Стивен Дональдсон – Появляется всадник (страница 99)

Покончив с описанием своих обязанностей, он рассказал все что мог о происшедшем в замке. Пока власть Тора и Норге принимали без сопротивления и даже с радостью — большинство стражников и люди, которые любили перемены, ибо новые властители обещали решительные действия. Радовались слуги, для которых уход шести тысяч солдат означал намного меньший объем работы. Пришлые люди из Орисона представляли об отсутствии короля Джойса чисто теоретически. А многочисленные малые лорды короля Джойса и его чиновники, чье положение целиком зависело от короля, к примеру начальники складов, секретари министерства внутренних дел или сборщики податей, приуныли. В общем, большая часть социальной машины Орисона продолжала нормально функционировать без активного участия Тора и Норге. Еду готовили, несмотря на хаос, о котором упоминал Рибальд. Коридоры патрулировали, охраняя их от смут—и от атак Воплотимого. Дежурства продолжались, стены и ворота охранялись.

Короче говоря, благодаря быстрому вмешательству Тора, демонстративному подчинению Норге и всяческой поддержке Артагеля в Орисоне сохраняется полный порядок, несмотря на исчезновение короля Джойса.

— Да будут благословенны звезды, — выдохнул Джерадин, когда Мастер Барсонаж закончил. — Ты права, Териза. Нам везет больше, чем кажется. — Затем его глаза стали задумчивыми, и он прикусил губу. — Интересно, сколько раз Эремис думал, что может оставить Тора в покое, потому что тот превратился в посмешище. Если бы он видел нас сейчас, он бы не смеялся.

— И он не смеется, думая о Гильдии, — вмешалась Териза, отчасти для того, чтобы доставить удовольствие Мастеру Барсонажу, а отчасти потому, что магистр действительно произвел на нее впечатление. — Он не будет смеяться, когда узнает, что идет против него.

— Благодарю вас, миледи, — спокойно ответил Барсонаж. — Мы долго были бесполезны, пока не доверяли как королю, так и себе. Очень приятно думать, что наконец—то мы можем приносить пользу.

— Если бы только принц Краген слышал нас, — заметил Джерадин.

— Или изменил бы свое решение… — добавила Териза, вспомнив противоречивые чувства, которые прочла в глазах принца.

Мастер Барсонаж переводил взгляд с одного на другую.

Джерадин сжал кулаки, словно пытаясь обуздать нелепую надежду.

Териза хотела что—то сказать об Элеге и Маргонале, но промолчала, потому что услышала голоса за дверью.

Кто—то — Рибальд? — захохотал неожиданной шутке.

Не постучавшись, Артагель распахнул дверь и вошел. Он улыбался; в его глазах сверкала сталь. Если бы не испарина на лбу, бледность на щеках и едва заметная хромота, он выглядел бы титаном, готовым взгромоздить весь замок себе на плечи и отправиться на битву. Он рвался в бой, измученный долгими днями вынужденного бездействия, унынием, с которыми ничего не мог поделать, предательствами, сомнениями в самом себе и печалью. Увидев его, Териза тотчас поняла, что он не колеблясь выступит против целого отряда пригодников Гарта.

При одном взгляде на него она почувствовала себя увереннее.

И это испугало ее. Она поняла, что если он в своих действиях зайдет слишком далеко, то это будет попросту разновидностью самоубийства.

Она вдруг заметила, что солнечные лучи, проникающие в ее комнату, покраснели, как на закате.

Предоставив Рибальду закрывать дверь, Артагель подошел к Джерадину. Джерадин вскочил, и Артагель сжал его в объятиях, ничем не выказав слабости или боли. Затем он подошел к Теризе, опустился на колени, чтобы схватить обе ее руки и поцеловать. Прежде чем она успела запротестовать или увернуться, он снова оказался на ногах, заглянул в пустой кувшин из—под вина, весело выругался и развалился в ближайшем кресле.

— Да сохранят нас зеркала, — продолжал он тем же шутливым тоном. — При виде вас двоих у меня кружится голова. Не думаю, что мне когда—нибудь захочется повторить этот танец между надеждой и отчаянием. Сначала вы исчезли навсегда. Затем появились… с принцем Крагеном, пусть у него до конца жизни болит череп. Затем он вызвал драку с королем Джойсом, и появился Гарт, а король исчез, а вас похитили, — он показал на Теризу, — а ты, — на Джерадина, — куда—то сбежал с магистром. Тогда Тор попытался заключить союз с принцем Крагеном, и ему казалось, что ничего не выходит лишь по одной причине — из—за того, что я сшиб принца с ног. Но внезапно вы оба вернулись, и все стало на свои места, и меня не заботит, что решит этот тупоумный алендец. Меня даже не волнует, где король Джойс. Уверен, все случившееся имеет какой—то смысл.

Кстати: я был не слишком осторожен, когда объяснял людям, что им не следует волноваться. — Под словом волноваться он, очевидно, подразумевал засыпать вопросами Норге и Тора. — Но больше всего их напугала мысль, что воплощения происходят в самом Орисоне. Чудовищные монстры из Воплотимого, огонь, несколько сотен тысяч кадуольцев и все такое прочее. — Он посмотрел на Теризу. — Я всем рассказал, что вы с легкостью можете решить эту проблему. Я сказал, что вы в силах изменить зеркала Эремиса, и они не смогут никого воплощать сюда. Если это неправда, можете оставить эту новость при себе.

