Стивен Дональдсон – Зеркало ее сновидений (страница 52)

— Да-да, вот именно, — перебил его воплотитель. — Вы хотели провести вечер, помогая мне. Я должен закончить свои исследования до того, как Мастер Гилбур вызовет своего Воина и нам придется отложить все наши дела из-за войны, которая непременно при этом начнется. Пойдемте.

Он проворно повернулся и пошел от них по коридору.

— Мастер Квилон! — запротестовал Джерадин. — Ведь принято позволять пригодникам распоряжаться своим свободным временем после того, как они выполнили возложенные на них обязанности!

Мастер остановился, оскалился так, что вид у него стал дикий и хищный, но глаза при этом оставались холодными.

— Стыдитесь, Джерадин, — сказал он спокойно. — Лень никогда не сделает из вас Мастера. Только труд. Как же вы надеетесь выучиться, если не хотите затрачивать на это никаких усилий? — Затем он нахмурился. — Я не шучу, пригодник. Пойдемте со мной.

И быстро засеменил прочь.

— Идите же, Джерадин, — прошептала Саддит. — Не будьте глупцом. Что стало с вашим желанием стать Мастером? Своим непослушанием вы навредите только самому себе.

Пригодник скривился, воздел руки к небу и потрусил за Мастером Квилоном.

Саддит снова рассмеялась, на этот раз над Джерадином; но в ее веселье не было насмешки.

— Он хороший мальчик, миледи, весьма привлекательный. — Она улыбнулась. — И его неловкость может быть в чем-то пикантной. Но на вашем месте я бы не забивала себе голову им. Вы можете метить гораздо выше.

Если вы смогли заинтересовать Мастера Эремиса, — теперь она говорила серьезно, даже слегка раздраженно, — не прилагая со своей стороны никаких усилий, то вы наверняка можете метить гораздо выше! К примеру, рассмотрите кандидатуру Смотрителя Леббика. Вам трудно поверить, после того как вы столкнулись с его языком и его настроениями, но он прекрасный кандидат. К тому же, жена его давным-давно умерла — после продолжительной болезни. Вот человек, безумно нуждающийся в женщине. Я могла бы попытаться привлечь к вам его внимание. Уверяю вас, что служанкой в Орисоне я останусь недолго.

— Саддит, что мне делать? — спросила Териза, повинуясь импульсу. Сейчас, когда Джерадин ушел, она испытывала страстное желание поговорить с ним. Несмотря на распоряжение Мастера Барсонажа, она хотела рассказать ему все. И хотела знать, как он ответит на доводы Мастера Эремиса. Но со служанкой обсуждать все это она не могла. — Я не воплотитель. И я ничего не знаю о мужчинах. — Затем, вспомнив руки Эремиса — и его губы — она добавила: — Мастер Эремис и Джерадин ненавидят друг друга.

— Миледи, — сказала Саддит, стараясь, чтобы это прозвучало весело, — я постаралась бы сделать все, чтобы Мастер Эремис не возненавидел меня.

По коридору пробежал холодок — видимо, где-то забыли закрыть окно. Териза вздрогнула. Саддит молчала до самого конца их пути.

Териза ожидала, что служанка отведет ее в апартаменты, которые леди Мисте делила со своей сестрой, в башне над комнатами короля Джойса, но Саддит отвела ее в ее же комнаты. Мисте ждала Теризу здесь.

Саддит, как обычно, обменялась игривыми репликами со стражниками и ввела Теризу внутрь. Они застали леди Мисте у одного из окон. Несмотря на холод снаружи, солнечный свет подчеркивал летний цвет ее волос и кожи, делая ее более красивой, чем она казалась в своих комнатах, в компании Элеги. Однако она смотрела на лежащие внизу окрестности замка и на зиму так, словно хотела бы оказаться где угодно, только не здесь.

Лицо ее выражало отстраненность, но как только Териза вошла, Мисте отвернулась от окна и улыбнулась.

— Миледи… — начала она и тут же поправила себя, — Териза, как мило с вашей стороны, что вы пришли так скоро. — Тот странный восторг, с которым она восприняла, что Териза не могущественный воплотитель и не женщина, наделенная особой силой, а простой секретарь миссии, еще не исчез. — Я надеюсь, что не отвлекла вас от чего-нибудь важного. Боюсь, ничего срочного у меня нет. Для Элеги все срочно, а я просто хотела немного поговорить.

Это признание заставило Теризу задуматься. Она подсознательно ощущала, что Мисте была одной из немногих здесь, кто не видел в ней диковинку или не имел относительно нее каких-нибудь планов — одной из немногих, с кем она может просто дружить. Но она совершенно не знала как ответить. Ей было слишком мало известно о дружбе.

К счастью, Саддит пришла ей на помощь. Присев в реверансе, она невозмутимо изрекла откровенную ложь:

— Леди Териза как раз возвращалась сюда, когда я ее встретила, миледи. Она присутствовала на заседании Гильдии, но теперь заседание уже закончилось. К тому же, время еды давно миновало, — воскликнула она. — Не принести ли вам чего-нибудь поесть? Вы сможете поговорить и за столом.

