Стивен Эриксон – Охотники за Костями (страница 57)

Он посмотрел ей в глаза — и был потрясен до глубины сердца. Не безмозглая тварь. Эрес'ал. Желание, выраженное в темных, поразительно красивых очах, заставило его мысленно отпрянуть.

— Ладно, — прошептал колдун, и осторожно послал свои чувства в ее чрево, к растущему внутри духу.

"На каждое извращение должен быть ответ. Каждому врагу — свой противовес. Здесь, в Эрес'ал, такой ответ. Ответ на далекое извращение, на растление некогда невинного духа. Возродить невинность. Да… я вижу очень мало… не человек, даже не из нашего мира… от мира лишь то, что принесла сама Эрес'ал. Это пришелец. Из иного Королевства, из мира, лишенного невинности. Чтобы сделать их частью нашего мира, один из племени должен родиться… вот так. Их кровь вольется в поток крови этого мира.

Но почему Эрес'ал? Потому что… о боги… она — последнее невинное создание, последний невинный предок нашего рода. За ней… началась деградация духа. Сдвиг перспективы, отрыв от целого, проведение границ — по земле и в умах. После нее настали… всего лишь мы".

Понимание — УЗНАВАНИЕ — опустошало его. Бутыл отдернул руку. Слишком поздно. Он уже знал слишком много. Отец… Тисте Эдур. Дитя во чреве — единственный чистый кандидат на трон Тени — на трон, повелевающий ИСЦЕЛЕННЫМ садком.

У него будет много врагов. "Так много…"

— Нет, — сказал он, качнув головой. — Ты не можешь молиться мне. Не должна. Я не бог. Я просто…

"Но… для нее я должен выглядеть богом. Видением. Она в духовном поиске, хотя едва ли сознает это. Она идет наощупь, как и все мы… но в ней есть какая-то уверенность. О боги… это же вера…"

Оробевший до потери дара речи, охваченный стыдом, Бутыл побежал, вскарабкался по склону кургана, попирая отбросы цивилизаций, черепки и куски штукатурки, ржавые куски металла. Нет, он не хочет. Не может вместить это… эту ее нужду. Он не сумеет быть её… её верой.

Женщина подобралась сзади, обняла руками за шею, перевернула. Затрясла, оскалив зубы.

Бутыл дергался в ее руках, задыхался.

Она швырнула его на землю, оседлала, подняла кулаки, словно желая ударить.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим богом? — пропыхтел он. — Отлично! Валяй! — Он уставился ей в лицо, обрамленное поднятыми руками и ослепительным светом солнца.

"Вот так чувствуют себя боги?"

Вспышка — словно кто-то вытянул меч. Ум его наполнило алчное шипение стали. Какой дерзкий вызов…

Колдун заморгал. Он лежал на каменной осыпи, уставившись в пустое небо. Женщина пропала, но он все еще ощущал вес тела на бедрах и ужасающую эрекцию, вызванную видением ее раздвинутых ног.

Кулак Кенеб вошел в шатер Адъюнкта. На сдвинутых столах лежала карта И'Гатана, доставленная неделю назад вестовым из Войска Однорукого. Ее составили ученые вскоре после гибели Дассема. Рядом с Таворой находился Тене Баральта; он усердно делал пометки угольной палочкой и говорил: — … восстановлены здесь и здесь, в малазанском стиле, со сваями и контрфорсами. Инженеры нашли руины под улицами — карманы, старые залы, погрузившиеся в землю мостовые, колодцы и прокопы к стенам. Все нужно было снести, но один уровень развалин оказался крепче всех доступных ныне инструментов. Вот почему они бросили четвертый бастион недостроенным.

— Понимаю, — отозвалась Адъюнкт. — Но я уже говорила вам, Тене Баральта, что не намерена штурмовать четвертый бастион.

Кенеб заметил разочарование кулака. Он удержался от резких слов, просто бросил палочку и отошел от стола.

В углу сидел кулак Блистиг, вытянув ноги — его поза граничила с неуважением к старшей по званию.

— Кулак Кенеб, — сказала Тавора, не подняв глаз от карты, — вы встретились с вождем Желчем и Темулом?

— Темул донес, что город эвакуирован — найдены следы исхода горожан в Лофал. Очевидно, что Леомен планирует долгую осаду и не заинтересован кормить лишние рты, кроме солдат и вспомогательного персонала.

— Ему нужно пространство для маневра, — подал голос Блистиг. — Паника на улицах нам не поможет. Но не нужно таких подробностей, Кенеб.

— Полагаю, — заметил Тене Баральта, — мы знаем слишком мало подробностей. Адъюнкт, я тревожусь. Вся эта ситуация нелепа. Леомен пришел не оборонять последний город мятежа. Он не будет защищать верующих — клянусь Семью Святыми, он же их выгнал из родных домов, из родных стен! Нет, И'Гатан ему нужен в тактических целях. Вот это и тревожит. Я ничего не понимаю.

— Темул передал еще что-то, Кенеб? — спросила Адъюнкт.

— Он замыслил ночную атаку — чтобы саперы выбили часть стены. Тогда мы могли бы ввести в брешь все силы, вонзиться глубоко в сердце И'Гатана. Прорвемся далеко — и сможем изолировать Леомена во дворце…

— Слишком рискованно, — буркнул Баральта. — Темнота не скроет саперов от магов. Их истребят…

— Без риска не обойтись, — возразила Тавора.

