажи зданий, языки пламени рвутся в окна, будто гибнущие души…

С неба теперь падали также куски тел.

Стоявшие на вершине башни дворца Корабб и вожди мятежников упали. Сопровождавший их стражник перевалился через низкий парапет и с еле слышным воплем исчез из вида; башня зашаталась, вокруг нарастал рев, словно ярость тысячи демонов; тяжелые камни врезались в стену башни, более мелкие отскакивали, сокрушая здания внизу. Зловещий треск и стон башни заставил Корабба ногтями вцепиться в кирпичи. Он пополз к люку.

— Рушится!

Двое достигли выхода раньше его. Леомен и Воробушек.

С треском и шорохом платформа башни начала неумолимо крениться. Поднялись клубы душной пыли. Корабб нырнул в люк головой вниз, подобно Леомену и малазанке змеей пополз по извитой лестнице. Левая пятка Корабба задела за чью-то челюсть. Послышался крик Лорика, ругань на неведомом языке.

Этот взрыв — крушение стены — о боги, никогда он такого не видел. Как можно бороться с малазанами? Вся их клятая морантская взрывчатка, веселое пренебрежение правилами честного боя…

Он запинался, шатался, полз через кучи мусора на полу главного уровня дворца — залы с левой стороны пропали, их снесла падающая башня. Увидел торчащую из-под провалившегося потолка ногу — странным образом чистую, даже без следов крови.

Корабб закашлялся и встал. Глаза болели, тел покрыли бесчисленные синяки. Леомен был уже на ногах, счищал с одежды пыль штукатурки. Лорик и Воробушек с трудом выкарабкивались из груд кирпича и деревянных обломков.

Молотильщик блеснул глазами: — Может быть, башня была не лучшим местом. Идемте, надо оседлать коней — если они уцелели — и скакать к Храму!

"Храму Скалиссары? Но зачем? Почему?"

Стук падающего гравия и шлепки более тяжелых камней, клубы пыли, душная жара. Бутыл открыл глаза. Повсюду шелуха себара, в носу свербит от тяжелого духа мякоти. Сок этих фруктов считается деликатесом — но не в такой концентрации — он понял, что никогда больше не захочет пить эту гадость. Стон из — под мусора, где-то слева. — Карак? Ты там?

— Нога больше не немеет. Удивительно, что способен делать ужас.

— А ты уверен, что нога еще при тебе?

— Уверен.

— Ты досчитал до восьми!

— Что?

— Сказал "восемь". И — бум!

— А ты надеялся на "один"? У какого Худа мы в яме?

Бутыл начал вылезать на поверхность, удивляясь, что оказался невредимым. Ни царапины.

— В яме живых, сапер.

Первый взгляд на пространство перед стеной не принес понимания. Слишком много света. Ведь была ночь? И тут он увидел в грудах развалин солдат — одни извивались от боли, другие вставали, кашляя, сбивая пыль с мундиров.

Пробоина в южной стене города оказалась шириной в треть расстояния от углового бастиона до центральных ворот. Многие здания обрушились, а те, что еще стояли, ярко освещали окрестности огнями пожаров — хотя, на второй взгляд, большинство очагов возгорания образовалось от множества брошенных саперами горелок. Языки пламени плясали на потрескавшихся камнях, словно искали, куда перескочить после истребления всего деревянного.

Оседающая пыль заставляла этот заполошный свет постепенно слабеть. Каракатица вылез из завала, стряхивая с доспехов гнилые фрукты. — Нам скоро в ворота — боги, когда я поймаю Хряся….

— Вставай в строй, Карак. Эй, вижу Смычка… и наш взвод…

Зазвучали рога. Солдаты спешили выровнять линию. Снова упала тьма — прогорели последние пожары в бреши. Под бесконечным дождем пепла кулак Кенеб подошел к строю атакующих; офицеры шли вокруг него, выкрикивая приказы. Во главе уже начавшей движение колонны он увидел Тене Баральту и капитана Лостару Ииль.

Саперы напутали, это ясно. Некоторые назад не вернутся. "Проклятые дураки! Там ведь даже не было обстрела!"

Пролом уже остывал, хотя по сторонам еще пылали особо прочные развалины. — Первый, второй, третий взводы, — крикнул Кенеб капитану Фаредан Сорт. — Первой идет тяжелая пехота.

— Морпехи уже внутри, Кулак.

— Знаю, капитан, но их нужно прикрыть, если дело пойдет плохо. Ведите.

— Слушаюсь.

