Стивен Дональдсон – Появляется всадник (страница 20)

Но гораздо большую угрозу он представлял для Кадуола и Аленда, ведь у них нет Воплотителей, чтобы защититься. То, что король Джойс претворил в жизнь, создав Гильдию и установив мир, сделало Аленд и Кадуол более беспомощными перед их врагами. За это несет ответственность он. Его прошлые победы сделали Аленд и Кадуол беспомощными перед новым врагом.

Таким образом, — Мастер Квилон скрипнул зубами, с трудом удерживаясь, чтобы не сорваться на крик, — король Джойс поставил себя в нынешнее положение, чтобы спасти наш мир.

Его слабость — ловушка. Он заставляет врага ударить по нам, а не в другое место, предпочитая лично встретиться с опасностью и угрозой, чем навлечь их на людей, которых он ослабил, — напасть на Мордант и Орисон, прежде чем тот проглотит Кадуол и Аленд, станет слишком сильным и его невозможно будет победить. Мы не знали, кто это был.

Квилон неловко пожал плечами, пытаясь успокоиться.

— Вот причина, по которой король Джойс так ведет себя. Это — и предсказание Гильдии, а кроме того, странное воплощение, проведенное Джерадином, которое доставило вас к нам. Когда вы оказались среди нас, ваша значимость для нашего дела стала очевидной с первого мгновения. Короче говоря, было жизненно важно просветить вас относительно окружающего вас мира, чтобы вы могли выбрать свою роль в судьбе Морданта. Вред по незнанию может причинить даже хороший человек, но лишь дурной может причинить вред намеренно. Предсказание ясно свидетельствовало, что нам следует довериться вам или умереть.

Но Джерадину тоже грозила опасность, — а его значимость была столь же очевидна. Единственная его защита заключалась в притворной слабости короля. Если бы Джерадину дали возможность поступать логично и разумно согласно воле короля, враги наверняка уничтожили бы его. Вдобавок уверенность в том, что вы ни о чем не подозреваете, должна была обезопасить вас. Необходимо было распространить сомнения в преданности Джерадина, просветить вас насчет истории Морданта и при этом сохранить тайну.

Миледи, я возражал. С самого начала я не доверял вам, такой бездеятельной. Какую надежду вы представляли для нас? Но король настаивал. Вот почему мы со Знатоком Хэвелоком отправились к вам и тайно сообщили то, что Гильдия и король запретили разглашать.

Ну конечно, теперь понятно. Териза почувствовала, что насмешливо улыбается своей глупости. Неужели вся ее жизнь действительно прошла именно так — в беспомощности, пассивности, неумении думать?

— Воплощение Воина Гильдии, — прохрипел Квилон, — представляло собой сходную проблему. И опять—значимость появления Воина ясно была видна из предсказания. А значит, король Джойс должен был возражать против воплощения, пытаясь казаться неспособным к принятию решений. Помимо вас и Джерадина, здесь рисковал и я. Моей преданности предстояло оказаться под вопросом, и у короля Джойса не оставалось другого выбора, только отказаться выслушать предостережение Файля — и в то же время сделать так, чтобы Смотритель Леббик узнал о происходящем как можно позже и не смог помешать воплощению.

Миледи, — сейчас Мастер Квилон смотрел на нее прямо, и Териза обнаружила, что его гнев частично обращен и на нее, — очень легко обидеться на то, как мы поступили с вами. Вы ведь сами сказали: все, кто любит короля или предан ему, в отчаянии. Вы правы. Его политика опасна. И он может спасти тех, кого любит, единственным способом — убрать их со сцены, чтобы они не попали в тот кипящий котел опасностей, где находится он. С королевой Мадин ему это удалось. Но неудача с такими людьми, как Тор и Джерадин, мучила его. Если с ними что—нибудь случится, он станет винить во всем себя, хотя они сами решили, что будут действовать по зову сердца.

Тем не менее, прежде чем вы начнете осуждать его, вы должны осознать, что он совершил. Он посвятил себя спасению тысяч мужчин и женщин от Алендских гор до побережья Кадуола. Он надрывает сердце, стараясь спасти тех, кого любит. Он поставил на карту королевство, которое создал собственными руками, чтобы спасти своих исконных врагов.

Если вы не чувствуете в себе сил верить королю или служить ему, миледи, вам следует по меньшей мере уважать его. Он сам создал все нынешние сложности и готов отвечать за любые последствия. Он сделал все, что было в его силах, чтобы по возможности уменьшить вред, причиненный его врагам.

Воплотитель злился на нее — а сама она внезапно разгневалась и не могла сдерживаться, и Териза отвернулась. Свет, казалось, меркнул; может быть в лампе заканчивалось масло. Темнота притаилась во всех углах; фатальный смысл сказанного заползал сквозь решетки из коридора. Вам следует по меньшей мере уважать его. Человека, который считал мудрой политикой вонзить нож в сердца друзей, чтобы меньше страдали враги. Ну конечно же она уважает его. Ясное дело.

