Стивен Эриксон – Бог не Желает (страница 84)

- Он не одинок в своих скитаниях, - вставила Тониз Агра. - Убит воин. Дело в малазанском клинке и демоне, что в нем таится. Он явился не как дитя - хотя он еще ребенок - но как возможный враг, и опасный враг. - Она помедлила. - Я тоже не была рада, хотя и понимала его мотивы.

Делас Фана покачала головой: - Если Рент превратился во врага Элейда, это результат поступков воеводы. И пусть. Я стою за сводного брата, мне ли склоняться пред Элейдом Таросом? Он диктует мне свою волю, и он же недоволен? Говори об отце что хочешь, но когда мы встретим его, не говори, что не понимала последствий.

Вожди выкрикивали приказы. Походный строй формировался. К авангарду гнали тысячу теблорских коней. Здесь, на последнем горном склоне, было жарко; в низинах будет еще жарче.

Вдова Дейлис хмурилась. - Делас Фана, я беспокоюсь не так сильно, как ты. Помни, я знавала Карсу в юности. Он часто не думал о последствиях. Когда ранили его гордыню, он обижал друзей и туго натягивал узы верности. Да, он оставил позади трупы двух лучших друзей. - Она пожала плечами. - Элейд еще юн и не обрел шрамов мудрости. Понимание приходит в страданиях. Боюсь, скоро наш воевода их познает. - Она шагнула и коснулась рукой плеча Тониз. - Пусть Делас Фана идет с Рентом, чтобы защищать и беречь его.

- Она склонна скитаться, - заметила Сетал равнодушным тоном. - Именно это я и запомнила, ее неугомонность.

- Не стану отрицать, - сказала Делас Фана, взглядом выражая всю приязнь к сестре. - Цивилизация запятнала меня духом вечного недовольства, как, наверняка, и Карсу Орлонга. Но сейчас меня гонят не разочарование, не спешка. Сейчас мое будущее определено клятвой. Рент не будет скитаться один.

- Итак, - почти недоверчиво пробормотала Дейлис, - твой младший брат увеличил свое сборище. Двух замечательных Жекков недостаточно. Как и псов из выводка Грыза. Теперь рядом пойдет лучшая воительница Урида.

Пейк Гилд, державшаяся позади, молча, вдруг вышла вперед. - Я с тобой, Делас Фана.

Мать удивленно обернулась, но сжала губы и молча кивнула.

Делас всмотрелась в Пейк Гилд. Она была на год старше, Дейлис носила ее, когда Карса, Байрот и Делюм пустились к Серебряному озеру. Вечно тихая, вечно задумчивая. Говорили, она может ездить на любом коне, даже необузданном.

- Рада твоей компании, - сказала она. - Возможно, ты станешь подругой Ренту. - "Хотя бы одной не его крови", подразумевала она.

Пейк Гилд наморщила лоб, словно эта мысль ей не приходила на ум. - Честно сказать, я видела в себе иную пользу для вас. Я владею лошадьми породы, созданной отцом Карсы.

Нилгхан кривился, но ведь он каждый рассвет встречал кривой гримасой. Почему этот день должен был стать иным? Псы, свита Рента, привыкли к воинам-Жеккам. То один, то другой подходил к Нилгхану или Говеру, обнюхивал и снова ложился. Уже не было вздыбленной шерсти. Другие теблорские псы, а здесь их были тысячи, держались на изрядном отдалении от выводка Грыза. Рент спрашивал Делас Фану о судьбе этого достойного праотца; но знаменитый Грыз пропал годы назад. Считалось, что хромой пес удалился в леса, чтобы умереть в одиночестве.

После смерти Дамиска Рент плохо спал. Часто пробуждался с полными слез глазами, в груди саднило - незримая рана вины всё ещё истекала пылающей кровью. А иногда он обнаруживал в руке свой нож, омывающий железо воздух столь холоден, что дымится инеем, а рука онемела. Тогда он садился и видел одинокую фигуру за кругом псов, шкура серого медведя на плечах. Призрак смотрел на него, но видя, что полукровка проснулся, отворачивался и уходил.

Похоже, Элейд Тарос еще не закончил с ним. Как ни странно, эта мысль радовала Рента - ведь и он еще не свел счеты с воеводой. Делас Фана толковала о терпении, но эта добродетель была ему мало знакома. Хотя он обучился сжимать ее в руке, даже когда гнев обдавал то жаром, то хладом; говорил себе, что боль смирения в конце концов даст приятные плоды.

Было ли честно винить Элейда Тароса за гибель Дамиска? Рент знал ответ. Вина была на Ренте и лишь на нем. Но именно воевода прибил руки и ноги охотника за рабами к скале. Как будто в такой казни не было мучений, как будто она была почетной. Нет, Рент здесь ничего не мог понять.

"Скован", сказал ему вчера Говер, "как работорговцы сковывали Теблоров. Ответом на его преступление стало отнятие свободы. Подумай, щенок, каково быть скованным по рукам и ногам. Это члены твоего тела, верно? Это орудия твой свободы, оружие твоей воли. Пока не лязгнет железо, и они отняты. Что случается с духом?"

А сидевший неподалеку Нилгхан фыркнул и вставил: "Я оторвал бы свои члены, попадись я в цепи. Я Нилгхан Черный Жекк, а Нилгхан Черный Жекк - это тот самый вой о свободе из многих глоток".

