Стивен Эриксон – Буря Жнеца (страница 113)
– Действительно быть в полном дерьме всегда хуже, чем только казаться, что ты в полном дерьме. Такова жизнь. – Сетиец внезапно выхватил «последний довод» своего арсенала, длинный нож: – Видал? Такие Калам использует. Чертовски быстрое оружие. Но против брони – мало на что годен.
– Калам бил туда, где нет брони. Горло, подмышки, пах. Лучше отдай его Улыбе.
– Я у нее и украл, тупица. Для безопасности.
Баг поглядел туда, где только что была Улыба. Мгновением назад она скрылась в лесу. А, уже возвращается – невинное выражение лица скрывает все сорта злодейских помыслов. Нет сомнения… – Надеюсь, мы не будем сражаться с Эдур так, как приучены тяжелые пехотинцы, – сказал он Корику, не сводя глаз в Улыбы. – Если не считать тебя, Тарра и, может, еще Корабба, мы не похожи на бронированный кулак. Да? Тогда нам подходит именно такой вид войны – скрытной, полной уловок. – Он бросил взгляд через плечо. Полукровка выпучил глаза. Нож все еще в руках. – Но, может быть, мы народ разносторонний. Можем быть наполовину бронированным кулаком, наполовину черной перчаткой, да?
– Не бери в голову, – отвечал Корик, вкладывая оружие в ножны. – Когда я сказал, что хочу убить, я имел в виду врага.
– Тисте Эдур.
– Сойдут летерийские бандиты. Тут же должны быть бандиты.
– Почему?
– Как это почему? В сельской местности всегда бывают бандиты, Бутыл. Во главе с усатыми ублюдками, носящими причудливые имена. Зорала Тесак или Памби Неустрашимый…
Подошедшая Улыба громко засмеялась: – Я помню эти сказки. Памби Неустрашимый с пером на шляпе и его помощник – горбун, Помоло Малец, он же Проныра. Похитители королевских сокровищ Ли Хенга. Это они перерезали Великий Трос, на котором держался Плавучий Авалю. А Зорала – он в детстве залез на самое высокое дерево в лесу и понял, что не может слезть. Так и жил наверху, взрослел. Но пришел дровосек…
– Боги подлые, – застонал Каракатица из – под одеяла, – кто-нибудь перережьте ей горло. Прошу.
– Ну, – сказала Улыба, состроив гримасу, подарившую ей кличку, – по крайней мере началась ночка весело.
– Она имела в виду, что очень довольна…
– Сожми зубы, Корик, иначе я тебе отрежу косы, когда спишь. Поверь, тебе не понравится, для чего я их употреблю. А ты, Бутыл – не дай боги ты найдешь в этом пищу для своих идей. Я готов был тебя прикрывать, но это было раньше.
– Я не стал бы отрезать Корику косы, – возразил Бутыл. – Надо же ему во что-то сморкаться.
– Двигаем, Карак, – сказал появившийся Скрипач. – Поглядите на Корабба – единственный, кто действительно готов…
– Нет, не готов, – отозвался тот. – Я уснул в доспехах, сержант. Мне нужно отлить. Но…
– Даже не думай, – бросил Каракатица. – Поглядим, не наткнемся ли сегодня на Эдур.
– Может, лучше поджечь лес? – предложил Корик.
– Но мы же в нем сидим, – резонно возразил Тарр.
– Я просто подал идею.
Корабб Бхилан Зену’алас признавал, что малазане совсем не похожи на солдат – Собакодавов или на воинов армии Леомена. Он даже не был уверен, что они люди. Больше похожи на… животных. Бесконечно бранятся, как свора голодных псов.
Они почти все его игнорируют, что вовсе не плохо. Даже Бутыл, к которому сержант приказал держаться поближе. Охранять чью-то спину – задача, Кораббу привычная, и он не возражал приказанию. Хотя Бутыл – маг, а он не особенно расположен к магам. Маги заключают сделки с богами… но для того, чтобы стать магом, это не обязательно. Нет, ты должен быть достойным доверия вожаком, командиром, за которым солдаты полезут даже в провал самой Бездны. Но даже такой человек может заключить договор с богами, подвергая последователей ужасной катастрофе, тогда как сам сбежит.
Да, сбежит.
Он рад, что удалось покончить со всеми ними. Старая история, а старые истории больше ничего не значат, потому что… ну, потому что старые. Теперь у него новая история. Начавшаяся среди битого камня под И’Гатаном. Среди этих… животных. Но еще есть Скрипач, и Корабб знает, что пойдет за сержантом, потому что за ним стоит идти. В отличие от некоторых.
Армия из четырнадцати человек кажется слишком маленькой, но и такая сойдет. Он надеялся, что где-то там, впереди, им попадется пустыня. Слишком много деревьев в здешнем мокром, дурно пахнущем лесу. И еще ему хотелось бы снова сесть на коня. Он уверен, что пешие хождения вредны для здоровья.
Едва взвод покинул поляну, скользнув в темную темень под деревьями, Корабб пробрался к Бутылу. Тот оглянулся, скорчил рожу. – Будешь защищать от летучих мышей, Корабб?
