Стивен Дональдсон – Раненая страна (страница 48)
Весь вечер Линден старательно отгоняла от себя черные мысли и воспоминания о Джоан. В ее ушах звучали стенания матери, оплакивающей мужа. Кавинант несколько раз приходил в себя и приподнимал голову, но действие яда продолжалось, и больной терял сознание, не успев заговорить. Сквозь воду Линден видела черную опухоль, которая неумолимо ползла по его руке вверх; быстрей, чем в прошлый раз, поскольку вирулентность дремавшего доселе яда увеличилась. Зрелище было невыносимым. Линден не могла избавиться от страха, терзающего ее сердце.
Перед закатом река перестала петлять и потекла по прямой. Склоны одного из берегов, кое-где совершенно отвесные, отражали лучи заходящего солнца и сияли каким-то странным блеском. Откос представлял собой многогранную выпуклость кристалла, которая ловила свет и отражала его, вспыхивая белыми и розовыми бликами. Когда чумное солнце опустилось за горизонт, омыв все вокруг алым сиянием, ущелье стало изумительной красоты.
По другому, холмистому, берегу двигались какие-то люди, но они, очевидно, не замечали маленький плот, потому что на воды реки уже пала вечерняя тень. Вскоре они покинули берег и исчезли в ущелье.
Линден и Сандер обменялись взглядами и начали подталкивать плот к берегу. В сумерках, озаряемых последними отблесками гаснущего солнца, они выбрались на мелководье и осторожно перенесли стонущего Кавинанта на сушу. Его правая рука почернела и раздулась до самого плеча. Кольцо из белого золота глубоко врезалось в палец.
Линден присела рядом с Кавинантом и погладила его по голове, затем ее взгляд остановился на Сандере, – Я не знаю, что делать, – мрачно сказала она. – Мы должны сходить в деревню за помощью.
Прижимая руки к груди, гравелинг баюкал свою боль.
– Нам нельзя этого делать. Неужели ты забыла подкаменье Мифиль? В нас течет кровь, которую эти люди прольют без всяких сожалений. К тому же. Заповеди объявили Кавинанта главным врагом Страны. Я помог вам бежать из подкаменья. Но кто поможет нам здесь?
Линден зябко обняла плечи руками.
– Тогда зачем мы здесь остановились? Сандер пожал плечами и вздрогнул.
– Нам нужна еда. У нас осталось лишь несколько уссусимиел.
– И как ты собираешься раздобыть еду? Линден самой не понравился ее ехидный тон, но она ничего не могла с собой поделать.
– Когда они заснут… – по лицу Сандера было видно, что ему не по душе собственное предложение, – ..я попытаюсь украсть что-нибудь съедобное.
Линден нахмурилась:
– А как же охрана?
– Они стерегут холмы и участок реки рядом с ними. Другого пути к их деревне нет. Если они еще не заметили нас, то, возможно, мой план удастся.
Линден кивнула. Она никак не могла примириться с мыслью о краже еды, но понимала, что выбора у них не было.
– Я пойду с тобой.
Сандер стал возражать, но она остановила его резким движением головы.
– Ты сейчас не в лучшей форме. Если я не смогу тебе чем-нибудь помочь, то хотя бы покараулю. И… – Она тяжело вздохнула. – И я думаю, нам надо взять гнилянки. Они могут пригодиться.
Лицо гравелинга тонуло в темноте, и Линден не видела его глаз. Но, судя по всему, Сандер уступил. Он молча отвязал от плота мешок с последними дынями и так же молча принялся резать их на дольки.
Линден съела свою порцию, а затем постаралась накормить Кавинанта. Задача оказалась не из легких: необходимо было заставить его глотать тонкие ломтики дыни. Страх сжал ей сердце, но она подавила его. Линден терпеливо клала Кавинанту в рот кусочки дыни, потом щекотала его горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. В конце концов он съел свою скудную пищу.
К тому времени стало совсем темно, и над холмами взошла ущербная луна. Линден сидела рядом с Кавинантом, пытаясь сосредоточиться. Ее мысли то и дело возвращались к больному; она со страхом прислушивалась к его дыханию, точно боялась, что каждый его вздох окажется последним. О, как она ненавидела свою беспомощность… С реки слабо веяло неприятным запахом гниющих растений. Линден пыталась расслабиться, но ей это никак не удавалось.
Внезапно Кавинант вздрогнул. Едва заметное белое сияние пробежало по его правому боку – вспыхнуло на миг и погасло.
Линден села и тихо позвала:
– Сандер!
Сияние возникло опять – то был мимолетный выброс силы из кольца, которое впилось в раздувшийся палец Кавинанта.
– Небо и земля! – прошептал Сандер. – Я видел это.
– Мне кажется…
Линден рассеянно наблюдала, как гравелинг, морщась от боли, засунул руку Кавинанта в карман своих штанов.
– Мне кажется, ему нужен Солнечный Камень, – не отрывая глаз от луны, произнес он. – Его магия просится на свободу.
