Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 78)
Сквозь нараставший грохот дождя она услышала стон Сандера. С неуверенным вздохом гравелинг поднял голову. Глаза его казались пустыми, лишенными разума. Но затем его сведенные судорогой пальцы разжались, а взгляд сосредоточился на крилле. Потянувшись к клинку, он неловко поднял его, снова завернул в тряпицу и спрятал за пазуху.
Затем он осознал, что начался дождь, и посмотрел на Холлиан. В то же мгновение Сандер вскочил на ноги и бросился к ней. Линден метнулась ему навстречу. Ей хотелось крикнуть: «Это моя вина. Прости». Беда следовала за ней с самого начала, следовала повсюду, не оставляя надежды.
Но Сандер, почти не заметив, оттолкнул ее в сторону, так что она упала на землю. Глаза его налились кровью. Перед встречей с Ковенантом и Линден он уже потерял жену и сына. Теперь он лишился и новой семьи. На миг Сандер замер над Холлиан, словно боялся прикоснуться к ней. Кулаки его мучительно сжались. Затем он склонился и бережно, словно ребенка, поднял ее на руки. Горестный крик на мгновение разорвал шум дождя:
— Холлиан!
Неожиданно из сгустившегося мрака вынырнула Первая, а следом за ней Красавчик. Она тяжело дышала, в боку кровоточила рана. На лице Красавчика было написано отвращение к тому, что ему приходилось делать. Холлиан никто из них не замечал.
— Пошли! — закричала Первая. — Сейчас или никогда! Вейн пока еще удерживает юр-вайлов. Если мы убежим, можно надеяться, что он последует за нами и спасется.
Никто не шевельнулся. Дождь барабанил по голове и плечам Линден. Ковенант закрыл лицо руками. Сандер не плакал — он лишь глубоко и медленно дышал, лелея Холлиан в своих объятиях, словно его любовь могла вернуть ее к жизни.
Первая нетерпеливо заворчала — кажется, она еще не поняла, что случилось. К тому же рана в боку делала ее нетерпеливой.
— Скорее, я вам говорю. Шевелитесь! — Бесцеремонно схватив Ковенанта и Линден за руки, она потянула их за собой к руслу. Красавчик поспешил следом, увлекая за собой Сандера.
По ложу реки, вспениваясь у могучих ног Великанов, уже струилась вода. Чтобы устоять, Линден пришлось уцепиться за Первую. Уровень воды поднимался на глазах. Дождь барабанил с таким неистовством, словно был взбешен тем, что его вызвали раньше срока. Берега реки скрылись за непроницаемой завесой. Ни юр-вайлов, ни Вейна не было ни видно, ни слышно. Наполнивший русло поток увлекал Линден вперед, а она даже не знала, с ней ли ее друзья.
Но тут небо располосовала молния, и в ее свете Линден увидела Сандера.
Он плыл впереди Красавчика, который поддерживал гравелинга одной рукой. Сам же Сандер по-прежнему держал в объятиях Холлиан, удерживая ее голову над поверхностью, словно она была жива. В промежутках между раскатами грома, сквозь шум дождя и плеск потока, Линден слышала его рыдания.
Глава 14
Последний рубеж
Поначалу вода была настолько грязной, что Линден становилось не по себе. После каждого случайного глотка во рту оставался песок. Ливень и гром терзали ее слух, намокшая одежда и тяжелые башмаки тянули под воду. Когда бы не Первая, она довольно скоро пошла бы на дно. Линден чувствовала, как пульсирует боль в раненом боку меченосицы, но, несмотря на рану, та ухитрялась поддерживать на плаву и Линден и Ковенанта.
Однако со временем вода становилась все чище — и одновременно все холоднее. Линден уже успела забыть, сколь холодна может быть быстрая, проточная, не прогреваемая солнцем вода. Холод просачивался в нее, пронизывая ее до мозга костей и коварно нашептывая исстрадавшимся нервам, что ей будет гораздо теплее внизу, на дне. Подальше от хлещущего дождя.
Линден знала, что это так, но гнала от себя соблазн, сосредоточившись на ране в боку Первой. Проточная вода промыла ее и, учитывая природную стойкость Великанов, о последствиях можно было не беспокоиться. Теперь Линден втягивала боль своим видением, пока не стала ощущать рану как свою собственную. Холод порывался стереть все ее чувства, высосать остатки смелости. Молнии и раскаты грома пронизывали все ее естество. Линден казалась себе слишком маленькой и слабой, чтобы выдерживать это. Но сосредоточенность на ране помогала держаться, и она держалась. Весь долгий день, пока свирепый поток уносил спутников вниз по течению.
Наконец день кончился. Небо очистилось от туч, течение стало ослабевать. Первая подгребла к западному берегу и выбралась из воды. Спустя мгновение к ней присоединился Красавчик. Дрожь пробирала даже Великанов, а уж Линден и вовсе казалось, будто ее кости трясутся в лихорадочном ознобе. Ковенант был бледен, словно выветренный могильный камень, губы его посинели от холода, смертельная усталость отягощалась горечью.
