Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 169)

Азатанайка наделила Синтару даром, могущество которого росло внутри ее, будто мужское семя в утробе. Она чувствовала, как тяжелеют ее груди и распухает живот. Но слабости при этом не ощущала. Синтара почти не испытывала потребности в сне, а разум ее пребывал в состоянии блаженной пресыщенности, неуязвимый к окружавшим ее бесчисленным опасностям, хотя Урусандер пока еще и не предоставил беглянке формального убежища.

«Я не верховный жрец, – сказал он. – И это не храм. А самое главное, верховная жрица: я не враг Матери-Тьме».

Синтара вспомнила свое бегство из Харканаса в сопровождении десятка наиболее преданных подруг. Они забрали с собой только то, что смогли унести, и местность вокруг, когда женщины пробирались сквозь ночь, казалась чужой и пугающей. Воспоминания об удобствах и радостях жизни в Цитадели вызывали жгучую горечь, и душа ее, полная ярости и злобы, все еще кровоточила от жестоких слов азатанайки.

Мысль о мести, однако, позволила ей вытерпеть все тяготы путешествия. Синтара чувствовала, как с каждым шагом, по мере того как Цитадель с ее привычным миром оставались все дальше позади, ее собственная сила росла.

Хунн Раал так и не сдержал своего обещания дать Синтаре сопровождение, и женщина чувствовала, что пьяный дурень утратил контроль над ситуацией. Ночью они видели в лесу слева свет костров, а днем – висевший над лесом серый дым. Началась расправа с отрицателями.

Для Синтары отнюдь не стало потрясением, когда беглянки увидели впереди Нерет-Сорр и крепость Ваты Урусандера, а затем их взгляду предстало окружавшее поселение войско: многие ряды парусиновых шатров, обширные загоны для лошадей, повозки с припасами и сотни перемещающихся между ними солдат. Легион вернулся, и, судя по той готовности, с которой отставные солдаты явились сюда, чтобы продолжить свою прежнюю жизнь, все заветные мысли Синтары о некомпетентности Хунна Раала не имели под собой никаких оснований. Уверенность ее пошатнулась, когда она увидела приближающийся по дороге отряд дозорных.

Сторонницы Синтары столпились у нее за спиной, и, оглянувшись, верховная жрица увидела, какие они все грязные и растрепанные. Их прекрасные шелковые одежды покрылись дорожной пылью, от когда-то изысканного макияжа не осталось и следа, красивые лица осунулись, и на них застыл страх. В пути она уделяла подругам мало внимания, слишком поглощенная беспокойством и тревогой, ибо не знала, какая судьба ее ожидает. Все спутницы верховной жрицы в свое время поддались иллюзии власти, и теперь Синтара видела, как они тоскуют, мечтая о возвращении былых благословенных времен.

Подъехавшие солдаты лишь сурово взглянули на женщин, и командовавший отрядом капрал сказал, махнув рукой вдоль дороги:

– У нас и так слишком много шлюх, чтобы их кормить. Возвращайтесь туда, откуда пришли. В Нерет-Сорре вы не найдете ни одной свободной комнаты, а командир запретил заниматься в лагере вашим ремеслом.

Каким-то образом Синтара нашла в себе силы улыбнуться.

– Твоя прямота радует, капрал. Ты прав, мы и в самом деле познали радости многих мужчин. Я – верховная жрица Синтара, а эти сопровождающие меня жрицы находятся под моей опекой. Я хочу говорить с командиром Урусандером, поскольку у меня есть новости из Цитадели.

Капрал долго смотрел на нее, а затем кивнул:

– Да, теперь вспоминаю, ходили какие-то слухи. Вижу, как бледно ваше лицо под капюшоном, верховная жрица. Что ж, хорошо. Мы сопроводим вас в крепость.

– Спасибо, капрал. Как видишь, нам пришлось отправляться в путь поспешно, без необходимых удобств, надлежащих дочерям Матери-Тьмы.

– Мы можем пригнать повозку, если вы не против подождать, верховная жрица.

– Или же, капрал, вы со своим отрядом можете уступить нам немного места в ваших седлах, если объятия жриц не слишком вас смутят.

Он слегка поднял брови, но не улыбнулся. Мгновение спустя капрал подвел свою лошадь ближе, вытащил одну ногу из стремени и протянул Синтаре руку.

Пока они ехали в крепость, Синтара молчала, размышляя, что именно скажет Урусандеру. Однако, оценивая этих простых солдат, женщина прекрасно видела, что их войско пребывает не в лучшем расположении духа, что, в свою очередь, отражало настроение командования и, в частности, самого Ваты Урусандера. Солдаты откликнулись на призыв, но теперь ждали приказа, и никто толком не знал, каким будет этот приказ. Гражданская война обнажила все скрытые изъяны, и, хотя каждая группировка считала свою цель справедливой, болезнь носила характер эпидемии, ослабляя тем самым абсолютно всех.

Вполне возможно, что Урусандер созвал своих солдат, необдуманно пытаясь их защитить.

