Стивен Дональдсон – Появляется всадник (страница 95)

Но мысли старого лорда приняли совсем другое направление.

— Тогда это все объясняет, — захрипел он.

Он заставил себя выпрямиться, прижав одну руку к боку и оперевшись на локоть другой. Изогнувшись в такой позе, словно его вес в любую секунду мог перевернуть кресло, он пробормотал:

— Вот почему он позволил Леббику делать с ней все, что вздумается. Он хотел выглядеть слабым… хотел, чтобы все думали, будто он лишился воли. Он убедил даже меня. Если бы я не поверил ему, я бы выдал его Эремису.

И в то же время он послал Квилона спасти ее из подземелий, чтобы никто не пострадал от его притворной слабости — чтобы на сердце Леббика не было невинной крови — и чтобы она не пострадала. Наконец—то я понял.

Тор походил на человека, которого освободили от пытки на дыбе.

— Кроме того, у нас есть и другой повод выступить сейчас, — вмешался Джерадин непререкаемым тоном. — В Эсмереле леди Териза обнаружила живого Найла.

Это сообщение заставило большинство взглядов в комнате сосредоточиться на нем. Артагель сделал шаг вперед; на его лице застыло выражение, опасное, словно отточенный меч.

— Я не убивал его, — с новой яростью процедил Джерадин сквозь зубы. Сейчас он не нуждался в странной вескости, которая звучала в его голосе; его страстности было вполне довольно, чтобы убедить кого угодно. — Я никогда не поднимал на него руки. Эремис заставил его помогать им, угрожая моей семье. Нашей семье, — сказал он, глядя на заострившиеся черты Артагеля. — Найл притворился, будто я ударил его кинжалом. Эремис сделал вид, что помогает ему. Он вызвал врача, Андервелла, сложенного почти как Найл, с похожим цветом волос. Он вызвал создания Воплотимого, и те растерзали Андервелла, переодетого в одежду Найла, чтобы создать впечатление, что я вернулся и довершил начатое.

Это было новостью для Тора, как, впрочем, и для капитанов. Они смотрели на Джерадина с невыразимым изумлением.

— Но Найл до сих пор жив. Эремис приковал его к стене в Эсмереле. Чтобы использовать против меня, если я решусь сражаться с ним.

Я — сын Домне. — Джерадин выглядел очень значительно. — Моя семья с самого начала была лучшим и преданным другом короля Джойса и Морданта, и я хочу, чтобы для спасения моего брата было предпринято все возможное!

Да! Териза сказала это тем, как подняла голову, как выпрямилась. Да.

— Это вопрос простой, — нарушил тишину Артагель, когда Джерадин умолк. Его небрежные манеры сильно контрастировали с воинственным огнем в глазах. — Как сказала миледи Териза, у нас не осталось выбора. Мы и так уже позволили уничтожить Пердона. — Его поза была небрежной, но руки сжались в кулаки, словно жаждали взяться за рукоять меча. — Если мы не вернемся к начатой королем политике поддержки лордов — и в самом скором времени, — то потеряем все, что скрепляет Мордант в единое целое, побьют нас Эремис и Фесттен или нет. Все, что делало Мордант Мордантом, исчезнет.

Териза улыбнулась ему. Она пыталась передать улыбкой свою благодарность, уважение; но напряжение ее мышц сделало улыбку слишком натянутой. Тор глубоко вздохнул, затем застонал. Кувшин выпал из его руки, вино разлилось по ковру; но он не заметил этого. Пытаясь сфокусировать взгляд, он смотрел на Норге, этот смотрел на принца Крагена.

— Вы убедили меня. — Его голос был глухим до странности. Вероятно, удар Гарта до сих пор причинял Тору боль. — Будем считать вопрос решенным. Завтра мы выступаем против Мастера Эремиса в Эсмерель. Териза хотела зааплодировать, но тут услышала хрип принца Крагена: — Нет.

— Милорд принц? — Несколько крупных капель пота проступили на лбу Тора.

— Меня она не убедила. — Принц произнес эти слова в усы. — Я не считаю дело решенным. Вы предлагали союз- о котором мы не смогли договориться. Сейчас вы объявили о своем намерении выступить неизвестно куда по дурацкому поводу. В ваши намерения входит, чтобы Аленд выступил с вами? — Его тон показался Теризе странным: разъяренный и страстный одновременно, словно у его страсти было другое имя, и он не решился назвать его. — Что же означает для вас союз? Вы верите, что убедите алендского монарха, и он позволит всем своим силам совершить самоубийство только потому, что вы приняли решение умереть безумной смертью?

Артагель было открыл рот, чтобы заспорить; Джерадин остановил его.

— У вас есть лучшие мысли, милорд принц? — спросил Джерадин. При звуке его голоса Териза вздрогнула: он был глухим от скрытых обещаний или угроз.

— Ну конечно! — буркнул принц. — Союз здесь. В Орисоне. Пусть верховный король придет к нам сюда, если он так глуп. Вместе мы сможем противостоять ему.

— А как насчет Найла? — спросил Артагель, не в силах сдержаться.

Джерадин пропустил вопрос брата мимо ушей.

