Стивен Дональдсон – Проклятие лорда Фаула (страница 101)

— Бежим!

Люди бросились в туннель. Юр-вайлы бросились наперерез им. Однако отряд оказался быстрее. Протхолл и Морэм вбежали в туннель и разделились, чтобы дать остальным возможность пройти между ними.

Но один из воинов решил помочь своим товарищам бежать и внезапно отделился от Дозора. Бешено вращая мечом, он бросился на клин юр-вайлов. Морэм вскрикнул и бросился назад из туннеля, чтобы помочь ему. Но мастер учения отшвырнул воина прочь одним ударом, и тот упал. Темная жидкость покрыла его с ног до головы, он вскрикнул, словно его погрузили в кислоту. Морэм едва избежал удара страшным палашом и отступил к Протхоллу в туннель.

Там они попытались остановиться, противопоставив свой ослепительно-голубой огонь юр-вайлам. Мастер учения набрасывался на них снова и снова. Они отражали своими посохами каждый удар, и брызги огненной жидкости, вспыхивающие голубым светом, а потом быстро черневшие, рассыпались вокруг при каждом столкновении. Но клин сражался с яростью, которая помогла им шаг за шагом начать теснить Лордов. Кеан попытался вмешаться, отдав приказ лучшим лучникам выпустить стрелы в мастера учения. Но стрелы были бесполезны. Они сгорали в черном поле могущества юр-вайлов и превращались в пепел.

Позади отряда Гибкая пыталась сосредоточиться, чтобы найти путь к дневному свету. Она уже несколько раз звала Лордов последовать за ней. Но они не могли — нельзя было подставить спину клину юр-вайлов. Каждый новый удар оттеснял их назад. Несмотря на мужество и решительность, они сильно устали, а каждое нападение мастера учения ослабляло их еще больше. Теперь их огонь был уже не таким неистовым. Было ясно, что долго они не продержатся. И никто из отряда не мог помочь им. Внезапно Морэм крикнул:

— Назад! Освободите проход!

Повелительность его тона не терпела возражений, даже Стражи Крови повиновались.

— Кавинант! — крикнул Морэм.

Кавинант вышел вперед, оказавшись всего лишь на расстоянии вытянутой руки от кипевшей битвы.

— Подними кольцо!

Вынужденный подчиниться силе приказа, Неверящий поднял левую руку. Кровавый отсвет все еще загрязнял сердцевину его обручального кольца. Мастер учения смотрел на кольцо, словно он внезапно почувствовал его запах. Узнав Белое Золото, он заколебался. Клин остановился, хотя мастер учения все еще оставался во главе.

— Меленкурион абафа! — вскричал Морэм, затем скомандовал Кавинанту: — Останови их!

Наполовину интуитивно Кавинант его понял, он сунул прямо в рыло мастера учения левый кулак, словно нанося удар. Залаяв от непреодолимого страха, весь клин отпрянул назад.

В это мгновение Лорды начали действовать. С криком они прочертили в воздухе огнем букву X, перегородившую туннель снизу доверху. Пламя словно повисло в воздухе. Прежде чем оно погасло, Протхолл поместил свой посох вертикально внутрь его. Тотчас же пелена голубого огня вспыхнула в туннеле.

Завывая от ярости при виде хитрости Морэма, юр-вайлы рванулись вперед. Мастер учения нанес по огню чудовищный удар своим палашом. Огненная стена пошла рябью и затрепетала — но не пропустила клин. Протхолл и Морэм лишь одно мгновение наблюдали за действием своей защиты. Потом они повернулись и бросились вглубь туннеля.

Тяжело дыша, Морэм сказал, обращаясь к отряду.

— Мы закрыли туннель, но защита продержится недолго. Мы недостаточно сильны — понадобится посох Высокого Лорда, чтобы поставить хоть какой-нибудь заслон. А юр-вайлы полны ярости. Друл наполняет их безумием с помощью камня Иллеарт.

Несмотря на поспешность, голос его дрожал.

— Теперь нам надо бежать. Мы должны спастись — должны! Все наши труды пропадут, если мы не обеспечим безопасность как Посоха, так и Завета. — Идем! — ответила гривомудрая. — Я знаю траву и небо. Я смогу найти дорогу.

Протхолл кивнул в знак согласия, но движения его были неуверенными, несмотря на необходимость торопиться. Он ужасно устал, и его черпание из запаса жизненных сил уже превысило всякие нормы. Тяжело оперевшись на Посох Закона, он произнес хриплым голосом, клокотавшим глубоко в груди:

— Идите! Бегите!

Двое Стражей Крови взяли его под руки, и он, спотыкаясь, с их помощью медленно побежал вперед.

Собравшись вокруг него, отряд последовал за Гибкой. Сначала путь был достаточно легким. Гривомудрая Гибкая, казалось, испытывала полную уверенность, что давало хорошую надежду на дневной свет. Освещаемая сзади посохом Морэма, она быстро шла вперед, словно чувствуя теплый запах свободы. После изнурительной борьбы обычный бег казался людям величайшим облегчением. Он позволял им сосредоточивать и восстанавливать силы. Более того, они удалялись, словно медленно освобождаясь, из зоны распространения смеха Лорда Фаула. Вскоре они уже не слышали за спиной ни насмешек, ни настигающей угрозы нового кровопролития. Молчаливая темнота вновь поддерживала их.

