Стивен Дональдсон – Зеркало ее сновидений (страница 128)

— Нет. — Так же, как Джерадин, Найл понизил голос, словно не хотел, чтобы деревья или снег слышали его. — Нет. — Каждое слово он произносил с болью. — Именно с этого все и начиналось, но мне это не помогло. Она не полюбит меня. Никогда не полюбит. Она любит принца Крагена.

Деревья вокруг были погружены в молчание. Единственный звук исходил от сапог Теризы, спешившей к братьям. Солнечный свет на свинцовом небе, казалось, был всего лишь призраком, потому что совершенно не разгонял холод.

Джерадин простер руки в призывном жесте.

— Тогда брось все. Пожалуйста, выкинь из головы все это безумие. Алендский монарх не сможет захватить Орисон без длительной осады — без убийства множества людей. И не важно, что говорит принц Краген. Тор и Смотритель Леббик не сдадут ему замок. Жизни, которые ты собираешься спасти, это жизни алендцев, а не наши. Не позволяй втянуть себя в заговор женщине, предавшей собственного отца.

Териза сразу заметила, что Джерадин совершил ошибку. Ему следовало оставить Найла погруженным в печаль, чтобы та снедала его — ему не следовало снова упоминать об Элеге. Но поздно; худшее было сделано. На лице Найла проступило выражение, которое убедило довериться ему принца. Его глаза были таким же непроницаемыми, как камень под снегом.

— Если ты хочешь услышать мой совет… — Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, — отправляйся домой, и поскорее, пока это еще возможно. И прихвати с собой Артагеля. А то он будет не в восторге от потери своей хваленой независимости.

— Найл, — запротестовал Джерадин.

Найл взглянул через плечо.

— Я вижу свою лошадь. И смогу поймать ее — если она не слишком сильно испугана. — Он снова посмотрел на Джерадина. — Ты останешься здесь до тех пор, пока я не поймаю ее. Затем я уеду. Если твой разум так же слаб, как твой талант для проведения воплощений, ты вернешься в Орисон и расскажешь обо всем произошедшем Смотрителю Леббику. Это не принесет никакой пользы, но зато ему будет чем заняться в ближайшие нескольких дней. Но если ты обладаешь хоть каплей разума, то не скажешь ничего.

Джерадин тихо ответил:

— Нет. — Облепленный снегом он выглядел белым и безумным рядом со своим одетым в темное братом. Душевная боль терзала его, но голос, взгляд и руки были тверды. — Нет, Найл, я не позволю тебе уехать.

Черты Найла быстро исказились, словно он пытался улыбнуться.

— Мне казалось, я знаю тебя достаточно хорошо, и я так и думал, что ты скажешь это. — Он сделал неудачную попытку говорить небрежно. — Ты всегда был чудовищно упрям.

Териза хотела предупредить Джерадина, но голос отказал ей. Она совершенно беспомощно наблюдала, как Найл начинает оборот, который, казалось, чуть поднял его над землей, и один его сапог врезается в голову Джерадина.

Удар сшиб Джерадина с ног.

На мгновение Джерадин выгнул спину и оперся руками о снег. Затем застыл, словно его шея сломалась.

Найл быстро нагнулся, желая посмотреть, что с братом.

Удовлетворенный, он посмотрел на Теризу. Сейчас ему не было нужды скрывать свою ярость. Его руки спазматически сжимались и разжимались. Мышцы на скулах ритмично напрягались.

— Позаботьтесь о нем. Если вы позволите ему умереть здесь, я вернусь и задушу вас голыми руками.

И побежал к лошади, словно на него спустили стаю цепных псов.

Териза не видела, как он уезжал. Ее руки совершенно окоченели, пальцы совсем потеряли чувствительность. Она заплакала от страха и отчаяния, когда наконец нащупала на шее Джерадина пульс и поняла, что он еще живой.

Прошло очень много времени, прежде чем окружающая местность показалась Теризе знакомой.

Сквозь черные стволы деревьев она видела вершины холмов. Она заметила этот ряд холмов еще раньше, но не обращала на него внимания; однако сейчас, четко выделяющийся на зимнем небе, он пробудил в ней воспоминания. Где?.. Но там было немного иначе. Ей помнились сухие легкие хлопья снега, сыплющиеся сверху, таящие на спинах всадников. Она помнила скрип кожи, звон сбруи… И она помнила…

Она помнила мелодичные звуки рогов.

Ее сон. Это место она видела во сне, который пришел к ней в ту ночь, когда ее жизнь изменилась — пришел словно для того, чтобы подготовить ее к появлению Джерадина. Деревья и холод были теми же. И Джерадин находился здесь, юноша из ее сна, безоружным появившийся для спасения ее жизни. Все, чего здесь не хватало, это трех всадников, ненавидящих ее и направляющих своих скакунов по снегу, чтобы убить ее. И звука рогов, доносящегося до нее, несмотря на мороз и деревья, словно зов, которого ждало сердце.