«Но защитить от чего? – задалась вопросом Синтара. – Хунн Раал отправил по окрестностям отряды отступников, предоставив им полную свободу. Так что, похоже, защитить от самих себя. Если я права, то ясно, откуда взялась такая напряженность. Эта гражданская война может привести к тому, что одни солдаты легиона будут охотиться на других».

Но даже этим проблемы не исчерпывались. Среди солдат могли быть отрицатели. Или, по крайней мере, сочувствующие.

«А что насчет меня? Где мое место во всем этом? В самом ли деле моя судьба в руках Урусандера? И что же, теперь я должна ползать у него в ногах?»

– Капрал?

– Да, верховная жрица?

– Надеюсь, перед встречей с командиром у меня будет возможность привести себя в порядок после долгой дороги?

– Полагаю, что да, – ответил капрал, – поскольку командир Урусандер очень занят. Не обижайтесь, верховная жрица, если вашу аудиенцию придется отложить на день-другой. Тем временем вам, естественно, предоставят служанок, которые позаботятся о ваших нуждах.

– Хорошо, – кивнула она. «Отложить на день-другой»? И почувствовала, как к лицу приливает кровь. – Хочу еще раз подчеркнуть: новости, которые я привезла из Цитадели, крайне срочные.

– Я обязательно передам это командиру, верховная жрица.

Как оказалось, у Синтары вообще не нашлось времени помыться и переодеться, поскольку кастелян крепости, некто Харадегар, встретив ее у ворот, моментально взял под свою опеку. Выделив жрицам около двух десятков служанок, Харадегар сразу же повел Синтару на аудиенцию к повелителю Урусандеру. Она решила, что в подобной спешке не кроется никакая тактическая уловка: скорее уж это говорило об уважении командира к ее титулу, а если он собственными глазами увидит, в каком она состоянии, то, возможно, этим удастся воспользоваться.

Харадегар провел посетительницу в комнату со множеством полок, на которых лежали бесчисленные книги и свитки. Главное место в помещении занимал длинный стол. Там также стояли два удобных кресла искусной работы, одно из которых было сломано.

Когда кастелян ушел, Синтара остановилась у стола, размышляя, не сесть ли в уцелевшее кресло. Мгновение спустя появился Урусандер:

– Верховная жрица, я слышал о том, что с вами случилось. И все же должен спросить: что вы тут делаете?

Синтара не собиралась никого просить и умолять. Она прекрасно понимала, в каком положении сейчас находится Урусандер и каковы амбиции тех, кто стоит за его спиной. Такие, как Хунн Раал, мечтали, чтобы их командир оказался рядом с Матерью-Тьмой в качестве законного супруга богини. В тот день, как только миновали первые неловкие мгновения, Синтара прямо так и сказала Урусандеру, стоя перед ним в той же самой комнате, где она сейчас сидела:

– Повелитель, в одиночку вы не можете противостоять Матери-Тьме, и тем не менее вам все равно придется – но вовсе не обязательно становиться при этом ее врагом. Лучше дайте Матери-Тьме понять, что вы единственная ее надежда на мир. С моей помощью, повелитель, вы сможете спасти Куральд Галейн.

Он прошел мимо Синтары, но тут же остановился и развернулся к ней лицом:

– Наверняка вы лучше любого другого знаете, что на уме у Матери-Тьмы, верховная жрица. Какая судьба ожидает повелителя Драконуса?

– Повелитель, она обзавелась фаворитом, поскольку знает, что никто из мужчин не может быть равным ей. Пребывая в одиночестве, Матерь-Тьма стремится защитить всех остальных. И в нынешней ситуации любой союз не был бы для нее равноправным. Именно это нужно изменить.

Урусандер отвел взгляд:

– У меня есть легион.

Синтара откинула капюшон и покачала головой:

– Вы готовы излить свою любовь в тьму без конца и края, в мир, избегающий вашего прикосновения, отказывающийся от благословения вашего взгляда? Вы готовы отдать свою любовь неизвестности?

Вопросы Синтары взбесили его, но вовсе не по той причине, как она могла бы ожидать.

– Как же надоели все эти разговоры о женитьбе! А со мной кто-нибудь советовался? А саму Матерь-Тьму спросили? И вы еще говорите о любви!

– Простите меня, повелитель. Я была склонна полагать… иначе. Вы абсолютно правы: поклонение – не то же самое, что любовь.

– Это верно, – бросил Урусандер.

Синтара пристально смотрела на собеседника, видя, как он невольно отступил в угол, беспокойно протянув руку к свитку на ближайшей полке и тут же снова ее отдернув. Где же тот герой, которым был когда-то этот мужчина? Чем до сих пор подпитывалась окружавшая его фанатичная преданность? Вата Урусандер неуклонно забывал о том, кто он, и все, что возвысило его в глазах других, теперь осталось позади – о чем, кстати, сам он прекрасно знал. Синтара решила, что, пожалуй, следует изменить стратегию, больше открывшись тому, кто стоял перед ней.