Стивен Эриксон – Буря Жнеца (страница 124)
Странник бы поражен почти так же, как Томад и Уруфь. Он не заметил, как канцер подозвал летерийскую стражу. Гвардейцы мгновенно появились, словно возникнув из воздуха, и сомкнулись вокруг Томада и Уруфи.
Беспощадные, закованные в железо руки летерийцев охватили запястья Тисте Эдур.
Странник понял, что стал свидетелем начала конца.
Недолго пришлось Семар Дев уповать, что она успеет окончить ссору еще до начала. Ей оставалось четыре широких шага до Карсы Орлонга, когда тот достиг Икария и Таралека Виида. Тоблакай приближался сбоку, оказавшись почти позади Джага, обозревавшего канал с мутной водой. Великан протянул руку, схватил Икария за предплечье и развернул к себе.
Таралек Виид потянулся разорвать захват… прикосновение кулака Тоблакая к его голове казалось легким, почти случайным… граль упал на мостовую и замер.
Икарий взирал на второй кулак, охвативший его левую руку. Лицо его выражало некоторое удивление.
– Карса! – закричала Семар. Горожане крутили головами; те, что стали свидетелями участи Таралека, убегали подальше. – Если ты убил граля…
– Он никто, – зарычал Карса, не сводивший глаз с Икария. – Последний твой блюститель, Джаг, был куда круче. И вот ты здесь, и нет никого, кто напал бы на меня сзади.
– Карса, он безоружен!
– А я – нет.
Икарий всё изучал потрепанную жизнью руку напавшего: толстые запястья, красные кольца шрамов от кандалов, пятна и полоски старых татуировок. Казалось, Джаг не может понять, как она очутилась здесь и для чего предназначена. Затем он поднял взор, заметив Семар Дев. Лицо расплылось в радостной улыбке: – А, ведьма. Таксилианин и Варат Таун говорили о тебе только хорошее. Жаль, что мы не встретились раньше – хотя я видел тебя во дворе, издалека…
– Не она твоя проблема, – бросил Карса. – Твоя проблема – я.
Икарий не спеша повернул голову, встретив взор Тоблакая: – Ты Карса Орлонг, не знающий, что такое честный поединок. Скольких товарищей ты успел покалечить?
– Они мне не товарищи. Как и ты.
– А как насчет меня? – спросила Семар Дев. – Я тебе тоже не товарищ?
Карса оскалился: – А что такое?
– Икарий безоружен. Если ты его убьешь, тебе никогда не встретиться с императором. Ты окажешься в цепях. Ненадолго. Пока тупая башка не упадет с плеч.
– Я тебе уже говорил, ведьма: цепи меня не удержат.
– Ты же хочешь сразиться с императором?
– А если вот этот убьет его первым? – воскликнул Карса, сильно дернув Икария (тот удивленно вздрогнул).
– И в этом вся проблема? Вот почему ты калечишь чемпионов? Безмозглый бычара, больше никто не станет драться с тобой.
– Ты хочешь встретиться с Императором Руладом до меня? – спросил Икарий.
– Я не прошу твоего соизволения, Джаг.
– Тем не менее ты его получаешь. Карса Орлонг, добро пожаловать к Руладу.
Карса сверкнул глазами на Икария; тот, хотя был не таким высоким, сумел встретить взгляд Тоблакая, не задирая головы.
И тут случилось что-то странное. Семар Дев увидела: глаза Карсы чуть расширились. Он внимательно уставился на Икария. – Да, – сказал он недовольно. – Теперь я вижу.
– Рад слышать, – отозвался Икарий.
– Что ты видишь? – спросила Семар.
Таралек Виид позади нее застонал, закашлялся, перекатился на бок. Его начало рвать.
Карса отпустил руку Джага и сделал шаг назад. – Ты держишь слово?
Икарий слегка поклонился: – Как может быть иначе?
– Верно. Икарий, я свидетельствую.
Джаг поклонился еще раз.
– Руки прочь от меча!
Крик заставил всех повернуться. Шестеро стражников – летерийцев подходили к обнаженным оружием.
Карса фыркнул: – Детишки, я возвращаюсь во двор. Прочь с дороги.
Они расступились, словно тростники перед носом ладьи. Тоблакай двинулся к казармам, стража пошла следом, пытаясь не отстать от широко шагавшего великана.
Семар Дев пялилась вслед; неожиданно для себя она громко взвизгнула – и тут же прикрыла рот руками.
– Ты этим напомнила мне Старшего Оценщика, – с улыбкой сказал Икарий. Его взор скользнул мимо. – О да, вот и он. Словно мой личный стервятник. Ведьма, если я позову его жестом – как думаешь, подойдет?
Семар покачала головой. Ее все еще захлестывала волна облегчения; от пережитого ужаса руки дрожали. – Нет, он предпочитает поклоняться на расстоянии.
– Поклоняться? Этот человек заблуждается. Семар Дев, ты просветишь его?
– Как скажешь. Икарий, это не поможет. Видишь ли, его народ помнит тебя.
– Да неужели? – Глаза Икария сузились. Старший Оценщик заметил обращенное на него внимание бога и начал кланяться.
– Может быть, – заметил Икарий, – мне все-таки стоит поговорить с ним.
– Он убежит.
– Тогда во дворе казарм…
– Там ты сумеешь загнать его в угол?
Джаг рассмеялся: – Это будет доказательством моего всемогущества.
Возбуждение Сиррюна Канара было подобно кипящему котлу, с которого вот-вот соскочит крышка; однако он сдерживал себя на всем долгом пути к криптам Пятого Крыла. Воздух там весьма сырой, плесень на ходу проникает в подошвы сапог, холод запускает щупальца в сердцевину костей.
Таково будет место жительства Томада и Уруфи в ближайшие два месяца. Сиррюн не мог радоваться сильнее. В свете фонарей, которые несли стражники, он различал – с превеликим удовлетворением – характерное выражение на лицах Эдур. Оно свойственно всем пленникам: отупение, неверие, шок и страх мелькали, сменяя друг друга, пока все не вытеснило тупое нежелание признавать реальность.
Сегодня ночью он сможет ублажить себя в постели; вот этот момент стал как бы прелюдией к желанию. Он уснет успокоенным, он будет доволен миром. Своим миром.
Они прошли всю длину нижнего коридора. Сиррюн жестами приказал посадить Томада в левую камеру, а Уруфь в противоположную. Женщина Эдур бросила последний взгляд на супруга, повернулась и пошла за тремя стражниками. За ними двинулся и Сиррюн.
– Я знаю, что ты более опасна, – сказал он, когда стражник наклонился, прилаживая браслет кандалов на ее лодыжку. – Пока мы здесь, тут есть и тени.
– Твою участь решат другие, – бросила она.
Он немного помолчал. – Посетителей не будет.
– Да.
– Шок прошел?
Женщина поглядела на него с явным презрением.
– В таком месте, – продолжал он, – приходит отчаяние.
– Уйди, мерзавец.
Сиррюн ухмыльнулся: – Снимите плащ. Почему один Томад должен страдать от холода?
Она оттолкнула стражника и сама расстегнула фибулу.
– Вы были достаточно глупы, чтобы забыть про Дар Эдур, – сказал он. – Теперь получайте, – он повел рукой, показывая на крошечную камеру, влажный потолок, потоки воды на стенах, – дар Летера. Надеюсь, получите наслаждение.
Не дождавшись ответа, Сиррюн отвернулся. – Идемте, – сказал он стражникам, – оставим их тьме.