— Нам нужен огонь, — произнес он так, словно считал себя виноватым и в отсутствии тепла.
Сандер выбрался на мокрый склон, не глядя на своих спутников, все его внимание было сосредоточено на Холлиан. Отойдя от кромки воды, он опустился на колени и мягко опустил Холлиан на землю, стараясь уложить ее поудобнее. Бережно пригладив ее мокрые растрепавшиеся волосы, он сел рядом и замер, прижав руки к груди. Казалось, гравелинг лишился рассудка.
Сбросив свой вьюк, Красавчик достал великанское огниво, которое каким-то чудом не отсырело, чего нельзя было сказать о хворосте, предназначенном для факелов. Но Великан раздувал огонь столь яростно, что, в конце концов, промокшее дерево занялось. Костер казался маленьким и жалким, но и его тепла оказалось достаточно, чтобы смягчить ломоту в суставах Линден и мрачную боль в глазах Ковенанта.
Красавчик предложил «глоток алмазов», но Линден и Ковенант настояли на том, чтобы первыми приложились к снадобью сами Великаны. Лишь после этого Линден сделала несколько глотков, которые влили, наконец, в ее желудок истинное тепло.
Ковенант принял от нее флягу с «глотком алмазов», но пить не стал, а повернулся и на негнущихся ногах зашагал к Сандеру.
Он просил, настаивал, убеждал, но тщетно — гравелинг даже не поднял головы. Сандер смотрел только на Холлиан, словно весь мир сосредоточился в ней, а все остальное, включая и его спутников, просто перестало существовать. Через некоторое время Ковенант вернулся назад, сел и закрыл лицо руками.
Спустя мгновение появился Вейн.
Он выступил из темноты в освещенное светом лагерного костра пространство и замер в обычной, безразличной ко всему позе. Губы его, как всегда, были изогнуты в загадочной улыбке. Ярость, которую удалось ощутить Линден, истаяла. Предплечье его потемнело и обуглилось. То было всего лишь наружное повреждение, однако имелись и другие. К бессильно обвисшей руке отродья демондимов добавилось несколько глубоких ран, из которых ощутимо изливалась боль. Его эбеновую плоть, словно сыпь, испещрили пепельные крапинки.
Линден обратила к нему сочувствующий взгляд, хотя понимала, что помочь Вейну она не в состоянии, ибо природа его боли была столь же недоступна для нее, как и сама его суть. Она чувствовала, что он напал на юр-вайлов не для того, чтобы помочь спутникам, а исключительно по своим собственным резонам. Возможно, потому, что не мог перенести вида своих создателей, извращенных Солнечным Ядом. Но это не имело значения. Как-то раз он поклонился ей. Он спас ей жизнь. Кто-то должен был хотя бы попытаться облегчить его страдания. Но прежде чем Линден успела что-нибудь предпринять, в небе появилась крылатая тень. Спланировав к земле, она плавно перетекла в человеческую форму рядом с отродьем демондимов. Финдейл.
Не глядя на Линден и Ковенанта, не обращая внимания на Сандера и Холлиан, элохим обратился к Вейну.
— Не думай, будто тебе удалось покорить мое сердце храбростью. — Голос Финдейла был переполнен унынием и безошибочно угадывающимся страхом. Желтые глаза, казалось, пытались проникнуть в загадочную душу отродья демондимов. — Я желаю твоей смерти и, если это заложено в мою Суть, рано или поздно убью тебя. Но твои спутники, о которых ты нимало не заботишься, обеспокоены тем, как помочь тебе. — Элохим помолчал, словно набираясь смелости, и мягко закончил: — Хотя я с отвращением отвергаю твою цель, Земля не должна терпеть твою боль.
Неожиданно его светящаяся рука потянулась к плечу Вейна. Вспышка разогнала ночь, но уже в следующее мгновение Финдейл убрал руку, и свет погас.
Первая охнула, у Красавчика от удивления перехватило дыхание. Ковенант пробормотал проклятие, словно не верил своим глазам. Черная плоть отродья демондимов восстановилась во всей ее красоте, во всем ее совершенстве. А в глазах Вейна Линден уловила огонек облегчения.
Она была ошеломлена, ибо только теперь поняла, почему элохимы считали, что исцеление Земли — их дело, а лучшее, что могли бы сделать Ковенант и Линден, это отдать кольцо тем, кто сумеет распорядиться им надлежащим образом, избавив тем самым себя от обещанного им Фоулом проклятия. Исцеление Вейна представлялось ей чудом, в сравнении с которым меркли все известные достижения медицины.
Потрясенная явленной элохимом силой, Линден обернулась к нему с именем Сандера на устах. Она хотела попросить его о помощи, объяснить, что гравелинг не в силах выносить такую муку. Но взгляда, брошенного на вырисовывавшийся в лунном свете силуэт Обреченного, оказалось достаточно, чтобы оставить это намерение. Линден почувствовала, что, исцелив Вейна, Финдейл каким-то неизъяснимым способом уязвил себя, ухудшил собственное положение и теперь сам, подобно Сандеру, нуждался в утешении. Поза его безошибочно указывала на то, что он отвергнет любую просьбу.