Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 74)
Тень эта явилась целительным бальзамом для истерзанных нервов Линден, однако же не могла исцелить заодно и ее ноги. К тому же смена палящего жара на относительную прохладу привела ее в какое-то отупение. Двое суток без сна не прошли даром, и теперь казалось, будто ее ноги цепляются за каждую неровность речного дна. Странные мысли теснились в глубине ее сознания — Линден неожиданно осознала, что находит солнце пустыни наиболее приемлемым из всех форм Солнечного Яда. Это было нелепостью. Солнце пустыни несло с собой смерть и, возможно, убивало ее прямо сейчас. Но ее видение оно оскорбляло меньше, чем всякое другое. Линден твердила это, словно кто-то собирался с ней спорить. Солнце пустыни воплощало в себе смерть, но хотя смерти и сопутствует печаль, мертвые не чувствуют боли. Солнце дождя воплощало в себе насилие, солнце чумы — разложение, а извращенность солнца плодородия, казалось, исторгала вопли у всего в мире, но одно лишь солнце пустыни вызывало у нее желание плакать.
И она заплакала. Лицо ее оказалось вмятым в песок, руки бессильно скребли землю — она не могла даже приподняться. И в то же время пребывала где-то вдалеке, в стороне от своего упавшего ничком тела, к которому, встревоженно окликая ее по имени, устремились друзья.
«Этому необходимо положить конец, — отстраненно думала Линден. — С каждым рассветом смерть Страны становится все неотвратимее. Этому необходимо положить конец!»
Руки Ковенанта бережно перевернули ее на спину и оттащили в тень. Линден знала, что это его руки, ибо они были нежны — и немы. Затем, когда Ковенант усадил ее, она попыталась проморгаться. Но слезы так и лились.
— Линден, — со вздохом промолвил он. — С тобой все в порядке? Черт бы меня побрал. Я должен был дать тебе отдохнуть.
«Это необходимо остановить, — хотела сказать она. — Дай мне твое кольцо». Но не сказала, ибо почувствовала, как при одной этой мысли в ней всколыхнулась алчная тьма. Слезы лились ручьем.
Ковенант сжимал ее в объятиях и бормотал слова, не значившие ничего — кроме того, что он ее любит.
Постепенно силы стали возвращаться к Линден, и она подняла голову. Вокруг столпились Холлиан, Сандер, Первая и Красавчик. Даже Финдейл находился поблизости и выглядел так, словно, понимая, к чему она подошла, не знал, печалиться ему по этому поводу или вздохнуть с облегчением. И лишь Вейн оставался безразличным ко всему.
«Простите, — хотела сказать она, — не беспокойтесь…» Но из пересохшего горла не удавалось выдавить ни слова.
Опустившись на колени, Красавчик поднес к ее губам флягу. Уловив запах «глотка алмазов», Линден отпила крохотный глоток. Сильное снадобье мигом вернуло ей голос.
— Извините, что я доставила вам столько хлопот. Ничего страшного со мной не случилось. Я только устала. Я просто не знала, до какой степени устала.
Отбрасываемая западным берегом тень позволяла ей говорить такие вещи.
Не глядя на нее, Ковенант твердил в никуда:
— И куда я только смотрел. Нам следовало задержаться в Ревелстоуне. Можно подумать, будто один день убил бы меня. — Затем он обратился к спутникам: — Мы сделаем привал. Здесь. Возможно, завтра ей будет лучше.
Линден хотела ответить ему благодарной улыбкой. Но не успела. Она уже спала.
Снилась ей Сила. Вновь и вновь она овладевала Ковенантом, получала его кольцо и с помощью кольца искореняла Солнечный Яд. Совершаемое насилие переполняло ее ужасом и ликованием. Гнездившаяся в ней тьма заливалась смехом. Линден во сне убивала Ковенанта, так же как убила когда-то свою мать. И думала, что сойдет с ума.
Да… Нет… Нет, пока я выбираю существование… Я не могу не… Этому необходимо положить конец. Необходимо.
Необходимо положить конец.
Посреди ночи она неожиданно проснулась и обнаружила, что покоится в объятиях Ковенанта. Некоторое время она льнула к нему, но он был слишком слаб, чтобы проснуться. В конце концов, Линден заснула снова, а кошмары больше не возвращались.
Когда забрезжил рассвет, она чувствовала себя гораздо лучше. Крепче и спокойнее, словно за ночь каким-то образом привела в порядок свой ум. Поцеловав Ковенанта и печально кивнув вопросительно поглядывавшим на нее друзьям, она, покуда Великаны и подкаменники располагались на скалах, вскарабкалась на западный берег с намерением встретить появление Солнечного Яда. Она хотела понять, что их ждет в этот день.
Всходило солнце чумы, красное и зловещее. Свет его Линден ощущала как ползущую по нервам болезнь.
