Стивен Эриксон – Буря Жнеца (страница 231)
Десять шагов между ними.
Пять.
Три.
Мерцающая арка проклятого клинка опустилась – замах должен был снести голову Карсы Орлонга, но вместо этого сталь зазвенела о кремень. Меч отскочил, ударил снова, и снова был блокирован.
Рулад Сенгар отошел, по – прежнему жутко улыбаясь. – Ну так убей меня, – с натугой прохрипел он.
Карса не пошевелился.
Император снова напал с криком, пытаясь оттеснить Тоблакая.
Звон мечей по силе напоминал недавние разрывы. Каждый из бешеных выпадов был вовремя отражен. Рулад изогнулся, отклонившись в сторону, и рубанул по правому бедру Карсы. Блок. Черное лезвие понеслось к плечу Тоблакая. Блок. Выбитый из равновесия император вдруг оказался уязвимым. Удар снизу мог разрубить его, прямой выпад мог пронзить грудь – чертов дурак сумел бы убить Рулада в этот миг.
Но Карса не сделал ничего. Даже не шагнул, просто чуть изменил позицию, чтобы быть напротив Рулада.
Рулад отошел и провернулся кругом, поровнее перехватил меч. Грудь его тяжело вздымалась под мозаикой монет, глаза горели как у дикого кабана. – Ну, убей меня!
Карса оставался на месте. Он не дразнил противника, даже не улыбался.
Семар Дев застыла на скамье, созерцая эту сцену.
Еще одна вихревая атака, новые звоны стали о камень, каскады искр. Рулад снова зашатался.
Император уже исходил потом.
Карса даже не запыхался.
Призывая на себя роковой выпад, Рулад Сенгар упал на колено и начал успокаивать дыхание.
Приглашение не было принято.
Потекло время; двадцать или около того зрителей молча, недоуменно смотрели на поединщиков; канцлер Гнол сжал кулаки у груди и стал напоминать сидящую на ветке ворону. Император выпрямился и снова поднял меч, возобновив бесполезные размахивания – о да, у него есть умение, необыкновенное мастерство, но Карса удерживает позицию, и ни один удар еще не коснулся его.
Солнце все выше всходило над головами.
Карос Инвиктад – его мерцающие шелка покрылись пятнами пота и пыли – перетащил Теола Беддикта через порог. Назад в контору. В коридоре кто-то вопил об армии в городе, кораблях в гавани, но все это уже не было важным.
Ничего не важно, кроме лишившегося сознании человека у его ног. Забитого до такой степени, что едва держится за жизнь. Забитого жезлом Блюстителя, символом его власти. У него есть власть. Разве не так? О да, именно так!
Толпа все еще там? Куда она двинулась? Все стены квартала обрушились, и ничто не способно помешать штурмующим. Глаз заметил движение, голова дернулась – просто еще крыса в коридоре. Скользит. Гильдия. Что за игру затеяли дураки? Он убил уже десятки проклятых тварей. Так легко давить их пяткой или лупить жезлом.
Крысы. Они – ничто. Как и толпа снаружи, драгоценные граждане, не понимающие ничего ни в чем. Им нужны лидеры вроде Кароса Инвиктада, способные вести через трудности мира. Он перехватил жезл – полетели брызги крови, ладонь почти что приклеилась к резной ручке – но клей ему не помешает, о нет. Пока все не будет должным образом закончено.
Где проклятая толпа? Он хотел, чтобы все видели последний удар, сокрушающий череп их великого героя и революционера.
С мучеником тоже можно разобраться. Компания дезинформации, слухи о его развратности и продажности – о, это довольно просто.
Он уставился вниз, на Теола Беддикта. Осунувшееся, покрытое ранами лицо, едва заметное дыхание, сломанные ребра. Нужно опустить ногу на грудь, чуть надавить, и ребра пронзят легкие, пенистая кровь хлынет из разбитого носа, из порванных губ Теола. Ах, сюрприз. В конце концов он все же утонет.
Еще крыса в коридоре? Он повернулся.
Кончик меча скользнул по брюху. Потекла жидкость, за ней выпали органы. Взвизгнув, Карос Инвиктад опустился на колени, поглядел на стоящего перед ним человека, поглядел на багряный меч в руках человека.
– Нет, – пролепетал он. – Ты вроде помер.
Взгляд спокойных карих глаз Брюса Беддикта скользнул по лицу Блюстителя, потом заметил жезл в правой руке Кароса. Казалось, его меч извивается сам по себе.
Обжигающая боль пронизала запястье Блюстителя. Он взглянул… Жезл исчез. И рука исчезла. Из обрубка течет кровь.
Пинок в грудь опрокинул Кароса Инвиктада; кишки шлепнулись между ног, напоминая нелепый уродливый пенис.
Карос протянул было руку, чтобы вставить все это безобразие на место… но сил не было.
Карос Инвиктад умер с улыбкой на устах.
Брюс Беддикт вложил меч и склонился у тела брата. Положил голову себе на колени.
Ормли сказал сзади: – Целитель уже спешит.
– Не нужно. – Брюс поднял взгляд. – Идет Старший Бог.
Ормли облизал губы. – Спаситель…
Теол кашлянул.
Брюс поглядел вниз. Глаза брата раскрылись. Один карий, один голубой. Разные глаза смотрели на него. Теол что-то шепнул.
Брюс склонился еще ниже: – Что?
– Это значит, я уже мертвый?
– Нет, Теол. Скорее, это я больше не мертвый.
– А. Тогда…
– Что тогда?
– Смерть… на что она похожа, Брюс?
И Брюс Беддикт улыбнулся.
– Она мокрая.
– Я всегда говорил, что города – опасные места, – воскликнул Быстрый Бен, стряхивая с одежды штукатурную пыль. Падающее здание едва не раздавило их обоих, и колдун все еще дрожал – не от обыденных угроз, но от воспоминаний об ужасающей магии, что взметнулась в утреннее небо. Весьма голодной, всепожирающей магии. Если бы энергия потянулась за ним… он сомневался, что сумел бы выстоять.
– И что это было, во имя Худа? – спросил Еж.
– Все, что знаю: это было старое. И злобное.
– Будет еще, да?
Быстрый Бен пожал плечами: – Надеюсь, нет.
Они продолжили путь по заваленным улицам. Со всех сторон вопли раненых, замершие от потрясения фигуры; дым и пепел кружатся, озаренные солнцем.
Потом Еж поднял руку: – Слушай.
Быстрый Бен сделал, как ему велели.
Да, где-то там – в направлении Вечной Резиденции – отзвуки от… – Жульки!
– Да, Быстрый, да. Идем, найдем их!
– Погоди, сапер… кого?
– Это Четырнадцатая, тупоголовый недоумок!
Они ускорили шаги.