— Я думаю по—другому, — ответил он принцу Крагену. — Эремису нет нужды приходить сюда. Он может атаковать нас где угодно с помощью Воплотимого. Пока мы остаемся на месте, на любом месте, мы бессильны, уязвимы. Оставим угрозу со стороны Кадуола; мы сами в силах наполнить Орисон столькими ужасами, что даже вы закричите от страха, милорд принц. Единственная причина, по которой Эремис этого еще не сделал, в том, что он еще не был готов. Ему требовалось время. А сейчас он по сути готов. Если мы не решимся сразиться с ним сейчас, верховному королю Фесттену и его двадцати тысячам не останется ничего иного, кроме как прийти на пепелище и очистить руины. Мы все будем мертвы или перепуганы до смерти.

Стараясь скрыть, как она разочарована в принце Крагене, и припомнить ужас, который видела, Териза обратилась к принцу.

— Эремис… — сказала она и сглотнула, чтобы успокоиться. — Эремис знает, как без осложнений пользоваться плоскими зеркалами. Он придумал окислитель, который позволяет ему воплотить плоское зеркало внутри изогнутого, так, чтобы все, что находится в изогнутом зеркале, могло воплотиться в любом месте изображения плоского зеркала.

У Мастера Барсонажа и Джерадина было время свыкнуться с этой информацией. Они не вздрогнули и не перебили ее.

— Разве Джерадин не говорил вам? — спросила она принца. — Эремис обрушил на Низинный Дом камнепад из ниоткуда. Благодаря этому ему удалось похитить королеву Мадин. А еще у него есть зеркало, где изображен зал аудиенций & Орисоне. Он может вызвать там лавину прямо сейчас, если захочет. Мы знаем, что есть по меньшей мере еще два зеркала, которые показывают разные части Орисона. В его комнатах. И место на нижних уровнях — рядом с подземельями. Но могут быть и другие.

Но и это не все. Вагель — Архивоплотитель Вагель—создал методику, позволяющую создавать определенные изображения сознательно, а не методом проб и ошибок.

Несмотря на то, что Териза уже рассказывала об этом Мастеру Барсонажу, магистр выглядел так, словно его вот—вот хватит удар.

— А у Гилбура дар делать зеркала быстро, — продолжала Териза. — Вместе они могут создать достаточно изображений, чтобы атаковать Орисон в любое время и в любом месте.

Эремис готов к атаке. Самоубийство не выступить против него, самоубийство — остаться здесь.

Капитаны зашумели, выражая согласие, обеспокоенность, тревогу.

— Вероятно, — сказал принц Краген, в ком рассудительность возобладала над яростью. Возможно, вы правы. — Но он словно вынудил себя вернуться к возмущенному тону. — Однако если оставаться здесь безумие, то не меньшее безумие выступить на Эсмерель.

Он посмотрел на Тора. Похоже, он ждал ответов от Теризы. Но в конце концов принц повернулся к Джерадину и Артагелю, жаждущим выпустить Найла из тюрьмы.

До странности спокойно он поинтересовался:

— Вам, похоже, немного знаком Эсмерель?

Артагель без колебаний кивнул. Джерадин с вызовом ответил:

— Немного.

— До меня доходили слухи об этой местности. Кто же получит там преимущество в битве?

— Неплохой вопрос, — заметил Норге. Артагель улыбнулся.

— Первый, кто придет туда. Войска могут найти наиболее выгодное положение и закрепиться там. Тот, кто придет вторым, непременно попадет в ловушку.

Джерадин покачал головой, словно отгоняя все посторонние мысли.

— Почему, вы думаете, Эремис выбрал Эсмерель, милорд принц? Вы же не станете думать, что все произошло случайно? Вы же не считаете, что верховный король Фесттен привел сюда двадцать тысяч человек лишь для того, чтобы получить удовольствие, уничтожая Пердона?

— Нет, Джерадин, — принц позволил себе саркастически огрызнуться. — Не думаю, что это была случайность. Ведь это я подвергаю сомнению ваши идеи, а не наоборот—Разве вы не слышали, что Артагель использовал слово ловушка? Вы сказали, что Найл будет заложником, чтобы оказывать давление на вас. А может быть, он наживка? Поход на Эсмерель — именно те действия, которых Эремис ждет от вас.

— Ну конечно, — ответил Джерадин.

— Именно поэтому меня и схватили, — вмешалась Териза. — Еще одна приманка. Эремис хотел иметь меня под рукой, чтобы я не могла помешать ему. — Он хотел изнасиловать меня. Хотел сломить дух Джерадина. — Но он хочет знать наверняка, что вы отправитесь в Эсмерель. Все вы.

— Все, что он делает с нами, — ловушки, — продолжал Джерадин. — В этом его сила и его слабость.

— И при этом вы продолжаете верить, что нужно выступать? — В голосе принца смешались неподдельное изумление и ярость. — Зная, что он расставил ловушку, чтобы уничтожить нас, вы верите, что сможете справиться с ним — что вам удастся перехитрить его? Джерадин, вы безумец. — Повернувшись к Тору, он не сдержался и крикнул: — Милорд, это безумие!