Они почти лигу поспешно продвигались вперед, начав пересекать район катакомб, превращенный в лабиринт маленькими пещерами, коридорами и поворотами, в которых не было ни больших залов, ни гротов, ни мастерских пещернятника. Однако Гибкая без каких-либо колебаний находила путь среди этих многочисленных коридоров. Каждый раз она выбирала путь, который постепенно выводил их наверх. Но по мере того как запутанные туннели открывались в более широкие и темные коридоры, где огонь Морэма не достигал ни стен, ни потолка, катакомбы становились все более враждебными. Постепенно тишина менялась, теряла оттенок облегчения и становилась похожей на затаенное молчание ловушки. Тьма вокруг огня Морэма, казалось становилась все гуще и гуще. В поворотах и пересечениях тьма сгущалась, сбивая инстинкт Гибкой. В ней почувствовалась неуверенность.

И все же они продвигались вперед, в непроглядную тьму. Они несли Посох Закона и Второй Завет и не могли позволить себе сдаться.

Потом они добрались до высокой пещеры, находившейся на пересечении нескольких туннелей. Общее направление, которого они придерживались после выхода из Кирил Френдор, продолжалось одним из коридоров, проходившим через пещеру. Но Гибкая остановилась в центре пересечения, словно удерживаемая натянутыми поводьями. Она рассеяно огляделась вокруг, смущенная необходимостью такого выбора и каким-то интуитивным отрицанием наиболее очевидного варианта. Качая головой, словно сопротивляясь удилам, она проговорила:

— Ах, Лорды, я не знаю…

Морэм резко ответил:

— Ты должна. У нас нет другого пути. Ты завела нас слишком далеко за пределы изученного нами.

С этими словами он схватил ее за плечо, словно собираясь силой заставить ее принять решение. Но в следующий миг его отвлек Протхолл, охваченный сильнейшим приступом кашля. Высокий Лорд опустился на пол. Один из Стражей Крови быстро придал ему сидячее положение.

Морэм опустился возле него на колени, всматриваясь с вниманием и заботой в его старческое лицо.

— Отдохнуть бы немного, — пробормотал Морэм. — Но наша защита давно уже разрушена. Нам нельзя медлить.

— Оставьте меня. Возьмите Посох и идите. Со мной уже все кончено.

Его слова ужаснули отряд. Кавинант и воины затаили дыхание, чтобы услышать ответ Морэма. Воздух вокруг стал напряженным от страха, что Морэм примет жертву Протхолла.

Но Морэм ничего не сказал.

— Оставьте меня, — повторил Протхолл. — Отдай мне свой посох, и я прикрою ваш отход, как смогу. Идите, говорю вам. Я стар и испытал время моего триумфа. Я ничего не теряю. Берите Посох и идите.

Морэм и на этот раз ничего не ответил, а Протхолл уже с мольбой в голосе прохрипел:

— Морэм, послушай. Неужели ты можешь позволить, чтобы мои старые кости стали причиной неудачи похода?

— Я слышу тебя, — Морэм опустился на колени, склонив голову.

Но мгновение спустя он поднялся, откинул голову и засмеялся. Это был спокойный смех — не лихорадочный и не вынужденный, — смех облегчения и избавления от отчаяния. Все смотрели на него, открыв рты от изумления, пока наконец не поняли, что это не истерика. Потом сами не зная почему, они засмеялись в ответ. Смех, словно чистый ветер, овеял их сердца.

Кавинант чуть не выругался вслух, так как ему все это было не понятно.

Когда все успокоились, Морэм сказал Высокому Лорду:

— Ах, Протхолл, сын Двиллиана. Это хорошо, что ты стар. Оставить тебя? А что я расскажу Осондрее о твоих подвигах, если тебя не будет рядом, чтобы ты мог остановить мое хвастовство?

Он снова весело рассмеялся. Потом, словно вспомнив о чем-то, он вернулся в центр пещеры, где погруженная в раздумье стояла Гибкая.

— Гривомудрая, — мягко сказал он. — Ты все сделала правильно. Твой инстинкт не подвел — вспомни о нем снова. Отбрось все сомнения. Мы не боимся идти туда, куда ведет твое сердце.

Кавинант заметил, что Гибкая, как и он, не смеялась вместе со всеми. В глазах ее была тревога, он догадывался, что ее, вспыльчивую от природы, оскорбил прежний резкий тон Морэма. Но она мрачно кивнула Лорду.

— Хорошо. Мои мысли не доверяют моему сердцу.

— Как?

— Мои мысли говорят мне, что мы должны идти в том же направлении, но сердце мое указывает мне путь туда, — указала она на туннель, выходивший почти в том же направлении откуда они вышли. — Я не знаю, — просто заключила она. — Это для меня ново.

Но в ответе Морэма не было колебаний.

— Гибкая, ты — гривомудрая из ранихийцев. Ты служишь ранихинам. Ты знаешь траву и небо. Верь своему сердцу.