Изменить зеркала Эремиса, подумала Териза и почувствовала тошноту. О, дьявольщина.

— Скажите мне только одно. — Артагель заставил себя сесть прямо и улыбнулся. — Что, во имя разума, здесь происходит?

— Я бы мог объяснить, — ответил Джерадин, улыбаясь брату в ответ. — Ты, главное, заткнись. И довольный Артагель снова рухнул в кресло. Но тут же опять выпрямился — и сгорбил плечи.

— Нет, — сказал он и радость покинула его. Улыбка сменилась бледностью и испариной. — Расскажи, что случилось дома? Ты сказал, что Хауселдон уничтожен.

Джерадин сделал резкий жест, заставляя брата замолчать.

И тут же раздался стук в дверь.

Рибальд открыл, и появились двое слуг с подносами, уставленными едой и вином.

Артагель еле сдерживался, его глаза горели, словно факелы, пока слуги расставляли еду, наливали вино, разносили бокалы. Мастер Барсонаж с благодарностью взял свой бокал, опорожнил одним глотком и протянул, чтобы его снова наполнили. Джерадин и Артагель отставили бокалы в сторону не пригубив, глядя куда угодно, только не друг на друга.

Пока один из слуг не взялся разводить огонь в камине, Териза не обращала внимания, что стало прохладнее.

— Сегодня никакого света, — заметил Рибальд. — Нет масла. Мы израсходовали его, защищая ворота. Осталось ровно столько, чтобы в течение нескольких дней освещать покои короля и общественные коридоры.

Так что не позволяйте огню погаснуть.

Выпроваживая слуг из комнаты, он остановился и добавил:

— Тор хочет поговорить с вами. Перед выступлением. Смотритель пришлет кого—нибудь за вами утром. Рано. И на этой оптимистической ноте он с ними расстался. И тут же заговорил Мастер Барсонаж:

— Вы сказали «Хауселдон разрушен», — промолвил он спокойно, чтобы Артагель не кричал. — «Стернваль скоро пожрут огненные ямы, людей Файля пожирают упыри». Все, кто слышал вас, хотели бы услышать объяснения, Джерадин.

Джерадин не колебался; у него было время подготовить ответ.

— С Домне все в порядке, — сказал он коротко. — Во всяком случае все было в порядке, когда мы уезжали. Наша семья в безопасности. Большинство знакомых выжило. В данных обстоятельствах наши потери минимальны.

Но сам Хауселдон сгорел дотла.

Сжимая кулаки, потому что у него не было меча, Артагель вслушивался в каждое слово, словно изучая своих врагов и вырабатывая наилучшую тактику борьбы с ними.

Джерадин угрюмо рассказал о своем появлении на Сжатом Кулаке, описал, как появилась Териза, объяснил последствия их визита для Хауселдона. И заметил:

— Именно поэтому Найл и согласился. Именно поэтому он сотрудничал с Эремисом. Ему пригрозили подобной атакой.

Но, когда мы уезжали, Домне и его люди собирались спрятаться на Сжатом Кулаке. Если Эремис снова попробует угрожать, отец посоветовал не принимать его угрозы во внимание.

В этот миг Териза позабыла, что Джерадин обещал называть Домне папа.

Артагель медленно выдохнул, освобождаясь от жажды насилия в груди.

— Тольден оказался куда более крепким парнем, чем ему всегда казалось.

— Как и Тор, — пробормотал Джерадин.

— Но вы вернулись в Орисон не с помощью воплощения, — заметил Мастер Барсонаж. — Я подозреваю, что леди Териза тогда не знала, что ее талант действует на расстоянии.

Териза кивнула, а Джерадин сказал:

— Нам бы не помогло, даже если бы она знала. Она может воплотить себя посредством плоского зеркала, но если проделает это со мной, я лишусь рассудка.

— Понимаю, — сказал магистр. — По этой причине вы решили пересечь весь Мордант верхом. И выбрали дорогу, которая привела вас в Стернваль и Ромиш.

— Да, — ответил Джерадин. — И случилось так, что мы оказались в Низинном Доме, когда похитили королеву. Мы искали поддержки королю Джойсу — пытались уговорить Термигана и Файля выступить против Эремиса.

Он как можно короче изложил историю их возвращения в Орисон, пытаясь справиться с яростью по поводу тактики Эремиса. Териза сначала слушала его, но постепенно отвлеклась. С заходом солнца комната начала погружаться во тьму. Несколько темно—красных лучей продолжали освещать стену, но свет уже почти исчез. Темнота сгустилась вокруг Орисона. Она не хотела вспоминать о ямах с огнем или упырях. Она хотела вспомнить Файля. Вечером после битвы за Найбель, сидя рядом с ней и Джерадином в своем лагере, отец королевы Мадин говорил о короле Джойсе. За все годы войны против Аленда, Кадуола и Воплотимого он никогда не просил лорда о помощи в тот момент, когда провинция лорда подвергалась нападению. Он приходил ко мне, спасал моих людей, И не просил меня ни о какой помощи, пока он не освободил провинцию.