Стивен Эриксон – Охотники за Костями (страница 179)
Тут не только ветер. "Магия или что — горизонт странно смазан, особенно в стороне суши…"
— Об Эдур эти немильцы говорят охотно, — заметила Нетер.
— А вот о Напасти молчат, — добавил Нил.
— Нелегкая у них история, — произнес Кенеб.
Все поглядели на него.
Кенеб пожал плечами: — Я просто предположил. Немил явный экспансионист, а это предполагает… дерзость. Они поглотили племена Треллей, доказав тем самым свою силу и "правоту". Наверное, Напасть представляет символ противоположного рода. Что-то, устрашившее или умалившее Немил. Ни то, ни другое чувство не соответствует их представлениям о величии. Потому и молчат.
— Ваша теория не лишена правдоподобия. Спасибо, Кулак, — ответила Адъюнкт. Она не спеша оглядела мятущееся небо востока. — Умалившее, да, — пробормотала она. — В своих писаниях Дюкер упоминает о множестве уровней военного противостояния — от солдата лицом к солдату до богов, вступивших в смертельный поединок. На первый взгляд, кажется дерзостным полагать, что такие крайности могут сходиться… но Дюкер далее заявляет, что причина, рождающая великие последствия, может исходить от обоих полюсов.
— Утешительно так думать, — согласился Кенеб. — Мало я знаю богов, с которыми захотел бы столкнуться прямо сейчас.
— Может быть, — ответила Адъюнкт, — кое-кто согласился бы с вами.
Кенеб нахмурился: — О ком вы, Адъюнкт?
Она бросила косой взгляд.
"Итак, моменту необычайной откровенности конец. Да уж. Что же она пыталась сказать? Что она готова ко всему? — но это я и так знаю. Что-то еще?
Нет".
Калам протолкался между ящиков и сел рядом с Быстрым Беном. — Это официально, — сказал он в пыльную тьму трюма.
— То есть?
— Мы все еще живы.
— О, это же хорошо, Калам. Я вертелся как на угольях, ожидая такой новости.
— Этот образ мне ближе реальности.
— То есть?
— То есть тебя, прячущегося в трюме с внезапно раздувшимися подштанниками и лужицей вокруг.
— Ты ничего не понимаешь. А я… Я понимаю больше, чем хотелось бы…
— Невозможно. Ты пьешь тайны, как Хеллиан ром. Чем больше ты знаешь, тем веселее и навязчивей становишься.
— Ах так? Я знал секреты, которые ты захотел бы услышать, и собирался рассказать. Но теперь — передумал…
— Говори, колдун, или я иду к Таворе и рассказываю, где ты сидишь.
— Так нельзя. Мне нужно подумать, черт тебя.
— Говори. Можешь подумать в процессе, ибо для тебя эти два дела явно не связаны.
— Отчего ты такой злой?
— От тебя.
— Лжешь.
— Ладно. От себя.
— Уже лучше. А я знаю, кто нас спас.
— Неужто?
— Ну, он хотя бы пустил первый камень с горы.
— Кто он?
— Ганоэс Паран.
Калам оскалился: — Ну, я удивился меньше, чем ты ждал.
— Тогда ты идиот. Он сделал это, побеседовав с Худом.
— Откуда знаешь?
— Я был там и слушал. У Худовых врат.
— И зачем ты там околачивался?
— Как? Мы же собирались умереть?
— И ты хотел оказаться первым в очереди?
— Необычайно остроумно. Нет, я собирался торговаться, но теперь неважно. Как раз Паран и заключил сделку. Худ кое-что сказал. Он хотел кое-чего… клянусь его дыханьем, я поразился. Дай расскажу…
— Давай рассказывай.
— Нет. Нужно подумать.
Калам закрыл глаза и оперся спиной о какой-то тюк. От тюка пахло овсом. — Ганоэс Паран. — Он помолчал. — Думаешь, она знает?
— Кто, Тавора?
— Да кто же еще?
— Не знаю. Но не удивился бы. Фактически никакое открытие относительно нее меня не удивит. Может, она прямо сейчас нас подслушивает…
— Ты чувствуешь?
— Калам, сегодня что-то бродит по флоту, и что бы это ни было, оно мне не нравится. Как будто совсем близко — а едва я соберусь схватить за горло, оно уплывает прочь.
— Так ты действительно прячешься!
— Разумеется, нет. Уже нет. Я сижу, чтобы поставить западню.
— Западню. Чудно. Весьма умно, о Верховный Маг.
— Согласен. В следующий раз оно подойдет ближе.
— Ты думаешь, я на это куплюсь?
— Верь или не верь, Калам. Что мне. Хотя если старейший друг мне не верит…
— Худа ради, Быстрый. Я НИКОГДА тебе не верил!
— Как обидно. Мудро, но все же обидно.
— Скажи мне кое-что… Как ты ухитрился спрятаться у врат Худа, когда рядом стояли и смотрели Паран и сам Худ?
Раздалось фырканье. — Они же были отвлечены. Нет лучшего места скрыться, чем на самом виду.
— А они как раз мир спасали.
— Толкнули камешек в лавину. Остальное свершил кто-то другой. Не знаю кто или что. Скажу лишь, что эти падающие солнца… они были полны голосов.
— Голосов?
— Громадные куски камня. Нефрит, плывущий со звезд. И в этих разломанных горах или что они там, в них были души. Миллионы душ, Калам. Я СЛЫШАЛ ИХ!