Даже сквозь ткань штанов Сандера было заметно слабое пульсирующее сияние.
– Сандер…
Линден зябко ежилась в еще не просохшей одежде и никак не могла унять беспокойную дрожь.
– Что с ним будет?
– Не знаю, – тяжело дыша, ответил гравелинг. – У меня нет твоего зрения. – Он немного помолчал и добавил:
– А что, если в юр-Лорда вселился тот самый Опустошитель, о котором он говорил?
– Нет! – воскликнула Линден, решительно отметая подобную мысль. – Он не Марид.
Она была абсолютно уверена в этом. Кавинант страдал от яда, но не от одержимости. Тем не менее вопрос Сандера настолько рассердил Линден, что она сама удивилась. Она не могла понять, почему они с Кавинантом так сильно привязались друг к другу. Там, на “Небесной ферме”, в понятном ей мире, Линден встала на его сторону и поддержала в трудный час, надеясь получить взамен урок силы. Но ей было невдомек, к чему приведет такое решение. Хотя уже тогда она видела, как Кавинант улыбался Джоан – улыбался, по каплям отдавая свою жизнь. Линден бессознательно цеплялась за этот образ; побудительные причины самопожертвования Кавинанта казались ей более честными, нежели ее собственные. И теперь, мучаясь угрызениями совести, она размышляла, как много еще ей предстоит узнать о нем. И о себе.
– Что бы с ним ни случилось. Опустошитель здесь ни при чем, – дрожащим голосом произнесла она.
Сандер шевельнулся в темноте, словно хотел задать какой-то вопрос. Но не успел он вымолвить и слово, как тусклое мерцание кольца утонуло в странном сиянии, внезапно разлившемся повсюду.
Линден вытянула шею, ожидая увидеть людей, бегущих к ним с факелами. Но когда ее глаза привыкли к свету, она обнаружила, что источник сияния находится далеко в холмах. Очевидно, в деревне разожгли большой костер. В ярких сполохах вырисовывались очертания каменных домов; блики пламени играли на гранях кристалла, раскачивая ночную тьму. Однако все было тихо, и ничто не свидетельствовало о том, что утомленным путешественникам грозит какая-то опасность.
Сандер коснулся плеча Линден.
– Идем, – прошептал он. – В деревне что-то происходит. Все жители собрались у большого костра. Надо воспользоваться моментом и попытаться раздобыть еды.
Линден склонилась над Кавинантом и замерла в нерешительности. Страх заставлял ее медлить.
– Как же мы оставим его одного? По коже ее побежали мурашки.
– А куда он денется? – спросил гравелинг.
Она опустила голову. Возможно, Сандеру понадобится ее помощь, а Кавинант слишком слаб, чтобы сдвинуться с места или как-то навредить себе. Он выглядел таким больным… Впрочем, выбора не было. Линден заставила себя подняться и кивнула гравелингу.
Сандер зашагал к деревне. Линден последовала за ним, стараясь ступать как можно тверже.
Она чувствовала себя неуютно на освещенном склоне холма, но, похоже, ей и Сандеру все еще удавалось оставаться незамеченными. Вскоре они подошли к деревне и крадучись стали пробираться между домами.
Сандер то и дело останавливался и выглядывал из-за каждого угла, проверяя, нет ли кого поблизости. К счастью, они никого не встретили. Все дома оказались пустыми. Гравелинг выбрал один из них и, жестом приказав Линден охранять дверь, проскользнул за занавес.
Не успела она занять место у двери, как услышала чьи-то голоса. Линден застыла на месте, готовая в любую секунду громко предупредить Сандера об опасности, но, прислушавшись, поняла, что голоса доносятся с центральной площади подкаменья. Она с облегчением вздохнула и стала ждать.
Сандер вернулся через минуту, держа под мышкой набитый кожаный мешок. Наклонившись к уху Линден, он прошептал, что нашел и еду и гнилянки.
Гравелинг направился к берегу, но Линден остановила его и махнула рукой в сторону площади. Секунду он колебался, оценивая риск и возможность узнать, что происходит в деревне, а затем кивнул.
Спутники пробрались к центру деревни и спрятались за домом. Голоса стали отчетливыми; в них слышались гнев и растерянность. Сандер указал на крышу – Линден пожала плечами. Гравелинг положил мешок на землю, поднял Линден и помог ей вскарабкаться на плоское перекрытие. Затем он передал ей мешок и, ухватившись за ее руку, тоже влез на крышу. Взбираясь наверх, гравелинг не смог сдержать стона, вырвавшегося из больной груди, но этот звук утонул в шуме возбужденных и громких голосов. Сандер и Линден проползли вперед, и их глазам предстала картина происходящего на площади.
Люди плотным кольцом стояли вокруг ярко горящего костра. Население этой деревни в несколько раз превосходило по численности мифильское подкаменье. Судя по виду, местные жители не знали такой нужды, как соплеменники Сандера, но на их мрачных и встревоженных лицах застыл все тот же испуг. Они с напряженным вниманием смотрели на людей в центре круга.