Стивен Эриксон – Буря Жнеца (страница 51)
– Что ты имел в виду?
Бог пожал плечами: – Королевство было разрушено. Умирало.
– Азат принимает участие в исцелении фрагментов? По чьему-то замыслу? Намеренно? У него есть разум? Или все происходит так же, как кровь создает струп? Азат – всего лишь иммунная система природы, при помощи которой наше тело борется с инфекцией?
– Меня впечатляет широта твоих книжных познаний.
– Да ладно. Садки – величайшее из жертвоприношений К’рула. Его собственная плоть и кровь. Но не Старшие Садки. По крайней мере так нас учат. Чьи вены были вскрыты, чтоб их создать, Котиллион?
– Хотел бы я знать. Но не знаю. И сомневаюсь, что это имеет значение. Азат инстинктивно исправляет повреждения или за ним стоит некий разум? Я не имею ответа. Вряд ли кто-либо имеет. К чему всё это?
– Честно? Сам не знаю. Но незнание заставляет волноваться.
– У меня есть ключ, – подумав, сказал Котиллион. Тралл и Онрек направлялись к ним. – Скорее для вас троих. Если захотите.
– А есть выбор?
– Не для них, – сказал бог, кивнув в сторону Эдур и Т’лан Имасса. – Им потребуется твоя помощь.
– Как и Каламу Мекхару, – бросил Быстрый Бен. – Не говоря уже об Адъюнкте Таворе.
– Они выжили.
– Ты не можешь быть уверен, особенно в случае Калама. Откуда уверенность?
– Он был жив, когда Мертвый Дом взял его.
– Так говорит Темный Трон.
– Он не стал бы обманывать.
Колдун грубо, с горечью рассмеялся.
– Калам еще жив, Быстрый Бен. Мертвый Дом вывел его из-под власти времени. Но он исцелится. Яд станет инертным, распадется. Темный Трон спас жизнь ассасина…
– Почему?
– Вот это вопрос посложнее, – признал Котиллион. – Может, просто назло Лейсин, и тебе не следует удивляться, если это единственная причина. Поверь, для Амманаса вполне достаточная.
Тралл Сенгар и Онрек подошли ближе и встали. К спине Эдур было привязано новое копье с каменным наконечником; он укутался от холода в длинный шерстяной плащ насыщенно-бордового цвета – одно из полезных сокровищ, найденных в бараке. Плащ скрепляла чудесная серебряная фибула в форме стилизованного молота. На его фоне тело Онрека выглядело столь потрепанным, поломанным и изрубленным, что хотелось удивиться тому, как воин не рассыпается на части.
Т’лан Имасс сказал: – Это озеро, бог… Тот берег…
– Что?
– Берега нет.
Котиллион кивнул.
Тралл Сенгар спросил: – Как такое возможно? Онрек говорит, там не врата. Там вообще ничего нет.
Котиллион провел рукой по волосам и поскреб подбородок
– И что это должно значить? – спросил быстрый Бен.
– Чтобы хорошенько понять, нужно побывать там. Вам троим. Это путь вашего странствия. Отправитесь вскоре.
– Прости нас, но мы не удовлетворены, – сухо сказал Тралл. – Тот кошмар, в котором мы побывали по твоей вине, лишил нас любви к путешествиям. Выдай объяснение получше, Котиллион.
– Я так и думал.
– Мы ждем. – Быстрый Бен скрестил руки на груди.
– Увы, ничем не могу помочь. Любое объяснение исказит ваше видение того, что ждет ТАМ, в конце пути. Это недопустимо, ибо способ восприятия и понимания действительно сформирует реальность, ожидающую вас. – Он снова вздохнул. – Знаю. Не очень помогает.
– Тогда призови Темного Трона, – предложил Тралл. – Может, ему удастся лучше.
Котиллион кивнул и снова пожал плечами.
Миновало двенадцать ударов сердца – и между ними встала почти бесформенная тень, из которой выступали узловатая трость и кисть артритической руки. Бог посмотрел на них, потом вниз; обнаружил, что стоит по лодыжку в воде. Темный Трон с шипением подобрал края обтрепанной мантии и прыгнул на сухую землю.
– И что такого смешного?- спросил он. – Вы все негодяи. Чего вам нужно? Я занят. Вы понимаете? Занят.
Онрек ткнул костяной рукой в сторону озера: – Котиллион желает послать нас через воду ради миссии, суть которой не разъяснил, цели которой не определил. И даже места действия не описал. Потому мы вызвали тебя, о бесформенный, чтобы ты объяснил все, что он отказался объяснить.
Темный Трон хихикнул.
Котиллион отвернулся. Он подозревал, что сейчас случится.