Кенеб взглянул на склон над дальней стороной дороги и заметил несколько приближающихся людей. Адъюнкт, Т'амбер, Нил и Нетер. Кулак Блистиг, вождь Желч. Кулак Темул, вероятно, во главе конницы окружает город. Существует вероятность, что Леомен бросил соратников на произвол судьбы и попытается сбежать. Такое случается чаще, чем думают…

— Сержант Корд!

Вызванный солдат подбежал. Кенеб заметил на потрепанной кольчуге значок Ашокского полка, но предпочел не делать замечаний. Пока. — Ведите внутрь среднюю пехоту — с седьмого по двенадцатый взводы.

— Слушаюсь, Кулак. Будем кусать тяжелых за пятки.

— Отлично. Нас ждут уличные бои, сержант — если не думать, что ублюдки сейчас сдадутся.

— Я бы не удивился, Кулак.

— И я тоже. Идите, сержант.

Наконец — то его отряды пришли в движение. Конец ожиданию. Четырнадцатая идет в бой. "Худ, погляди сегодня в другую сторону. Очень прошу".

Бутыл и Каракатица присоединились к своему взводу. Сержант Смычок тащил тяжелый арбалет с вставленной стрелой и натянутой тетивой.

— Есть путь через огонь, — пропыхтел он, вытирая пот со лба, и сплюнул. — Корик и Тарр — впереди. Карак — сзади, не выпускай из рук жульки. Мы с Улыбой идем в середине, Бутыл — за нами.

— Еще иллюзий, сержант?

— Нет, я хочу от тебя иного. Выпускай крыс, голубей, ящериц, пауков и кто там у тебя еще есть, Худа ради. Мне нужно заглянуть туда, куда наши глаза не достанут.

— Ожидаем ловушки?

— Для нее приготовлен взвод Бордюка. Первые в проломе, черт их дери. Вперед, по их следу!

Они потрусили по неровной, заваленной обломками земле. Луна с трудом светила сквозь тучи пыли. Бутыл напрягал все чувства, отыскивая впереди живое — но находил лишь умирающее, страдающее, заваленное кучами кирпича или лишившееся сознания от взрывной волны. — Нужно выйти за пределы зоны взрыва, — сказал он сержанту.

— Точно, — кинул Смычок через плечо. — Я так и задумал.

Он вышли на край широкого, правильной формы кратера, сотворенного припасами Хряся. Взвод Бордюка уже карабкался по противоположному склону. Бутыл увидел, что этот склон представляет собой ярусы давно похороненных руин, упавших на полы потолков, разломанных стен, сползающих на дно кусков черепицы и плит. Балгрид и Навроде пережили взрыв — но скольких саперов и взводных магов они потеряли? Некий инстинкт подсказывал ему, что Хрясь тоже выжил, так что Бордюка и его взвод ожидает немало тяжелых минут.

— Направо, — скомандовал Смычок. — Мы обойдем и окажемся впереди них!

Бордюк, уже влезший на три четверти высоты склона, расслышал эти слова и обернулся: — Ублюдки! Балгрид, шевели толстым задом, Худ тебя дери!

Корик отыскал путь вокруг кратера, Бутыл и остальные пошли за ним, перебираясь через кучи обломков. Бутыл слишком старался удержаться на ногах, поэтому времени ощутить мириады мелких жизней вокруг не было. Он надеялся, что позже ему это удастся.

Продвижение полукровки — сетийца внезапно замедлилось. Маг поднял голову, понял, что Корик встретил препятствие — широкую трещину, открывшую взорам подземный этаж, высотой в рост человека. На пыльных плитках перекошенного пола можно было различить желтых птиц в полете. Из-за сильной деформации здания казалось: они летят вниз.

Корик оглянулся на Смычка: — Вся плита шевелится, сержант. Не уверен, что она выдержит наш вес.

— Возьми нас Худ! Ладно, Улыба, давай веревку.

— Я ее бросила, — скривилась женщина. — Пока бежала. Слишком тяжелая…

— А я подобрал, — вмешался Каракатица, снимая моток с левого плеча и передавая по цепочке.

Смычок сделал шаг и двинул Улыбе кулаком в челюсть. Голова ее откинулась, глаза расширились от шока, а потом — от ярости. — Ты несешь то, что я приказал нести, — сказал сержант.

Корик подобрал конец веревки, отошел на несколько шагов, разбежался — и перескочил расщелину. Ему удалось приземлиться на самом краю провала. Однако стало очевидным, что Тарр или Каракатица никогда не смогут прыгнуть так далеко.

Смычок выругался. — Кто сможет прыгать как Корик — прыгайте. И больше снаряжение не бросать!