Но Линден знала, что в действительность недуг проистекает отнюдь не из солнца. Солнце действовало как катализатор или источник энергии, но никоим образом не порождало Солнечного Яда. Недуг коренился в почве, в поднимающейся в небеса извращенной Земной Силе. И с каждым днем извращение это проникало все глубже, пронизывая Страну до мозга костей.
Линден встретила его не дрогнув. Ибо намеревалась кое-что с ним сделать.
Когда она спустилась со склона и присоединилась к друзьям, те по-прежнему внимательно присматривались к ней, но теперь куда менее встревоженно.
— Твой вид радует меня, Избранная, — с грубоватой радостью воскликнула Первая, — похоже, ты неплохо отдохнула.
Холлиан и Красавчик быстро приготовили завтрак, и Линден накинулась на еду, как хищница. Затем спутники тронулись в путь.
Поначалу идти было легко. Солнце чумы не палило с такой силой, как предыдущее, а пока дно реки затенялось восточным берегом, оно оставалось защищенным от отвратительных порождений Солнечного Яда. Малиновая кайма очертила холмы и скалы, придавая пейзажу особую резкость и остроту. Когда Первая вновь поднялась на берег, чтобы наблюдать за окрестностями, Красавчик присоединился к ней. Холлиан разделяла глубочайшее внутреннее отвращение Сандера к солнцу чумы, но их радовала сама возможность быть вместе. Шагая рядышком, они добродушно спорили о том, как назвать будущего малыша. Сандер твердил, что мальчик непременно вырастет эг-брендом, а стало быть, и назвать его надобно соответственно, тогда как по мнению Холлиан сынишке следовало дать имя отца. Через некоторое время их точки зрения каким-то образом поменялись на противоположные, и вновь и он и она стали отстаивать их с тем же воодушевлением.
Линден и Ковенант по молчаливому согласию старались, насколько то было возможно, не мешать подкаменникам. Она отстраненно прислушивалась к их спору, размышляя о своем, однако, в конце концов, и ее мысли спутались. Задумавшись о вещах, не имевших отношения ни к Солнечному Яду, ни к тому, чего намеревался добиться Ковенант при встрече с Презирающим, она неожиданно спросила:
— Какой она была, Джоан? Когда ты на ней женился?
Ковенант бросил на нее быстрый взгляд, и за его уверенностью Линден ощутила вспышку загнанной внутрь боли. Как-то раз, когда Линден обратилась к нему с тем же вопросом, он сказал: «Она была моей женой», как будто этот простой факт являлся ответом на все вопросы. Но на самом деле для него все было далеко не просто. Недаром, когда, будучи одержимой, Джоан явилась за его кровью, Ковенант взял ответственность за нее на себя. Сейчас он помедлил, подыскивая для Линден такой ответ, который устроил бы ее, не обессилив при этом его самого, а затем кивком указал в сторону Сандера и Холлиан:
— Когда родился Роджер, — натянуто произнес он, — она не спрашивала, что я думаю насчет имени. Назвала его Роджером, да и весь сказ. Ее отца звали Роджером, и деда, и, наверное, прадеда. Кажется, у них в роду всех мужчин звали Роджерами. А кто я такой, он, когда вырастет, наверное, и знать-то не будет.
Горечь этих слов не вызывала сомнения. Но для Линден важнее было другое, более глубоко скрытое чувство. Сейчас он улыбался той ужасной улыбкой, которую Линден помнила и которая вызывала у нее ненависть. Ее так и подмывало спросить: «Опять? Так вот что ты собираешься делать? Опять?»
Но почти в тот же миг выражение его лица изменилось, и теперь то, чего Линден так испугалась, казалось ей невозможным. Ибо он явно был уверен в правильности того, что собирался сделать. И каков бы ни был его замысел, он — это она чувствовала — не собирался кончать жизнь самоубийством. Внутренне содрогнувшись, Линден сказала:
— Не беспокойся, он тебя не забудет.
Попытка успокоить его выглядела довольно неуклюже, но ничего лучшего Линден предложить не могла — дети так просто не забывают своих родителей.
В ответ Ковенант обнял ее за талию, и дальше они пошли в молчании.
Спустя некоторое время солнечный свет заливал уже большую часть русла. Берег почти не отбрасывал тени, и идти становилось опасно. Извилистое, каменистое русло с подмытыми, нависающими берегами было весьма подходящим местом для порождаемых солнцем чумы зловредных тварей. Холлиан захватила из Ревелстоуна достаточный запас вауры, но казалось, что от его запаха собиравшийся на дне реки гнус приходит в ярость. Нервы Линден терзало ощущение глубочайшей, ни с чем не сопоставимой испорченности, извращенности. Она содрогалась всякий раз, когда видела хоть что-то движущееся. И дивилась тому, как могут Сандер и Холлиан идти босиком. Ковенант тем временем начал посматривать на высокий берег, которым шли Великаны. Ложе реки больше не являлось удобной тропой. А когда из-за камня выскочил скорпион размером в два кулака, Ковенант выругался, отбросил скорпиона пинком и пробормотал: