Стивен Эриксон – Бог не Желает (страница 38)
- Нет, - ответил Рент.
Оскал Жекка не исчезал, глаза блестели камешками. - Должно быть, он приходил в сознание, хоть на миг-другой, иначе не обратился бы в двуногую форму. Ты вдруг обнаружил, что несешь не волка, но человека, умирающего, но еще не мертвого. Стал бы ты есть человека? Вопрос тебя тяготит. Вот почему ты так и несешь его. Когда умрет, ответить будет проще.
- Тогда почему не разрешаю тебе перерезать ему горло?
Мужчина кивнул. - Хороший вопрос. Но я уже нашел ответ. Ты надеешься обмануть меня речами о чести, долге и клятвах, чтобы я не убил тебя вслед за Говером. Хочешь убедить, что станешь достойным спутником, чтобы я взял тебя в логово. Я новый владыка, и моя власть будет шаткой. Ты поклянешься встать рядом как телохранитель. Это будет просто продолжением клятвы ему.
- Неужели?
- Клятва защищать владыку Черных Жекков. Я и есть владыка.
Рент покачал головой. Воин-волк вынул огниво и начал высекать искры в сухой лишайник, склоняться и дуть. Показались струйки дыма. Пламя лизнуло лишайник. - Моя клятва - защищать Говера, не владыку Жекков.
- На новом берегу, - сказал чужак, роясь в большом заплечном мешке, - есть плавник. Тяжелое как камень, это дерево всё же горит. Медленно, с большим жаром, плавит медь и даже железо. Для мяса бхедрина, да, это будет праздником. - Он вытащил бруски серого дерева. - Видишь мое великодушие? Жекки редко готовят мясо. Но я знаю Теблоров и их изыски. Пожарю для тебя.
- Не дам тебе убить Говера.
Чужак пожал плечами. - Оставим это на время. Вижу твой голод. Я вежлив даже с жертвой. Поедим. - Из мешка он вытащил зазубренный шампур и нанизал кусок мяса. Кинув дрова в костер, начал строить очаг повыше, накладывая камни. - Я дарю тебе свое имя - еще одна честь, которой ты вряд ли заслужил. Я Нилгхан, я единственный среди Черных Жекков измерил шагами весь Великий Ледник и странствовал по землям юга. Десять лет провел я среди людей. Видел высокие стены Блуэда, величайшего логова мира, где люди плодятся подобно леммингам. Изучил этот язык, и знаю, что ты бастард-полукровка. Не по виду твоему, но по запаху. - Мясо зашипело, ложась над очагом.
- Я Рент от Серебряного озера. Мой отец - Карса Орлонг.
Нилгхан крякнул. - Ты смел во вранье, щенок. Признаю. Я был разведчиком для логова Блуэд, на восточных равнинах, когда услышал об атаке на Серебряное Озеро. Три воина-Теблора, лишь один выжил. Плененный, избитый, ставший жалким рабом. Его отослали кораблем - это такое большое каноэ - в логово Семьгородов. Его звали Карса Орлонг. Но он давно мертв или хуже, влачит жизнь раба в деревушке у восточных вод, пьет конскую мочу и трахает овец - это такие странные животные с глазами ящериц.
- Он живет в Даруджистане.
- Это название мне ведомо, но нет в мире логова больше Блуэда. Четыре или пять раз больше Серебряного Озера, если сможешь поверить. - Нилгхан перевернул шампур.
Запах ошеломлял. Рент не мог отвести глаз от жаркого.
- К чему бродить по здешним землям, Рент от Серебряного озера? Имассы пошли за стадами. Мы, Жекки, шли за ними. Стен льда больше нет. На юге будет резня. Став владыкой Жекков, я разорву все клятвы. Нет, мы будем искать тех, что способны драться; отбирать слабых и питаться их телами, став жирными и богатыми, упившись свежей кровью.
- Я странствую к горным Теблорам.
Нилгхан фыркнул снова. - Тогда спеши.
- Я шел с другом, охотником. Его звали Дамиск.
Взгляд Жекка поднялся, ловя Рента. - Дамиск. Который впервые вышел к Имассам, решив с ними торговать, но едва убежал, оставив тела по всему берегу. Дамиск? Не говори, что Нилгхан легко раздает похвалы, но Дамиска трудно убить.
- Это похвала?
- Среди Жекков нет хвалы выше, чем сказать, что кого-то трудно убить. Ну же, используй свой смешной ножик и нарежь мяса. Ешь, пока не заболит брюхо.
- Мой нож не для резки мяса.
- У тебя талант намекать, Рент. - Нилгхан принялся пилить мясо своим ножом. - Может статься, я убью тебя рано или поздно. Тогда заберу смешной ножик себе. - Он протянул мясо Ренту.
Тот взял. Обугленное снаружи, сырое внутри. Сок покрыл руки и подбородок. - Что такое бхедрин? - сказал он, проглотив первый кусок.
- До прихода льда мы знали один вид бхедринов. Но я видел бхедринов, которых пасут и едят южные ривийцы. Они меньше, рога короткие. Убивать их будет легко. - Он указал ножом на окорок. - Этот настоящей породы. Вдвое больше южных, длинные рога по сторонам. - Он раздвинул руки. - Вот такие. Своры должны работать вместе, чтобы завалить такого.
- Но ты один.
- Этот был смертельно ранен. Раны заставили подумать о сером медведе, но слишком большом. И он не жрал его, и даже не пометил добычу. Признаюсь, я дрожал, отделяя себе часть. Серый медведь с лапами, способными разом сломать все ребра? Невероятно. - Он пожал плечами. - Не стану говорить, что убил эту добычу.
- Как вкусно.
- Разумеется. Я учился готовить у людей юга.
Глава десятая
Обычай привычки и взгляды менять рождает миров бесконечности, возможностей круговороты, и женщины бродят в воображенья тенях, мужчины же, встав на колени, сжимают руках чаши с прахом.
И как заблудиться тебе средь посеянных судеб, когда открывается истина? След, что, казалось, развеется ветром, вдруг времени кровью предстал и плотью земли. То, что не сбылось, записано в сердце твоем, и затруднен каждый шаг исходами шалостей мелких, бездумных капризов. Вселенной своей ты несешь тяжкий гнет, а в ней мириады вселенных иных.
Дамиск спустился с полки утеса и бродил по берегу. Там было полно принесенного волнами плавника, даже больше, чем можно было ожидать. Он осматривал груды выбеленного солнцем и водой дерева, ища следов обработки: пропилов или зарубок топора. Ничего. Было странным лишь то, что преобладали вывернутые с корнем деревья, будто после наводнения.
День был жарким; казалось, сразу за небольшим изогнутым пляжем дно опускается в неизмеримые глубины. Когда придет шторм, волны измолотят залив, вздымая брызги до самой пещеры. Нет, пляж не был надежным убежищем.
Сняв мокасины, Дамиск зашел в море. Теплая вода погладила усталые стопы. Он отошел недалеко, обернулся. Над устьем пещеры нависал козырек в три роста высотой, над ним виднелись кусты. Влезть туда было бы нелегкой задачей: каждый слой породы выдавался дальше - еще одно доказательство, что весь утес вырезал волнами.
Единственный путь домой, решил он, таится в пещере - точнее, в древнем садке, что лежит в ее глубинах. Но это дело ненадежное. Он был голоден, и мысль снова погрузиться в ледяную тьму с ноющим желудком и скудным запасом пищи его вовсе не прельщала. Нужно было поохотиться.
Он вернулся на берег и сел на бревно, подождал, пока обсохнут ноги. Натянул мокасины. Затем, убедившись, что лук и немногие оставшиеся стрелы не вывалятся из колчана, полез наверх.
Это было нелегко; он стал слабее, чем думал, было трудно искать надежные опоры для рук и ног. По пути попадались птичьи гнезда, но давно брошенные, истерзанные непогодой. Ни яиц, ни птенцов. Увы. Впрочем, он и птиц здесь почти не видел.
Наконец Дамиск добрался до пучков травы, нашедшей себе место среди источенного камня и песка. С опаской повис на гребне, держась лишь руками. Но камни выдержали, и он ухитрился затащить тело за край, перекатился по сравнительно ровной поверхности.
Лег на спину и заметил что-то справа. Повернул голову и понял, что видит четыре летучие крепости из черного камня - примерно в половине лиги, так низко над землей, что он мог бы, встав снизу, послать меткую стрелу в подобное гнилому зубу основание. Отродья Луны. Он-то думал, что существовало лишь одно, и то давно уничтожено.
Вокруг вились птицы, не спеша улетать далеко. Он прищурился.
Отдышавшись, Дамиск встал на ноги. Торопливо приготовил лук, наложил стрелу. Равнина шла волнами, колыхались густые травы. За четырьмя Отродьями - каждое в точности словно вырванный зуб - земля становилась холмами, вдалеке виднелся лес.
Он не видел в степи добычи. Странно. Чтобы добраться до леса, ему нужно будет пройти под Отродьями. Вздохнув, Дамиск двинулся туда.
Шаги его были медленными, сил осталось мало. И все же он озирал равнину, снова и снова возвращаясь взглядом к гигантским крепостям. Нет сомнений, Великие Вороны его заметили - больше на равнинах ничто не движется. Но его приближение не заставило их изменить ленивый полет вокруг чудовищных сооружений.
Через некое время он достиг тени Отродий, и воздух стал намного холоднее, неестественно холодным. Бредя под солнцем, он снял с плеч кожаную куртку на теплой подкладке, теперь же торопливо натянул. Дыхание оставляло белые плюмажи. Чем скорее эти монстры перестанут висеть над головой, тем лучше.
Дамиск вспомнил охотника за мехами, что пошел в северную тундру за белыми зайцами. Вышел ранней весной, пока шкуры зверьков не стали летними, тусклыми и серыми. Но погода вдруг переменилась, накатило позднее похолодание, жгучий мороз держался целые недели. Вернувшись, тот мужчина был едва узнаваем. Ушел молодой и здоровый охотник - лучше не найдешь. Вернулось существо со сгорбленной спиной, под кожей одни сухожилия, связки и хрящи. Он блуждал в пустошах, тело пожирало само себя.