Говер поморщился, но кивнул. "Ночью, Рент, Жеккам снится бег. Бесконечный бег".

"Когда мы, дети, спали вместе", прорычал Нилгхан, "мой адский братец пинал меня ногами. Будил снова и снова. Я видел, как он дергается. Видел, как поднимается его губа в неслышном рычании. И мечтал сомкнуть свои зубы на его шее, пока во рту не станет горячо и солоно. Ха!"

Они позавтракали в молчании, сидя вокруг почти угасшего костра. Нилгхан кривился все страшнее, видя, как Теблоры, ганрелы и прочие вольные племена собираются, строятся в колонны, готовые начать долгий пуск в долину и на равнины юга.

Псы всю ночь жрали мясо коз и коров, животы раздулись и явно заболели. Рент видел, как они чешутся, повизгивая.

- Сука-Война, - сказал Нилгхан, заставив вздрогнуть Рента и Говера. Вождь смотрел на брата в тихом гневе. - Она как Солтейкен среди сборища Д'айверсов. Одинокий зверь среди свор. Тварь, замеченная на гребне холма между границами кланов. Отделенная. Обреченная.

- Я чувствовал ее много дней, - сказал Говер. - А потом... она ушла.

- Как скажешь, ничей владыка. Наши своры бродят рассыпавшись, глупые и неприкаянные. Нужно вернуться.

- В уме своем я прошептал призыв ко всем Черным Жеккам. Прошептал и затем проревел. Наша страна встрепенулась. Я чую. К нам придут. Нам ответят.

- Похоже, твой дар безмолвного рева оглушил меня. Я спал рядом и ничего не слышал.

- Идиот. Тебе ли нужен призыв? Ты уже здесь, к вечному моему сожалению.

- Так почему Сука-Война бежала от нас, если ты всё рассказал верно? Если она не плод твоих мечтаний?

- Дамиск встречал ее, видел, как она оставила логово.

- Он много что болтал. Всё ли было истиной? Вряд ли.

Рент наморщился. - Дамиск никогда не врал.

- А сказка о посещении иного мира? Освобождении пленного бога? Небесные крепости, К'чайн Че'малле и резня, от которой онемели бы все барды? Одиночки становятся центрами вселенной. Нет, своих вселенных. Отчего сходят с ума. Дамиск свихнулся? Я промолчу, но лишь из вежливости.

Говер сказал: - Сегодня твой настрой особенно уныл, братец. Зачем дразнить щенка? Я мало напоминаю тебе о твоем месте. Похоже, зря.

Оскалившись, Нилгхан спросил: - Еще не выздоровел, брат? Я намерен лишить тебя власти, имею на это все права.

Говер не спеша встал. - Отлично. Я поистине здоров. Сделаем это такими, как сейчас, или в сворах?

Глаза Нилгхана блеснули - и погасли. Он отвернулся, щурясь. - Теблоры. Видишь решимость в их глазах? Мерзкие тайны. Любой разговор обернется проклятием.

Рент обернулся и увидел Делас Фану и еще одну женщину, незнакомую. Он встал навстречу.

- Сегодня, - начала Делас, - мы поскачем.

Нилгхан заворчал: - Невозможно. Ни одна лошадь не вытерпит Жекка на спине. Холка - то место, куда вцепляется главный волк, тогда как прочие хватают за ляжки и брюхо. Хватают и рвут, валят зверя и едят. - Он облизнулся, словно вспомнив такое пиршество, и раздраженно потряс косматой головой. - Лошади ненавидят меня.

- Неудивительно, - отозвалась Делас сухо. Поглядела на Рента. - Решено. Я сопровожу вас на юг, как и Пейк Гилд, дочь вдовы Дейлис и Байрота Гилда.

Рент всмотрелся в Пейк Гилд. Его встретили глаза необычайно спокойные, он даже занервничал. - Никогда не скакал на лошади, - сказал он. - Может, мне лучше идти с Нилгханом и Говером.

Пейк Гилд молча улыбнулась.

- Тебе важно научиться, - сказала Делас Фана.

- Почему?

Она замялась. - Может прийти время, когда нужно будет двигаться... быстро.

- А Говер и Нилгхан? - возмутился Рент. - Они друзья. Я больше не теряю друзей.

- Мы перетечем, - объявил Говер. - Может, мы не бегаем быстрее теблорских коней, но мы бегаем дольше любого зверя из плоти и крови.

Рент ни разу не видел, как Жекки оборачиваются сворой. И поглядел на друзей с новой серьезностью. - Это больно?

- Что больно, Рент?

- Перетекать? Ваши тела рвутся? Вы разваливаетесь на шесть кусков? Как это делается?

Нилгхан фыркнул. - Мы сдаемся зверям внутри нас.

- А потом?

Он пожал плечами. - Перетекаем.

Говер сказал: - В любой миг в нас бьются шесть сердец. Да, лишь одно можно ощутить, положив руку на грудь. Но я чувствую все шесть. Лишь силой воли мы остаемся в единой форме. Перетечь, как и сказал Нилгхан - значит сдаться.

- Тогда у вас по шесть умов? - пораженно спросил Рент. - Как можно жить с шестью голосами в голове? Кто повелевает? Идут споры?

Похоже, Делас и Пейк развеселились от такого вопроса, и Рент ощутил вспышку злости на них. Теблоры дерзки, решил он. Интересно, как мир сможет поставить таких гордецов на колени?