Воин дернул плечом: – Если они попробуют напасть на тебя, я их поубиваю.
– Не смей. Я вообще-то люблю летучих мышей. Даже говорю с ними.
– Так же, как с твоими крысами?
– Точно.
– Я удивился, Бутыл, когда ты позволил им сгореть с кораблями.
– Никогда! Я переправил всех на «Пенного Волка». Уже довольно давно…
– И теперь можешь шпионить за Адъюнктом. Понимаю.
– Это был акт милосердия. Ясно, что единственный корабль, который был в безопасности…
– И шпионить стало легче.
– Ладно, ладно. Шпионить стало легче. Давай сменим тему. Леомен тебе хоть раз рассказывал о сделке с Королевой Снов?
Кораб скривился: – Эта тема мне не нравится. Старая история, и никому ее обсуждать больше не хочется.
– Отлично. Почему ты не пошел с ним? Уверен, он предлагал.
– В следующий раз я его убью.
Кто-то прошипел спереди: – Хватит болтать, идиоты!
Кораббу хотелось скакать на горячем коне через выжженную солнцем пустыню – никто не способен воспринять чудесную магию воды, если не побывает в пустыне. Здесь ее так много, что ноги человека могут загнить. Всё неправильно. – Эта страна безумна, – пробормотал он.
Бутыл хмыкнул. – Скорее лишена смерти. Слой на слое, духи переплелись с каждым корнем, беспокойно пищат под каждым камнем. Знаешь, совы умеют их видеть. Бедные птички.
Спереди раздалось новое шипение.
Начался дождь.
Трантало Кендер, младший среди четверых братьев прибрежного клана племени Бенеда, ездил верхом с неожиданной ловкостью. Увы, ни один из спутников – Эдур сравниться с ним не мог. Из всего отряда только он действительно любил лошадей. В год завоевания Трантало было едва пятнадцать, он еще не омылся кровью; но и во время войны ему удалось поучаствовать в сражениях лишь в качестве ученика целительницы армии Ханнана Мосага, дальней его родственницы.
Изнывая под ее игом, он повидал ужасные страдания, доставленные войной еще недавно могучим винам. Зловещие раны, истекающие сукровицей ожоги, конечности, скрюченные летерийским колдовством. Обходя поля брани в поисках раненых, он видел те же страшные повреждения на телах летерийцев.
Поэтому жажда битв покинула его уже в юности, заставив отдалиться от приятелей. Слишком много выпотрошенных кишок, слишком много проломленных черепов, слишком много отчаянных воплей о помощи, на которые отвечали лишь вороны и чайки. Он потерял счет перевязанным ранам, он глядел в остекленевшие глаза воинов, потрясенных сознанием собственной смертности или, что еще хуже, мыслями об отрубленных руках, изуродованных лицах, о жалком будущем инвалида.
Он не считал себя умным, не находил у себя вообще каких-либо выдающихся способностей – кроме, разве что, таланта наездника. Но сейчас он ехал в компании одиннадцати Эдур – ветеранов, в том числе четверых из племени Бенеда; командиром был Эстев Кендер, старший брат Трантало, и младший брат был горд, что тому доверили возглавить колонну, скачущую по прибрежному тракту к крепости Боарл – там, вроде бы, требовали внимания Эдур беспорядки среди летерийцев.
Это дальше на юг от Ренниса, чем ему удавалось забредать с тех самых пор, как Трантало вырвался под Шилом из цепких рук тетушки. Он не видел стен Летераса и памятных мест сражений в его окрестностях, чему был весьма рад – он слышал, что там, в последних схватках, выпускали на редкость ужасное колдовство.
Жизнь в Реннисе оказалась странной привилегией. Он Тисте Эдур – одно это рождало в покоренных летерийцах страх и уважение. Уважение бесконечно радовало. Страх огорчал. Однако он был достаточно умен, чтобы понимать: без страха не было бы и приятного уважения. «Угроза наказаний», – сказал ему Эстев в первую неделю по приезде. – «Она-то и держит жалких тварей в покорности. Бывают времена, младший брат, когда нм приходится напоминать о существовании угрозы, и кроваво напоминать».
Настроение все сильнее портилось: он то и дело вспоминал, что путешествие к той крепости в-середине-пустых-мест является карательным походом. Будет суд, после которого прольется кровь. Неудивительно, что летерийцы всеми силами стараются не вовлекать Эдур в свои споры.
Он знал, что Эстев не потребует от него ничего особенного. Достаточно и того, что он направляет отряд в пути. Трантало подозревал, что в крепости его поставят охранять ворота или еще что-то. И был вполне этим удовлетворен.
Заходящее солнце все слабее освещало ведущую к крепости дорогу. Недавно они съехали с главного приморского тракта; эта малая дорога была узкой, неровной, покрытой узловатыми корнями – приходилось скорее ползти, чем скакать. Деревья подступали с обеих сторон, ветвями почти задевая головы. На повороте Трантало удалось бросить первый взгляд на вырубку перед крепостью – беспорядочно наклоненные и поваленные толстые стволы, на которых еще остается кора. Слева от ворот, среди рощицы осин и берез разбросан полдесятка убогих домишек; справа в высокой траве виден фургон со сломанной осью.