Какое-то время Териза ожидала, что именно Мисте ответит Саддит. Мисте ведь была дочерью короля. Но потом поняла, что это ее комнаты, а значит, в ее обязанности входило проявлять гостеприимство.

— Да, пожалуйста, — поспешно сказала она. — Я проголодалась. — И тут же, торопясь исправить свою ошибку, спросила Мисте: — А вы? Не знаю, что принесет нам Саддит, но уверена, что произойдет это скоро.

Мисте продолжала улыбаться. Ее взгляд был прямым и в то же время отстраненным, словно бы насквозь проходил через глаза и мозг Теризы и уходил куда-то дальше.

— Благодарю. Вы очень любезны.

— Хорошо, миледи, — сказала служанка. — Я скоро буду. — На пути к двери она повернулась так, чтобы оказаться к Мисте спиной, и строго посмотрела на Теризу. Взгляд ее, казалось, говорил: «Очнитесь же. Проявите внимание. Эта женщина — дочь короля». Затем Саддит вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

С точки зрения Теризы тот факт, что Мисте была дочерью короля, не имел ровным счетом никакого значения. А имело значение лишь то, что Териза внезапно захотела подружиться с Мисте, так сильно, что от этого желания внутри у нее похолодело. Ведь у нее никогда не было настоящего друга…

Нет, конечно же, у нее были друзья: приятели по играм в детские годы, девочки, которые шептались с ней в школьных коридорах, обмениваясь сплетнями. Но родители никогда не позволяли ей поддерживать дружбу. Они не отпускали ее в гости к ее юным приятелям и никогда не приглашали ни одну девочку в их дом. Такое отношение родителей приветствовалось в тех различных частных заведениях, куда ее отдавали, в школах для избранных, где все было направлено на формирование характера, а не на создание круга друзей.

А может быть, причина ее одиночества была в ней самой, возможно, избыток пассивности и сомнений возводил для других неодолимый барьер, в то же время становясь для нее незаживающей раной.

И она не хотела терять эту возможность.

Териза неловко указала на два стоящих рядом кресла.

— Не желаете ли присесть? — Затем вспомнила про графин, стоявший на одном из столов. — Может быть немного вина? — Но ее попытки вести себя вежливо были настолько жалкими, что она сама себя презирала. — Простите, — сказала она, отбросив всякие претензии на то, что знает, как себя вести в подобных ситуациях. — Я в полнейшей растерянности. Мне все здесь так ново. У меня ведь никогда не было гостей в моей квартире.

Мисте не могла знать, что это чистая правда, но восприняла ее суетливость нормально.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Мне кажется, вы очаровательно справляетесь с обязанностями хозяйки. А если еще принять во внимание случившееся с вами за последние три дня… Вы попали в странный и чуждый для вас мир. Оказались в замке, полном конфликтов и заговоров. Половина вашего окружения верит, что вы можете спасти их от войны и хаоса. На вашу жизнь покушались. Если бы я была на вашем месте… — в ее тоне послышались нотки зависти, — то гордилась бы, если б вела себя хотя бы наполовину так рассудительно.

Неожиданно глаза Теризы наполнились слезами. Участие Мисте застигло ее врасплох.

— Спасибо. — Она попыталась объяснить причину своей благодарности. — Мне очень часто кажется, что я теряю рассудок. Все хотят от меня, чтобы я делала что-то, а я едва ли понимаю, что происходит.

— Лучше присядьте, — Мисте взяла Теризу за руку и подвела ее к одному из кресел. Затем леди достала из рукава своего платья изящный носовой платочек и протянула его Теризе. — То, что с вами произошло, чрезвычайно странно. И вы, должно быть, думаете, что всякий, с кем вы встречаетесь, плетет против вас какие-то интриги. Только что вас вынудили присутствовать на заседании Гильдии. Я сомневаюсь, что они вели себя галантно, когда узнали, что вы не воплотитель.

Териза кивнула, вытирая глаза платочком:

— Все от меня чего-то хотят. Гильдия хочет, чтобы я ничего не говорила королю. Он хочет, чтобы я ничего не сообщала Гильдии. И все они хотят, чтобы я ничего не обсуждала ни с кем другим. — Она чуть не добавила: «Кроме Мастера Квилона и Знатока Хэвелока». — А все Мастера устраивают заговоры друг против друга. Мастер Эремис… — Он поцеловал меня! Он целовалмою грудь! — Смотритель Леббик кричит на меня. — Она заколебалась на долю секунды, затем высморкалась в тонкий материал. — Даже Джерадин — он хочет, чтобы я оказалась воплотителем.

— О, Джерадин, — в голосе Мисте послышалась улыбка. — Не могу поручиться за остальных, но ему, во всяком случае, можно верить. Можно сомневаться в его суждениях: он — неудачник. Но сердцу его можно верить. Общепризнано, что у Домне нет плохих сыновей.