Она вспомнила, как Смотритель Леббик прокричал, будто прощаясь: «Я предан своему королю!»

С горечью, какой она от себя не ожидала, с твердостью, о какой не могла и мечтать, Териза тихо спросила:

— А как быть со Смотрителем?

— Вы о чем? — ответил вопросом на вопрос Мастер Квилон. Возможно, он был слишком раздражен, чтобы понять, что она имеет в виду.

— Может быть, Тор и Джерадин поступали по велению сердца. Может быть, их психика более устойчива. Но какой выбор вы оставили ему? Если бы он оставил службу, король Джойс наказал бы его. Вся эта политика, — она подчеркнула это слово, — основана на поведении Смотрителя. Если он предаст — или не сделает все возможное, чтобы укрепить Орисон, пока король слишком занят тем, что изображает слабость, — все рухнет. Когда король Джойс наконец—то решится сразиться, то с кем он пойдет в бой? Значит, нужно рассчитывать на верность Смотрителя.

Мастер Квилон кивнул.

— Точно. Так в чем дело?

— У него не осталось выбора, и это убивает его. — Сквозь ее горечь прорвались внезапные нотки жалости. Леббик все время был с ней груб и язвителен. Но на его плечи лег весь груз политики короля Джойса, и он с трудом контролировал себя, чтобы не убить или не изнасиловать ее. — Разве вы не видите? Вы творите чудовищные вещи, а расплачиваться за все приходится ему. — Она без всякого перехода вновь расплакалась. Ее несчастья и несчастья, выпавшие на долю Смотрителя, были взаимосвязаны. — Вы и ваш благородный король уничтожаете его.

Она ждала, что Мастер Квилон рявкнет на нее. Она была готова к этому; ее не волновало, насколько он взъярится и что он скажет. Похоже, она уже миновала точку, до которой обычная ярость пугала ее. Она сама разозлилась и больше не считала нужным скрывать это. Если ее отец сейчас появился бы перед ней, как обычно, гневный, она бы знала, как себя вести.

Но Воплотитель не стал орать. Он даже не повысил голоса. Он медленно направился к выходу из камеры. Вероятно, хотел уйти, бросив ее; Териза не знала, да ее это и не волновало. Но он не ушел. Он дождался, пока она взглянет на него — она посмотрела на него сквозь слезы, гордо вскинув голову, — и тихо сказал: — Мы не ждали такого. Мы думали, он сильнее.

Всего на мгновение она перестала плакать, готовая расхохотаться. Пожилой король, безумец и ничтожный Воплотитель собрались спасти мир — и лучшее, что им пришло в голову, — это свести с ума единственного человека, который умел сражаться. Действительно, забавно. Единственное, чего она не могла понять, почему они так убеждены, что их план сработает? Как они могут верить?..

Резкий звук раскатился по коридору; железная дверь ударила по камню с такой невероятной силой, что эхо загудело как колокол.

— Лживая шлюха! — орал Смотритель. — За это я вырву твои потроха.

Его сапоги загрохотали, удаляясь от караулки. Перепуганная Териза застыла. Смотритель Леббик возвращается, чтобы разделаться с ней, и ее уже ничто не спасет—Мастер Квилон что—то сказал, но она не расслышала. Перед ее мысленным взором появился коридор, ведущий из караулки к камерам; один поворот, другой; затем длинный ряд камер. Смотритель двигался быстро, но шагом; по мере приближения он мог бы перейти на бег, но пока еще не бежал; сейчас он был у первого поворота — на пути к следующему. Он достигнет камеры через полминуты. Ей осталось всего несколько секунд жизни. Не больше.

— Вы что, оглохли? — Квилон схватил ее за руку и стянул с нар. — Я же сказал, пошли.

У нее не было времени подумать, выбрать. Он вытащил ее через раскрытую дверь в коридор, но тянул в сторону, противоположную караулке; Териза ударилась о стену напротив камеры и упала, повиснув на тянущей ее руке так, что чуть не выбила плечо.

Когда ей удалось подняться на ноги, она увидела Смотрителя, появившегося из—за второго поворота.

Он тоже увидел ее. На мгновение их взгляды столкнулись, словно оба изумились, увидев друг друга.

Смотритель издал вопль ярости — и Териза метнулась прочь от него, чувствуя, как сапоги скользят по прелой соломе.

Она услышала звуки преследования. Невероятно: как шумно она дышит, как громко стучат ее каблуки под крики Мастера Квилона. Тем не менее, ощущение ошеломляющей ярости, клокочущей в нем, его жажда разрушения заставляли ее судорожно прислушиваться к его шагам. Она чувствовала, как его ненависть дотягивается до нее…

Воплотитель впереди нее все замедлял бег. Он ослабил хватку и потратил драгоценное время на то, чтобы обернуться и громко выругаться.