– Я буду рад, о костистый. Отвечу вам так. Всё как и думал Котиллион: петух помер от тоски.
Быстрый Бен успел выругаться, пока Повелитель Теней обращался в ничто.
Котиллион не поворачивался. – Припасы ожидают вас возле дома. Когда вы вернетесь сюда, будет готова лодка. Попрощайтесь с Миналой и детишками. Как можно скорее. Впереди трудный и долгий путь, а мы уже выбились из графика.
«Вечная Благодарность» резко накренилась на правый борт. Налетел холодный шквал, запахло талым льдом. Команда отчаянно отражала нападение стихии; старпом Скорген Кабан, с трудом удерживаясь за леер, прошел к рулевому колесу. Там, широко расставив ноги и привязавшись кожаным ремнем, стояла Шерк Элалле.
Похоже, ее падающая температура не тревожила: лицо нисколько не покраснело под порывами ветра. Воистину зловещая женщина. Зловещая, ненасытная, неземная – она подобна древней морской богине. Очаровательный суккуб, влекущий их по роковому пути – но нет, это нехорошая мысль… не здесь, не сейчас. Пока он ходит под ее парусами…
– Капитан! Они, кажись, приближаются! Ледяные горы в заливе движутся быстрее, чем мы! Откуда они, во имя Странника?
– Мы успеем, – уверила его Шерк. – Зайдем под защиту острова – буря ударит по северо-западному берегу. Буду удивлена, если стены цитадели выстоят. Посмотри на Косу, Красавчик – одни ледяные клыки – откуда бы лед ни прибыл, он уже поглотил все побережье.
– Чертовски холодно, вот оно что, – проворчал Скорген. – Может, нам повернуть, капитан? Флот за нами не гонится – мы войдем в устье Летера…
– Нет, помрем с голода на полпути. Красавчик, форт Вторая Дева стал независимым государством, и меня это умиляет. И привлекает. А тебя?
– Не так сильно, чтобы полезть в ледяные челюсти!
– Мы успеем.
Гребень наползавшего айсберга имел цвет старой кожи; он состоял из кусков ломаного льда, корней, поломанных стволов, камней. По бокам полз туман, разрываемый яростными шквалами. Шерк Элалле оглянулась и увидела, что за кормой бушует настоящий водоворот. Он приближался, но не слишком быстро; остались считанные мгновения до того, как они обогнут край острова, скалистый, выглядевший достаточно прочным, чтобы разломать фронт ледяного поля.
Ну, она на это надеется. Если нет – гавань Второй Девы обречена. Как и команда, и ее корабль. Что до нее самой – если удастся избежать раздавливания и вмерзания в лед, ей удастся выплыть, возможно, даже вскарабкаться на крутой берег.
«Вечная Благодарность» со стоном обогнула мыс. Ветер быстро сбавил свой напор; корабль успокоился и начал приближаться к высокой стене форта. Воистину остров-тюрьма: все признаки – массивные фортификации, стены, на которых устроены бойницы на обе стороны, глядящие и в море, и внутрь острова. Большие баллисты, манголеты и скорпии возвышаются на каждом подходящем месте; в самой гавани миниатюрные островки, насыпанные из камня, с башнями, у которых дремлют быстроходные галеры на десять весел.
Десяток кораблей плясали на неспокойных водах. У доков было заметно движение – крошечные фигурки сновали туда – сюда, словно муравьи вокруг потревоженного гнезда. – Красавчик, бросить якорь с обратной стороны того нелепого дромона. Кажется, на нас никто внимания не обращает. Слышишь шум? Лед ударил по северо-западному берегу.
– Капитан, похоже, весь треклятый остров скоро затопит.
– Вот мы и останемся на борту. Поглядим, что случится. Если придется бежать к востоку, нужно быть готовыми.
– Смотрите, приближается ялик.
Проклятие. – Так и знала. Мир рушится, но сборщиков это не остановит. Ладно, готовьтесь принимать.
Якорь загремел, опускаясь в воду; в это время ялик уже вставал у борта. Взошли две официально выглядящих женщины, одна повыше, другая пониже. Эта заговорила первой: – Кто тут капитан и откуда вас принесло?
– Я капитан Шерк Элалле. Мы пришли из Летераса. Двадцать месяцев в море, трюмы забиты товаром.
Более высокая из женщин – стройная, бледная блондинка – улыбнулась. – Очень любезно с твоей стороны, милашка. Теперь будьте так любезны, Краткость спустится в трюм и все осмотрит.
Краткость – коренастая брюнетка – сказала: – А Сласть примет портовый сбор.
– Пятнадцать доков в день.