Кенеб вскинул брови: — То же самое сказал Темул, когда речь зашла об опасности.

— Тене Баральта, — продолжила Тавора, — вы с Блистигом пойдете в расположение своих частей. Поскорее начинайте подготовку. Я сама скажу капитану Фаредан Сорт, что требуется от ее взводов. Не будем тратить времени. Выдвигаемся ночью. Кулак Кенеб, прошу остаться. Остальные — можете идти.

Кенеб поглядел в спины Баральты и Блистига, по мелким знакам — осанке, опущенным плечам, напряженному шагу — читая всю меру их деморализации.

— Приказы не создаются всеобщим соглашением, — резко сказала Тавора, поглядев в глаза Кенебу. — Я отдаю приказы, мои офицеры должны повиноваться. Пусть удовлетворяются пониманием, что в случае неудачи вся ответственность ляжет на меня одну. Лишь мне отвечать перед Императрицей.

Кенеб кивнул. — Как скажете, Адъюнкт. Но ведь офицеры чувствуют ответственность за солдат…

— Большинство из которых умрут на поле брани, раньше или позже. Возможно, уже здесь. Это осада, а осады — сложное дело. У меня нет роскошной возможности уморить их голодом. Чем дольше держится Леомен, тем больше риск нового мятежа. В этом мы и Верховный Кулак Даджек полностью согласны.

— Но почему вы, Адъюнкт, не приняли предложенные им подкрепления?

Она молчала несколько ударов сердца. — Я знаю настроения во взводах. Но никто не понимает истинного состояния Войска Однорукого.

— Состояния?

Она шагнула ближе. — Их почти не осталось, Кенеб. Сердцевина — самый центр Войск — исчезла.

— Но… Адъюнкт, он же получил пополнение!

— Потерянное им пополнить невозможно. Рекруты. Генабарийцы, натийцы, половина гарнизона Крепи — о, если считать по количеству ног, они в полном порядке… но знайте, Кенеб — Даджек сломался. А с ним сломалось и Войско.

Кенеб отвернулся, потрясенный. Он расстегнул ремешки, стащил потрепанный шлем, провел рукой по спутанным, потным волосам. — Возьми нас Худ! Последняя великая армия…

— Кулак, теперь это Четырнадцатая.

Он молча воззрился на нее.

Тавора расхаживала по комнате. — Конечно, Даджек предложил помощь. Это же Даджек. Любой Верховный Кулак должен был сделать это. Но он — они — слишком многое вынесли. Сегодня их задача — показать присутствие Империи. Нужно молиться всем богам, чтобы никто не посмел проверить их решимость.

— Вот почему вы так спешите.

— Леомена нужно сразить. И'Гатан должен пасть. Сегодня ночью.

Кенеб долго молчал. Затем спросил: — Адъюнкт, почему вы мне это говорите?

— Потому что Гамет мертв.

"Гамет? О, понимаю…"

— Т'амбер никто не уважает. А вот вас, — она загадочно покосилась на него, — уважают все.

— Вы желаете, Адъюнкт, чтобы я сообщил остальным кулакам?

— Относительно Даджека? Решайте сами. Но советую прежде подумать очень тщательно.

— Он они должны знать! По крайней, мере поймут…

— Меня? Поймут меня? Может быть. Но это не самое главное.

Он не понял. Сразу. Но потом — внезапное осознание. — Их вера покоится не на вас, не на Четырнадцатой Армии. На Даджеке. Пока они думают, что он стоит за спиной, готовый сразу придти на помощь, они будут выполнять все ваши приказы. Вы не желаете отрывать их от него… но тем самым приносите себя в жертву. Жертвуете доверием, которое могли бы заслужить…

— Если допустить, Кулак, что такое доверие мне нужно. Не уверена. — Он отвернулась к столам с картой. — Вам решать, Кулак.

Понаблюдав за ее работой с картой и рассудив, что можно идти, Кенеб покинул шатер. Ему было нехорошо. Войско — сломалось? Просто ее домыслы? Может быть, Даджек устал, и всё… но кто может знать лучше? Быстрый Бен — его здесь нет. Как и того ассасина, Калама Мекхара. Остается… еще один. Он помедлил у выхода, поглядел на солнце. Можно улучить момент, прежде чем Сорт выйдет к своим сержантам.

Кенеб поспешил в лагерь морской пехоты.

— Чего вы от меня ждете, Кулак? — сержант отложил дюжину тяжелых стрел. Он уже привязал жульки к двум и трудился над третьей.

Кенеб уставился на глиняную гренаду в руках Смычка. — Не знаю сам. Но ответьте честно.

Смычок помолчал. Взглянул, прищурившись, на солдат своего взвода. — Адъюнкт не надеется получить подкрепление, если дела пойдут паршиво? — спросил он тихим голосом.

— Точно, сержант. Давно не надеется.

— Итак, Кулак, — продолжал Смычок, — она думает, с Даджеком покончено. Как и с его Войском. Так она думает?

— Да. Вы знаете Быстрого Бена. Ведь Верховный Маг был там. В Коралле. Его нет, так что спрашиваю вас. Адъюнкт права?

Он прикручивал снаряд к древку стрелы.