Звука рогов не было. И хотя она старательно прислушивалась, напрягая слух, ей не удавалось извлечь эту охотничью мелодию ни из памяти, ни из воздуха.

Однако далекий стук копыт она услышала. Холод прекрасно доносил и усиливал каждый звук.

Чувство, что она снова погрузилась в сон, сделало все замедленным и каким-то отдаленным; у нее было время все тщательно разглядеть, услышать и разобрать все звуки — за исключением звуков рогов, которых она так жаждала. Они были именно там, где им и полагалось — три всадника на конях, мчащиеся по склону холма. Она видела, как лошади яростно выдыхают клубы пара. Каждый удар их копыт, хруст, издаваемый при проламывании снежного наста и льда, долетали до ее ушей.

Не было только высокого трубящего зова, который бы сделал ее сон полностью вещим, три всадника резко повернули и направили своих лошадей к ней.

Териза наблюдала за ними и не замечала, что Джерадин пришел в себя, пока он не поднялся на ноги, потирая голову.

Находясь в смятении из-за раздвоенности происходящего — не понимая, сон это или реальность — Териза не могла говорить, не могла отвести глаз от всадников. А их внимание было целиком сосредоточено на ней.

— Ты узнала их? — Его голос звучал глухо — он еще не совсем оправился от удара брата.

Всадники находились слишком далеко, чтобы их можно было опознать, хотя Териза знала, они смотрят на нее с ненавистью. Она покачала головой.

— Они, наверное, скачут сюда за тобой. — Не обязательно было говорить так быстро; можно было не торопиться — у них в запасе достаточно времени. — Найти нас было не так уж трудно. Если правильно задавать вопросы в конюшнях или у ворот. А потом они встретили этого возницу. — Он отвернулся, затем снова повернулся к ним. — Не имеет смысла пытаться сбежать от них. Наши лошади слишком далеко.

В руках всадников появились клинки — длинные, как сабли, но причудливо изогнутые, словно ятаганы. Они собирались изрубить ее, прямо здесь, на снегу. Териза с Джерадином должны что-то предпринять. Но мысли Теризы в этот момент были заняты другим: в ее сне мечи, занесенные над ней, были прямыми, а не изогнутыми.

Джерадин казался таким же оторванным от реальности. Он был слишком спокоен. По какой-то причине он именно сейчас принялся пинать ногами снег. Но потом его поведение обрело смысл. Он начал вытаскивать из-под снега сухие ветки. Они были кривые и холодные; но две из них оказались достаточно толстыми, с ее руку, и достаточно длинными, чтобы ими можно было обороняться.

Это было неправильно. В ее сне все происходило совсем иначе.

Но у них в запасе было достаточно времени. Джерадин протянул одну ветку ей, а вторую оставил себе.

— Когда они достигнут этого дерева, — он показал, — мы разойдемся. Если они разделятся, у нас будет больше шансов выжить. Если нет, то я смогу атаковать их сбоку, когда они бросятся на тебя.

У Теризы сложилось такое впечатление, что если она действительно посмотрит на него, то увидит, как он напуган. Уши уверяли ее, что его голос звучит спокойно.

— Не пытайся сбить всадника. Нападай на лошадь. Пытайся ударить лошадь по морде. Если повезет, всадник упадет и сломает себе что-нибудь.

Териза не отвечала. Все ее внимание было сосредоточено на всадниках, и ей хотелось услышать звуки рогов.

Когда их лица стали отчетливыми, она увидела, что ошибалась относительно их. Это не были всадники из ее сна.

Это были вообще не люди.

Глаза у них находились не там, где у человека. Длинные бакенбарды свисали по бокам лица. Рыла маскировали рты, но не могли скрыть клыки. Териза могла видеть их головы целиком, потому что капюшоны плащей были откинуты назад. Головы покрывала жесткая рыжая шерсть.

У них, казалось, было больше, чем нужно, конечностей. И каждый из них размахивал по меньшей мере двумя мечами.

Нет. Все происходило не так.

И тем не менее ощущение, что все это происходит во сне, усилилось.

Териза стояла неподвижно, выжидая. Воздух истязал ее холодом, жесткий как пощечины и острый как осколки. Она слышала каждый отдельный звук издаваемый каждым копытом.

Когда всадники достигли дерева, на которое показывал Джерадин, он прошипел:

— Давай! — и бросился в сторону, словно в самый последний момент решил сбежать. Он бежал, высоко поднимая колени, чтобы вернее передвигаться по снежному насту. Но Териза не двигалась.

Без колебаний все три всадника повернули лошадей, направляясь к нему. Ни один их странный глаз даже не взглянул на нее.

Из неизвестности пришел парализующий страх.

Джерадин? Джерадин?

Настолько резко, что чуть не упал, он обернулся и увидел приближение опасности. Что-то прокричал ей, затем поднял свою дубинку. Всадники почти нависали над ним.

Сжимая ветку обеими руками, он обрушил ее на морду передней лошади.